Фанфик Три богатыря: Богатырская грамота Сказка о том, как князь чуть не остался без столицы, а Илья Муромец выучил букву «А»

«Грамота — она как меч: в умелых руках защищает, в неумелых — ранит. А в богатырских, если не учить, — может и вовсе взорваться. Потому что буквы — они живые, стоит только их разбудить». — Из поучений дьяка Акакия, записанных на бересте.

Глава первая. В которой прилетает голубь с указом, и князь теряет аппетит

В то утро в Киеве было тихо, солнечно и почти скучно. Князь Глеп Владимирович сидел на крыльце своего терема, пил квас с мёдом и жевал калач. Рядом, на почётной лавке, расположились бояре — они обсуждали, почём нынче рыба на торгу. Всё шло своим чередом.

И тут с неба упал голубь. Не простой, а византийский — в красной ленте на лапке и с важным видом. Он шлёпнулся прямо в чашку с квасом, выбрался, отряхнулся и протянул лапку, на которой висел свиток.

— Это ещё что? — удивился князь, отдирая от голубя пергамент. Голубь гордо клюнул его в палец и улетел.

Князь развернул свиток, прочитал и побледнел. Побледнел так сильно, что стал похож на первый снег.

— Ваше княжество, вам плохо? — забеспокоился Тихон.

— Хуже, — прошептал князь. — Мне пришла бумага из Царьграда. От самого императора.

— Война? — ахнули бояре.

— Хуже, — повторил князь. — Он требует, чтобы к концу месяца все княжеские дружинники сдали экзамен по грамоте. Иначе… иначе Киев лишится статуса столицы. Станут считать нас невежественным захолустьем.

Бояре переглянулись. Потом один из них, самый старый и морщинистый, сказал:

— А что такое «грамота»?

— Это когда буквы умеешь складывать, — объяснил князь. — Читать, писать.

— А зачем нам читать? — удивился боярин. — У нас есть Тихон. Он читает.

— Тихон один, а дружины много, — простонал князь. — Император требует, чтобы каждый воин умел хотя бы своё имя написать. Иначе — позор, санкции и отказ в поставках шёлка.

Шёлк бояре любили. Они засуетились.

— Надо срочно учить богатырей! — решил князь. — Они — главные воины. Если они сдадут экзамен, то и остальные подтянутся.

Но тут возникла проблема: кто будет учить?

— Я не могу, — сказал Тихон. — Я сам едва разбираю иероглифы на иконах.

— А у нас есть дьяк Акакий, — вспомнил боярин Феофан. — Он в прошлом году приехал из Новгорода, знает все буквы, даже заморские. И он строгий, как налоговая инспекция.

— Зовите Акакия! — приказал князь.

Через час дьяк Акакий стоял перед князем. Это был сухой, длинный, похожий на указку мужчина в очках с толстыми стёклами и с вечной чернильной кляксой на носу. Он держал в руках стопку книг и длинную линейку.

— Ваше княжество, — сказал он скрипучим голосом, — я готов взяться за обучение. Но предупреждаю: мои методы суровы. Кто не выучит букву «А» за день, получит линейкой по пальцам.

— А можно не по пальцам? — спросил князь. — Это же богатыри. Они могут обидеться.

— Грамота не терпит поблажек, — отрезал Акакий. — Где мои ученики?

Илья, Алёша и Добрыня уже стояли у ворот, услышав о новой напасти. С ними, конечно, явился Конь Юлий — он всегда ходил за богатырями, потому что чувствовал, что происходит что-то важное, где можно отличиться.

— Мы слышали, — сказал Илья, хмурясь. — Нас хотят учить буквам.

— Это правильно, — сказал Добрыня, всегда склонный к порядку. — Образование — это сила.

— Сила — это кулак, — буркнул Алёша. — Но если надо, я выучу. Только, наверное, быстро надоест.

— Посмотрим, — зловеще улыбнулся Акакий. — Завтра в семь утра — первый урок. Опоздавших ждёт наказание.

— Какое? — спросил Алёша.

— Напишете сто раз «Я не опаздываю», — сказал дьяк.

— А я не умею писать, — честно признался Илья.

— Вот и научитесь.

Глава вторая. Школа для богатырей, или как Акакий готовил кабинет

Дьяк Акакий обустроил класс в бывшем складе для амфор. Он поставил длинные столы, табуретки, на стенах развесил таблицы с буквами, а на учительском месте водрузил огромную чернильницу и стопку пергаментов.

Когда на следующее утро богатыри вошли, они застыли. Здесь пахло старыми книгами, чернилами и страхом.

— Расс-саживайтесь, — скомандовал Акакий.

Илья сел на табуретку, табуретка крякнула, но выдержала. Алёша плюхнулся рядом, чуть не свалив чернильницу. Добрыня сел прямо, выпрямив спину, как на параде. Конь Юлий, которого Акакий не хотел пускать, но князь настоял («Он говорящий и умный»), устроился в углу на подушке и демонстративно положил копыто на стол.

