Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая стены Камелота в насыщенные оттенки золота и багрянца. Артур стоял у высокого стрельчатого окна в своих покоях, машинально перебирая пальцами край тяжелой бархатной портьеры. Где-то внизу затихал привычный шум замка: слуги заканчивали дневные хлопоты, стража сменялась на ночное дежурство, конюхи уводили последних лошадей в стойла. Принц, однако, не замечал этой размеренной суеты. Его взгляд был устремлен куда-то далеко за пределы крепостных стен, туда, где темные кроны Нижнего леса сливались с густеющими сумерками.
Мысли наследника престола были далеко не безмятежны. Последние несколько недель выдались особенно тяжелыми. Сначала необъяснимый падеж скота в восточных деревнях, затем сообщения о странных огнях на болотах, а теперь еще и советники, требующие немедленно отправить карательный отряд против якобы распоясавшихся друидов. Артур устало потер переносицу. Он прекрасно понимал, что традиционные методы решения проблем — меч и костер — не всегда являются самыми эффективными, но что еще он мог предложить своему отцу? Король Утер Пендрагон был непреклонен в своей ненависти ко всему, связанному с магией, и любое упоминание о возможности иного подхода вызывало у него лишь приступы ярости.
Именно в такие моменты Артур особенно остро ощущал бремя короны, которая однажды должна была лечь на его голову. Он знал, что от него ждут силы, решительности и безжалостности, достойных истинного Пендрагона. Но в глубине души он все чаще задавался вопросами, которыми не мог поделиться ни с кем, кроме одного человека. Человека, который сейчас, по обыкновению, должен был суетиться где-то поблизости, раздражая его своим сарказмом и непрошеными замечаниями.
— Мерлин! — голос принца разрезал тишину, словно клинок. — Где тебя опять носит?
Ответом ему была лишь тишина, нарушаемая потрескиванием свечей. Артур обернулся, ожидая увидеть смущенную физиономию своего слуги, появляющегося из какого-нибудь неожиданного угла. Но комната была пуста. Это было странно. Мерлин, конечно, имел сверхъестественную способность исчезать в самый неподходящий момент, но никогда не пропускал вечерний ритуал подготовки принца ко сну.
Раздражение смешалось с легким беспокойством. Артур прошел через анфиладу комнат, заглянул в гардеробную, проверил маленькую каморку, служившую Мерлину чем-то вроде личного убежища, — ничего. На его импровизированной лежанке царил обычный хаос: груда книг, которую слуга таскал из библиотеки без всякого, по мнению принца, толку, мятая рубашка и странный мешочек с сушеными травами, источавший горьковатый запах.
Внезапное понимание кольнуло Артура. Лес. Друиды. Мерлин, одержимый своей наивной верой в то, что с магами можно договориться, наверняка отправился туда, чтобы “разведать обстановку”. Или, что еще хуже, чтобы предупредить их о возможной угрозе со стороны королевских рыцарей. Артур выругался сквозь зубы. Этот глупый, безрассудный, преданный идиот. Он не мог допустить, чтобы Мерлин пострадал.
Спустя полчаса Артур, облаченный в простую темную тунику и легкую кожаную броню, а не в сверкающие доспехи наследного принца, уже вел своего коня через боковые ворота замка. Стражники, привыкшие к ночным вылазкам молодого господина — официально это всегда называлось “патрулированием” — не задавали лишних вопросов. Копыта глухо застучали по деревянному мосту, и вскоре темная фигура всадника растворилась в лесном сумраке.
Дорога, извиваясь узкой лентой, вела в самое сердце Нижнего леса. Деревья здесь стояли плотной стеной, и последние отблески света едва пробивались сквозь густые кроны. Воздух был наполнен влажными ароматами прелой листвы и сырой земли. Где-то вдалеке ухал филин, и этот звук, многократно отраженный от невидимых стен чащи, казался зловещим предзнаменованием.
Артур спешился у старого, расколотого молнией дуба — известного ориентира, за которым начинались земли, считавшиеся неблагонадежными. Привязав коня, он положил руку на рукоять меча и двинулся дальше пешком, стараясь ступать как можно тише. Он не был следопытом, но чувство направления, отточенное годами охоты и военных учений, вело его по едва заметной тропе, петлявшей между огромными папоротниками.
Вскоре до его слуха донесся неясный гул — низкий, вибрирующий, словно пение ветра в печной трубе. Этот звук не был похож ни на один природный шум. Он шел из глубины, из самой сердцевины леса, и вызывал странное, тревожное чувство. Артур замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, прижавшись спиной к шершавому стволу векового вяза.
