Туман над Камелотом рассеивался медленно, словно само время не желало начинать новый день. Замковые башни проступали из серой дымки постепенно, камень за камнем, возвращая миру очертания крепости, которая видела больше битв и предательств, чем любое другое место в пяти королевствах. Где-то внизу, на учебном плацу, уже слышались приглушенные голоса рыцарей, звон металла и редкие команды. Но наследный принц ничего этого не замечал. Он стоял у окна своей спальни с пергаментом в руках, и его пальцы, привыкшие к тяжести меча, сейчас невесомо касались хрупкого листа.
Письмо пришло на рассвете. Гонец из дальних земель, уставший и покрытый дорожной пылью, передал его лично в руки, не сказав ни слова. Это было странно, но в последнее время странного вокруг происходило так много, что Артур почти перестал удивляться. Он развернул пергамент и пробежал глазами по неровным строчкам. Почерк был ему незнаком. Буквы плясали, словно писавший торопился или его рука дрожала от переполнявших эмоций. Но содержание заставило наследного принца замереть.
Речь шла о пророчестве. Древнем, давно забытом, о котором не упоминали даже самые старые летописи Камелота. В письме говорилось о тени, что падет на земли Альбиона, о десяти знамениях, каждое из которых предвещает скорый конец эпохи магии и начало эпохи людей. Но самое главное скрывалось в последних строках. Там упоминалось его имя. Артур. Не просто имя, а предназначение. Единый король, который объединит земли, но принесет с собой угасание древней силы. И цена, которую придется заплатить за это объединение, будет чудовищной.
Артур сложил пергамент и сунул его за пазуху. Ему не нужно было перечитывать, чтобы запомнить каждое слово. Они уже врезались в память, словно раскаленное железо в плоть. Десять знамений. В письме описывались они все. Кровавый дождь над горой Эйри. Рождение белого оленя с черными рогами. Песнь сирен у скалистых берегов. Огненный столп, видимый за горизонтом. Исчезновение стаи волков, что веками охраняла Темный лес. Падение звезды в день летнего солнцестояния. Голоса, доносящиеся из глубин озера Авалон. Раскол камня Основания. Смерть последнего драконьего повелителя во сне. И десятое знамение, самое страшное, — предательство самого близкого человека.
Наследный принц знал, что первые три уже сбылись. О кровавом дожде говорили купцы с севера. Белого оленя видели охотники две недели назад. А песнь сирен обсуждали рыбаки в порту так буднично, словно речь шла об улове. Артур не придавал этому значения до сегодняшнего утра. Но теперь, держа в руках доказательство того, что все это — звенья одной цепи, он чувствовал, как холод расползается по груди.
Дверь скрипнула. Артур не обернулся. Он знал, кто вошел, даже не глядя. Только один человек в замке имел привычку появляться бесшумно, словно кот, и также бесцеремонно нарушать его уединение.
— Ты снова не спал, — произнес Мерлин, ставя поднос с завтраком на стол. — Если ты продолжишь в том же духе, то превратишься в привидение раньше, чем станешь королем.
— У меня были дела поважнее сна, — ответил Артур, поворачиваясь.
Он внимательно посмотрел на своего слугу. Мерлин выглядел как обычно — взлохмаченные темные волосы, небрежно повязанный шейный платок, выражение лица, среднее между озабоченностью и вечным желанием съязвить. Но что-то в нем сегодня было иначе. Артур слишком хорошо знал его, чтобы не заметить теней под глазами, искусно скрытой усталости в движениях, напряжения в уголках губ.
— И что же это за дела? — Мерлин принялся расставлять тарелки, не глядя на принца. — Очередной план по усмирению строптивых лордов? Или ты решил наконец выучить налоговый кодекс?
— Пророчество, — сказал Артур просто.
Рука Мерлина, держащая кувшин с элем, дрогнула. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но Артур заметил. Он научился замечать такие вещи, когда понял, что его неуклюжий, вечно попадающий в неприятности слуга на самом деле является могущественным колдуном. Это открытие, сделанное несколько месяцев назад, все еще отдавалось болью где-то внутри. Не из-за самой магии — Артур давно перестал верить в абсолютное зло чародейства, видя, сколько раз магия спасала его самого и королевство. Боль причиняла ложь. Годы лжи.
— Пророчество, — повторил Мерлин бесцветным голосом. — И что же в нем говорится?
— Десять знамений. Конец магии. Мое предназначение. И цена, которую я должен заплатить, — Артур вытащил пергамент и протянул его Мерлину. — Прочти.
Мерлин взял письмо с осторожностью, словно оно могло обжечь. Его глаза быстро бегали по строкам, и с каждой секундой лицо становилось все бледнее. Когда он дошел до десятого знамения, его пальцы сжались так сильно, что пергамент затрещал.