Он увидел поляну. Вернее, не совсем поляну — пространство между деревьями, словно созданное чьей-то волей. В центре горел небольшой костер, но пламя его было необычного, серебристо-голубого цвета, почти не давало дыма и освещало все вокруг мертвенным, колдовским светом. Вокруг костра сидели фигуры в темных плащах с капюшонами. Их было с дюжину, не больше. Друиды.
И среди них, к величайшему своему ужасу, Артур узнал Мерлина. Его слуга стоял, сбросив с головы свой неизменный красный шейный платок, и что-то горячо доказывал одному из друидов — высокому старику с посохом, украшенным резными символами. Лицо Мерлина, обычно такое открытое и простодушное, сейчас было серьезным и сосредоточенным. Он даже не казался испуганным. Скорее, он выглядел как человек, который наконец-то находится на своем месте.
Артур не мог разобрать слов, но интонации Мерлина были умоляющими. Старик-друид отрицательно качал головой, а затем указал посохом куда-то в сторону, в темноту. Мерлин повернулся, и в этот момент Артур увидел то, что раньше скрывала от него поза слуги. За костром, на грубо сколоченном деревянном возвышении, лежала девушка. Она была неподвижна, а на ее груди, вздымаясь и опадая в такт неслышному дыханию, покоился темный, пульсирующий сгусток, напоминающий сгусток ночной мглы. От него исходило то самое низкое гудение, которое привлекло внимание принца.
Гнев вспыхнул в груди Артура мгновенно. Картина была совершенно ясна: варварский ритуал, невинная жертва, и его собственный слуга, участвующий в этом злодеянии. Все предупреждения отца, все истории об ужасах магии разом обрели плоть и кровь. Забыв об осторожности, принц вышел из своего укрытия, и его меч с тихим шелестом покинул ножны.
— Именем короля! — его голос прогремел, словно удар грома. — Отойдите от нее! Все! А ты, — он обратил взгляд, полный ярости и боли, на Мерлина, — ты предатель. Ты мне солгал.
Фигуры у костра вздрогнули. Несколько друидов вскочили, в их руках словно из ниоткуда появились посохи и кинжалы. Ситуация накалилась до предела. Воздух затрещал от незримой энергии. Артур приготовился к бою, прекрасно осознавая, что против дюжины магов у него, скорее всего, нет шансов. Но это был вопрос чести.
И тут Мерлин удивил его. Он не отшатнулся, не попытался бежать или защищаться магией. Вместо этого он бросился вперед, но не к Артуру, а к нему, заслоняя собой от остальных друидов. Он встал прямо перед принцем, раскинув руки, словно пытаясь укрыть его от невидимой угрозы.
— Артур, стой! Послушай меня! Это не то, что ты думаешь! — его голос был полон мольбы и нечеловеческого напряжения. — Мы пытаемся ее спасти!
— Спасти? — Артур горько усмехнулся, не опуская меча. — Я видел достаточно. Ты — один из них. Ты маг. Все это время ты лгал мне. Пользовался моим доверием! Зачем? Чтобы в нужный момент вонзить нож в спину? Или чтобы устроить этот кошмар?
— Затем, чтобы защитить тебя! — выкрикнул Мерлин, и в его голосе прозвучала такая неподдельная боль, что клинок в руке Артура дрогнул. — Затем, чтобы однажды, когда настанет время, ты смог стать тем королем, которого ждет это королевство! Тем Артуром, который будет править не страхом, а справедливостью! Разве ты сам не чувствуешь, что мир не делится только на черное и белое?
В этот момент старый друид поднял руку, и гул стих. Серебристое пламя костра взметнулось выше. Он медленно подошел к Артуру и Мерлину, и принц увидел его глаза — древние, спокойные, словно бездонные озера.
— Принц Артур, — произнес старик, и голос его был подобен шелесту листьев, — ты видишь лишь отражение своих страхов. Эта девушка — не жертва. Она добровольно вызвалась помочь нам. Внутри нее — осколок древнего проклятия, которое отравляет эту землю. Оно вызывает падеж скота, оно пугает твоих людей болотными огнями, оно питается самой жизненной силой королевства. Твой слуга пришел к нам с просьбой о мире и переговорах, но вместо этого нашел нас в разгар ритуала изгнания этой скверны. Без магии ее не уничтожить. Меч против нее бессилен.
Артур слушал, и мир вокруг него словно раскалывался на части. Он смотрел на лицо Мерлина — и видел на нем мольбу и страх, но не за себя, а за него, за успех этого безумного предприятия. Он смотрел на спокойное лицо друида — и не видел на нем лжи. Он смотрел на девушку, чье лицо было искажено болью, а черный сгусток на ее груди пульсировал все быстрее, словно разгневанное сердце.
— Ты можешь нам помочь, — вдруг сказал Мерлин, опуская руки. Он сделал шаг вперед, оказавшись в опасной близости от меча своего господина. — Просто стой и не мешай. Поверь мне. Я знаю, это самое сложное. Но просто поверь. Моя магия… она не зло. Это просто инструмент. Как твой меч. Ты можешь казнить им невиновного, а можешь защитить слабого. Позволь мне сегодня стать твоим щитом.
Впервые в жизни Артур услышал в голосе своего слуги не шутовство, не дерзость, а сталь. Сталь непоколебимой убежденности. Перед ним стоял не растяпа Мерлин, вечно подбирающий разбросанные доспехи, а кто-то равный ему по силе духа. Быть может, даже превосходящий.
Принц медленно, словно во сне, опустил меч. Он не вложил его в ножны, но и не угрожал больше. Это было перемирие, вырванное из его предрассудков огромной ценой.
Этого оказалось достаточно. Мерлин благодарно кивнул и резко развернулся. Он подошел к девушке и встал напротив старого друида. Остальные маги образовали круг, взявшись за руки. Атмосфера мгновенно сгустилась до предела. Воздух стал холодным, изо рта пошел пар. Артур отступил на шаг, инстинктивно сжав рукоять меча, но заставил себя остаться на месте.
Мерлин поднял руки, и его глаза засветились. Не слабым, отраженным светом, а собственным, внутренним сиянием цвета расплавленного золота, таким ярким, что по поляне побежали длинные тени. Он заговорил. Это не было похоже ни на один язык, который Артур когда-либо слышал: древние, гортанные, полные скрытой силы слова полились из его уст. Они, казалось, обретали форму в морозном воздухе, сплетаясь в невидимую паутину, которая окутывала и девушку, и темное порождение на ее груди.
Черный сгусток задрожал и, к изумлению принца, начал отделяться от своей жертвы. Он извивался, словно живое существо, и издавал пронзительный, полный злобы визг, который резал уши. Но Мерлин, поддерживаемый объединенной волей друидов, был непреклонен. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота, но голос его не дрогнул ни на мгновение.
Артур смотрел, затаив дыхание. Он забыл о предательстве, забыл о лжи, забыл о законах своего отца. Он видел лишь смертельную схватку между светом и тьмой, разворачивающуюся прямо перед ним. И в центре этой схватки стоял его друг. Его слуга. Его тайный защитник. Человек, который выбрал его, Артура, не ради власти или славы, а ради чего-то гораздо большего.
Внезапно Мерлин выкрикнул последнее слово, и с его ладоней сорвался поток ослепительного света. Он ударил в темную сущность, и та с оглушительным воем распалась на мириады черных искр, которые тут же были поглощены золотым сиянием. Девушка на возвышении глубоко вздохнула и открыла глаза, чистые и ясные. Тишина, наступившая после, была оглушительной.
Мерлин пошатнулся и едва не упал, но Артур, отбросив всякие колебания, мгновенно оказался рядом и поддержал его за плечо. Тяжесть чужого тела была для него привычнее веса короны. Слуга поднял на него усталый, но счастливый взгляд. Золотое свечение в его глазах медленно угасало, сменяясь знакомой, чуть насмешливой синевой.
— Ну вот, — прошептал Мерлин, едва ворочая языком от усталости, — а ты думал, я опять забыл начистить твои сапоги.
Артур не нашелся что ответить. Все слова, которые он приготовил — обвинения, упреки, гневные речи — казались теперь мелкими и бессмысленными. Он просто смотрел на этого невозможного человека и чувствовал, как его собственный мир, такой понятный и однозначный, с тихим звоном разбивается вдребезги, чтобы заново собраться во что-то новое, более сложное и, возможно, более верное.
Старый друид подошел к ним. Он склонил голову перед Мерлином в знак глубокого уважения, а затем обратил свой взгляд на Артура.