— Откуда это у тебя? — спросил он тихо.
— Гонец принес на рассвете. Без обратного адреса, без подписи.
— И ты веришь написанному?
— А разве у меня есть выбор? — Артур подошел ближе. — Три знамения уже сбылись. Ты сам знаешь это не хуже меня. Или, возможно, даже лучше.
Последние слова прозвучали резче, чем он хотел. Мерлин поднял глаза, и в них промелькнуло что-то, похожее на боль.
— Артур…
— Не надо, — наследный принц поднял руку. — Я не хочу сейчас говорить о том, что ты от меня скрывал. У нас есть проблема посерьезнее. Если это пророчество истинно, значит, конец магии близок. И десятое знамение…
— Предательство самого близкого человека, — закончил Мерлин. — Ты думаешь, это я?
Вопрос повис в воздухе между ними, тяжелый и острый, как клинок. Артур долго смотрел на Мерлина, вглядываясь в черты лица, которые знал лучше, чем свои собственные. Этот человек спас ему жизнь больше раз, чем можно было сосчитать. Этот человек верил в него, когда не верил никто, даже отец. Этот человек был рядом в самые темные моменты, поддерживая шуткой, советом или просто молчаливым присутствием.
— Я не знаю, — честно ответил Артур. — Но я знаю, что нам нужно выяснить правду. Всю правду. И на этот раз без утайки.
Мерлин медленно кивнул. Он положил пергамент на стол, разгладив помявшиеся края, и глубоко вздохнул, словно готовясь нырнуть в ледяную воду.
— Хорошо. Но для этого нам придется отправиться в путешествие, — сказал он. — Пророчества такого рода не расшифровываются в библиотеках. Они живут в мире. И если знамения сбываются, значит, мы можем проследить их путь.
— Куда нам ехать?
— К четвертому знамению. Огненный столп за горизонтом.
Сборы были недолгими. Артур приказал седлать коней, бросив короткое объяснение сэру Леону о том, что они с Мерлином отправляются на разведку. Никаких подробностей, никаких лишних вопросов. Рыцарь, привыкший к странностям наследного принца и его слуги, лишь кивнул и пожелал удачи.
Они выехали из Камелота, когда солнце уже поднялось над башнями, заливая город золотистым светом. Улицы были полны народу — торговцы раскладывали товары, дети носились между лотками, женщины обсуждали последние новости у колодца. Обычный день в процветающем королевстве. Глядя на эту мирную картину, Артур в очередной раз ощутил тяжесть ответственности, лежащей на его плечах. Все эти люди верили в него. Верили, что он защитит их от любой угрозы. А он даже не знал, как защитить их от пророчества, которое, возможно, написано на самих звездах.
Дорога вела на восток, через поля и редкие перелески, туда, где по словам очевидцев, видели огненный столп. Мерлин ехал молча, что было на него совершенно не похоже. Артур искоса поглядывал на него, пытаясь понять, о чем тот думает. Когда-то он умел читать своего слугу почти безошибочно. Теперь же, зная о его магии, он словно смотрел на знакомую книгу, написанную на незнакомом языке.
— Расскажи мне, — нарушил тишину Артур, — о пророчестве. Ты ведь знаешь больше, чем говоришь.
Мерлин не стал отрицать. Он лишь поправил поводья и заговорил, глядя куда-то вдаль, на линию горизонта:
— Есть пророчества, которые старше самого Камелота. Старше письменности, старше памяти людей. Их хранят драконы, друиды и те, кто живет на границе миров. Одно из них говорит о Едином короле, который принесет мир на земли Альбиона. Но мир этот будет иметь свою цену. Магия древняя, Артур. Она была здесь задолго до того, как первый человек разжег первый костер. Но всему приходит конец. И когда люди перестанут нуждаться в магии, когда они научатся жить без нее, магия уйдет.
— Это звучит не так уж и страшно, — заметил Артур. — Если магия уйдет сама, без войны и крови…
— Дело не в том, как она уйдет, — перебил Мерлин. — Дело в том, что будет после. Магия — это не просто заклинания и чары. Это основа мира. Она связывает все живое. И если она исчезнет слишком быстро, если баланс нарушится… Последствия могут быть катастрофическими.
— Ты поэтому так боишься этого пророчества? Потому что оно грозит уничтожить магию?
Мерлин покачал головой:
— Я боюсь не за магию, Артур. Я боюсь за тебя.
Артур натянул поводья, останавливая коня. Мерлин сделал то же самое, и теперь они стояли посреди пустынной дороги, окруженные только шелестом травы и далеким пением птиц.
— Объясни, — потребовал наследный принц.