— Ты увидел сегодня то, что не дано видеть многим королям, принц Артур. Ты увидел правду, скрытую за вековыми предрассудками. Когда придет твой час занять трон, вспомни эту ночь. Вспомни, что магия — это часть этого мира, такая же, как дождь или ветер. И она, прежде всего, в руках тех, кто ею владеет. Сегодня ты видел ее лучшего слугу.
Он указал на Мерлина, который, слегка оправившись, теперь помогал подняться спасенной девушке. Друиды начали гасить свой костер, собирая нехитрый скарб. Их миссия здесь была завершена. Беда, нависшая над восточными деревнями, была уничтожена.
Обратный путь в Камелот был долгим и молчаливым. Друиды исчезли в лесу так же бесшумно, как и появились, унося с собой вызволенную из беды девушку. Артур и Мерлин ехали вдвоем на одной лошади — сил на то, чтобы идти пешком, у слуги не было. Мерлин сидел позади принца, вцепившись в край его туники, и клюя носом от усталости. Молчание нарушалось лишь цокотом копыт да изредка — уханьем совы.
Наконец, когда впереди показались величественные башни замка, Артур нарушил тишину.
— Ты мог бы сказать мне раньше, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но в нем слышалась плохо скрываемая обида. — Мы друзья, Мерлин. По крайней мере, я так думал.
— Если бы я сказал тебе раньше, твой отец уже давно бы сжег меня на костре. Или, что еще хуже, заставил бы тебя сделать это, — тихо ответил Мерлин, и в его голосе не было ни капли веселья. — И этот груз разрушил бы тебя. Я не мог так с тобой поступить.
Артур замолчал, обдумывая эти слова. В них была жестокая правда. Он знал своего отца. Знал, что тот ни за что не потерпел бы присутствие мага в непосредственной близости от наследника престола. И, что греха таить, прежний Артур, напитанный предрассудками с детства, вероятно, и сам не нашел бы в себе сил принять эту правду без боя.
— Значит, все те разы, когда мне чудом удавалось избежать смерти в бою?.. — с запоздалым пониманием начал он.
— Случайность, — привычно отозвался Мерлин. — Или, быть может, враги просто пугались твоего устрашающего вида.
Артур непроизвольно улыбнулся, несмотря на всю серьезность момента. Этот непробиваемый сарказм, эта манера сохранять чувство юмора даже на волосок от катастрофы — вот что всегда бесило и одновременно восхищало его в Мерлине.
— Что ж, — произнес принц, когда они въехали в ворота замка и спешились в пустынном дворе, освещенном лишь факелами, — я должен поблагодарить тебя. За спасение той девушки. И за то, что молчал. Полагаю, у тебя были на то причины.
— Ты бы поблагодарил меня еще больше, если бы знал, сколько раз я спасал твою королевскую задницу, спотыкаясь о ведра и швабры, — пробормотал Мерлин, широко зевая. — А теперь, с твоего позволения, я бы хотел рухнуть лицом в подушку. Завтра нам предстоит придумать правдоподобную историю о том, как мы спасли королевство без помощи всякой там… магии.
— Завтра, — согласился Артур. — Но знай, это ничего не меняет в наших отношениях. Ты все еще худший слуга в истории Камелота.
— А ты все еще королевский болван, — беззлобно парировал Мерлин, и в его усталом голосе прозвучала безграничная преданность, которая не нуждалась ни в каких магических клятвах.
Артур поднялся в свою комнату. Сон не шел. Он стоял у того же самого окна, с которого все началось, и смотрел на просыпающееся небо. Горизонт на востоке уже начинал светлеть, обещая новый день. День, в который он вступит с новым знанием. Знанием, которое было тяжелее меча и острее кинжала. Его самый верный соратник, его друг, его слуга был магом. И этот факт, вопреки всему, чему его учили, не внушал ему ужаса. Он внушал надежду.
Надежду на то, что однажды он сможет построить королевство, где не нужно будет прятаться и лгать. Где сила будет измеряться не только воинской доблестью, но и мудростью, и милосердием. Где Мерлин сможет стоять рядом с ним не в тени, а открыто, как советник и друг.
Эта ночь стала первой трещиной в монументе его старых убеждений. И, хотя путь к новой эпохе был еще очень долог и тернист, Артур Пендрагон впервые ясно увидел его очертания. Он больше не был слеп. Он знал, что будущее может быть иным. И ради этого будущего, ради дружбы, связывающей его с невозможным магом, он был готов бороться, даже если для этого придется пойти против воли собственного отца и всего уклада королевства.