— Пророчество о десяти знамениях, — Мерлин заговорил медленно, тщательно подбирая слова, — гласит, что Единый король объединит Альбион, но заплатит за это самую высокую цену. Не золотом, не землями, не кровью врагов. Он заплатит тем, что ему дороже всего. Потерей самого близкого человека. Это не просто предсказание, Артур. Это условие. Единый король и величайший маг этой эпохи связаны неразрывно. Их судьбы переплетены так тесно, что одна не может существовать без другой. Но пророчество говорит, что в момент наивысшего триумфа эта связь разорвется. И один из них погибнет от руки другого.
Наступила тишина. Артур смотрел на Мерлина и видел перед собой не слугу, не колдуна, а человека, который только что признался в самом страшном: что он, возможно, обречен убить своего лучшего друга. Или быть убитым им.
— Ты знал об этом с самого начала, — произнес Артур. — Когда пришел в Камелот. Когда стал моим слугой. Ты знал, чем все может закончиться.
— Знал. И все равно пришел. Потому что альтернатива была еще хуже. Без тебя Камелот падет. Пять королевств захлебнутся в крови. Магия будет уничтожена не уходом, а огнем и мечом. Ты — единственная надежда на мир. И я готов заплатить любую цену, чтобы этот мир наступил.
— Даже ценой собственной жизни?
— Даже ценой нашей дружбы, — тихо ответил Мерлин.
Артур отвел взгляд. Он чувствовал, как внутри поднимается гнев — не на Мерлина, нет. На судьбу, на пророчества, на богов, которые пишут свои жестокие сценарии и заставляют людей играть по ним. Всю свою жизнь он слышал о предназначении. Сын короля, наследник трона, будущий правитель. Но никто не сказал ему, что цена этого предназначения будет измеряться не его собственными жертвами, а жизнями тех, кого он любит.
— Мы найдем способ изменить это, — сказал он твердо. — Пророчества — это не приказы. Это предупреждения. И если они существуют, значит, существует и возможность их избежать.
Мерлин слабо улыбнулся:
— Ты всегда был оптимистом.
— А ты — пессимистом. Поэтому мы и составляем хорошую команду.
Они продолжили путь. Дорога становилась все более пустынной, поля сменялись холмами, а холмы — скалистыми предгорьями. Местность вокруг них менялась, словно они пересекали невидимые границы между мирами. Деревья здесь росли причудливо изогнутыми, трава имела странный синеватый оттенок, а воздух звенел от напряжения, какое бывает перед грозой.
— Мы приближаемся, — сказал Мерлин, и его глаза на мгновение вспыхнули золотом. — Я чувствую это. Место, где магия истончается.
— Истончается?
— Как старая ткань. Здесь границы между мирами тоньше обычного. Поэтому здесь и появился огненный столп. Не как физическое явление, а как разрыв в реальности. Магия, уходя, оставляет такие шрамы.
Они поднялись на вершину холма и остановились, пораженные открывшимся зрелищем. В долине внизу земля была выжжена идеальным кругом. В центре этого круга из почвы поднимался столб света — не огня, а именно света, чистейшего белого сияния, которое уходило в небо и терялось где-то за облаками. Вокруг столба воздух дрожал и переливался, создавая миражи давно исчезнувших зданий, деревьев, фигур людей.
— Что это? — прошептал Артур.
— Память мира, — ответил Мерлин, спешиваясь. — Здесь магия показывает то, что было, и то, что может быть. Это четвертое знамение. Но оно же — и ключ.
— Ключ к чему?
— К пониманию. Пророчество — это не просто список событий. Это карта. Если следовать по знамениям, можно добраться до источника. До того, кто или что запустило этот процесс. — Мерлин сделал шаг вперед, и свет столпа словно потянулся к нему. — И возможно, там мы найдем ответ, как все остановить.
— Или ускорить, — мрачно добавил Артур.
Он тоже спешился и подошел ближе. Свет не обжигал, но от него исходила странная энергия, от которой волосы вставали дыбом, а в ушах начинал звенеть тихий мелодичный перезвон. В миражах он видел сцены из прошлого. Вот его отец, молодой и полный сил, принимает корону. Вот битва, в которой Утер потерял свою жену. Вот рождение самого Артура, окруженное тайной и магией, о которой он только недавно узнал. А дальше — сцены будущего. Тронный зал Камелота, заполненный рыцарями разных королевств. Круглый стол. Мир, скрепленный не силой оружия, а силой закона. И рядом с ним — фигура в темном плаще, с глазами, горящими золотым огнем.
— Это ты, — сказал Артур.
— Да, — голос Мерлина звучал глухо. — Так могло бы быть. Если бы пророчество не требовало иного.
Видения сменились. Теперь они видели битву. Страшную, кровавую битву, в которой магия сражалась против магии, а люди гибли тысячами. И в центре этой битвы стояли двое. Артур с Экскалибуром в руке. И Мерлин, окруженный вихрем чистой силы. Они смотрели друг на друга не как друзья, а как враги.
— Останови это, — потребовал Артур, отворачиваясь от видения. — Я не хочу это видеть.
— Ты должен, — Мерлин схватил его за плечо, удерживая на месте. — Это не просто картинки, Артур. Это урок. Смотри.
Видение продолжилось. Но вместо того, чтобы сойтись в смертельной схватке, две фигуры вдруг остановились. Артур опустил меч. Мерлин развеял магию. Они стояли друг напротив друга посреди хаоса битвы, и их губы шевелились, произнося слова, которых не было слышно. А потом случилось невозможное. Фигура Артура протянула руку. Фигура Мерлина приняла ее. И там, где их ладони соприкоснулись, вспыхнул свет, который начал распространяться, поглощая битву, магию, сам мир. Свет становился все ярче, пока не превратился в ослепительную вспышку. А когда она погасла, долина была пуста. Ни битвы, ни воинов, ни магии. Только зеленая трава и голубое небо. И две фигуры, стоящие рядом, целые и невредимые.
— Что это было? — спросил Артур, когда видение окончательно растаяло.
— Возможность, — Мерлин выглядел потрясенным не меньше него. — Пророчество показывает не только то, что должно случиться. Оно показывает то, что может случиться, если мы сделаем правильный выбор.
— Но какой выбор? Мы даже не слышали слов, которые они сказали друг другу.
— Думаю, — Мерлин повернулся к Артуру, и в его глазах читалась странная смесь надежды и страха, — это нам предстоит выяснить самим. Пророчество не может дать ответы на все вопросы. Оно может лишь указать направление.
Артур задумался. В голове роились тысячи мыслей, обрывки видений, отголоски произнесенных слов. Он пытался собрать их в единую картину, но пазл не складывался. Не хватало кусочков. Не хватало понимания того, что на самом деле означает «цена», упомянутая в пророчестве. И главное — не хватало понимания, что делать дальше.
— Нам нужно найти остальные знамения, — решил он наконец. — Проследить их все до конца. Где, ты говорил, было пятое? Исчезновение волков из Темного леса?
— Да. Но Темный лес — опасное место. Даже для меня.
— Тем более. Если там скрывается часть ответа, мы должны туда пойти.
Возвращаться в Камелот они не стали. Вместо этого повернули коней на север, в сторону Темного леса, о котором ходили самые мрачные легенды. По пути Мерлин рассказывал то, что знал. Оказывается, волки Темного леса были не простыми животными. Они были стражами, поставленными древними магами для охраны границы между миром людей и миром духов. Их исчезновение означало, что граница нарушена, и то, что должно было оставаться за ней, теперь может проникнуть в Альбион.
— Именно поэтому знамения опасны не сами по себе, — объяснял Мерлин. — Они — симптомы болезни. Кровавый дождь — это кровь земли, которая сочится из ран в реальности. Белый олень с черными рогами — это существо из мира духов, которое не должно было появляться здесь. Песнь сирен — голоса тех, кто заперт на дне морском. Каждое знамение открывает дверь для чего-то чуждого.
— А десятое знамение? — спросил Артур. — Предательство самого близкого человека — это тоже дверь?
Мерлин долго молчал. Они уже въезжали в сумрачные заросли, где деревья сплетались кронами так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь листву. В воздухе пахло сыростью и чем-то древним, почти забытым.
— Десятое знамение, — произнес он наконец, — это ключ. Не дверь, а ключ, который открывает все двери разом. Предательство, совершенное в момент величайшего триумфа, окончательно разрушит связь между магией и людьми. Но если вместо предательства произойдет нечто иное…
— Что именно?
— Единение. Доверие. Выбор в пользу друг друга, а не в пользу предназначения. — Мерлин посмотрел на Артура. — То, что мы видели в видении. Когда ты опустил меч, а я развеял магию. Мы выбрали друг друга, а не судьбу.
Артур задумался над этими словами. Всю жизнь он слышал о судьбе как о чем-то неотвратимом. «Такова твоя судьба», — говорил отец, отправляя его на опасные задания. «Это твое предназначение», — шептали друиды. Но что, если предназначение — это не приказ, а приглашение? Что, если судьба — это не дорога с односторонним движением, а перекресток, где каждый шаг имеет значение?
— Значит, все зависит от выбора, — сказал он. — Не от того, что написано в пророчестве, а от того, что мы решим сделать в решающий момент.
— Именно. И поэтому мы должны пройти через все знамения. Не чтобы убедиться, что они сбываются, а чтобы понять, как изменить финал.
Темный лес встретил их тишиной. Слишком глубокой, слишком неестественной. Даже звук копыт по лесной подстилке казался приглушенным, словно сам лес поглощал любые шумы. Деревья здесь были старыми, невероятно старыми, с корой, покрытой мхом и лишайниками…