— Сначала проверим, что вы знаете, — сказал Акакий. — Илья Муромец, напиши своё имя.

Илья взял перо, обмакнул в чернила, задумался, и вывел на пергаменте что-то похожее на забор и палицу.

— Это что? — спросил дьяк.

— Моё имя, — сказал Илья. — Вот «И», вот «Л», вот «Я». Ну и всё.

— Здесь четыре буквы, а должно быть пять, — сказал Акакий. — И это не буквы, а каракули. Оценка: единица.

— А зачем мне «Я»? — удивился Илья. — Я и так знаю, что я.

— Имя пишется через «Я», — терпеливо объяснил дьяк. — Запомни: И-л-ь-я.

— А зачем в середине «ь»? — спросил Илья. — Он же мягкий, я и так мягкий, когда надо.

— Ничего ты не мягкий, — вздохнул Акакий. — Ладно. Алёша Попович, твоя очередь.

Алёша бодро схватил перо и начал выводить буквы. Получилось криво, но почти читаемо.

— «А» — правильное. «Л» — почти. «Ё» — ты что, с луны свалился? Там «Е». Алёша, не «Алёша», а «Алексей» по-церковному. Но ладно, пусть будет Алёша. Три с минусом.

— Я старался, — обиделся Алёша.

— Стараться надо лучше, — сказал Акакий. — Добрыня Никитич, покажи.

Добрыня аккуратно, каллиграфическим почерком, вывел своё имя. У него получилось красиво, с завитушками.

— Отлично, — удивился дьяк. — Пять. Ты знаешь грамоту?

— Немного, — скромно сказал Добрыня. — Я люблю читать указы. Полезно для дипломатии.

— А теперь ты, конь, — Акакий повернулся к Юлию. — Ты же говоришь, значит, и писать должен.

Юлий с достоинством взял перо копытом и вывел ровным, почти печатным шрифтом: «Юлий, финансовый советник, кандидат философских наук».

Акакий чуть не упал.

— Откуда ты умеешь?

— Я в прошлом году прослушал курс по основам бухгалтерии у заезжего грека, — гордо сказал Юлий. — И вообще, я считаю, что меня не надо учить. Я могу быть ассистентом учителя.

— Ишь, какой умный, — фыркнул Акакий. — Ассистент он. Ладно, сиди и не мешай. Все остальные — изучаем буквы. Сегодня — буква «А». Всё, что с ней связано: арбуз, атаман, амфора.

Дьяк начал показывать таблицу, объяснять, как пишется «А», как произносится, и приводить примеры.

Илья пытался запомнить, но у него в голове все буквы смешивались в одну кашу. Он смотрел на «А» и думал: «Как я должен её бить? Она же маленькая и безобидная». Алёша умудрялся чертить букву то вверх ногами, то сбоку, то прямо, но не туда. Добрыня записывал всё конспективно, делал пометки и даже поднимал руку с вопросами.

— Дьяк Акакий, — спросил Добрыня, — а правда, что «А» в начале слова всегда ударная?

— В некоторых случаях, — сказал Акакий.

— А как отличить, в каких? — не унимался Добрыня.

— Это я вам расскажу на следующем уроке. А пока — пишем по десять раз «А» каждый.

Юлий сидел в углу и скучал. Ему было скучно, потому что он уже всё знал. Он начал читать книгу, которую взял с полки учителя — «Краткое пособие по древнеславянской магии букв». В книге было написано, что некоторые сочетания букв, если их произнести с правильной интонацией, могут оживлять предметы. Это было дополнение, которое случайно попало в учебник от какого-то колдуна.

— Интересно, — прошептал Юлий. — А если произнести «АЗЪ ЕСМЬ» — то, говорят, можно оживить перо.

Он решил попробовать, но тихонько. Шёпотом сказал:

— АЗЪ ЕСМЬ.

Перо, которое лежало перед ним, внезапно дёрнулось, встало вертикально и начало плясать по столу.

— Ой, — сказал Юлий и поспешно закрыл книгу.

Но было поздно. Перо, заметив, что за ним наблюдают, подскочило к чернильнице, окунулось и начало выводить на пергаменте буквы. Буквы были странные, какие-то древние, с закорючками.

— Акакий! — закричал Юлий. — У меня тут чудо!

Дьяк подбежал, увидел танцующее перо, побледнел и выхватил у Юлия книгу.

— Ты что, конь, наделал?! Это же раздел магической грамматики! Его нельзя читать без посвящения!

— Я не знал, — испуганно ответил Юлий. — Я просто читал по слогам.

— По слогам? — заорал дьяк. — Ты активировал заклинание «Оживление рукописей»! Теперь все буквы в Киеве могут сойти с ума!

Глава третья. Буквенный переполох, или как буква «К» начала кусаться

Не успел Акакий договорить, как из книги начали вылетать буквы. Сначала одна, потом две, потом целые стаи. Они кружились под потолком, мерцая золотом и чернилами. Это были не просто буквы, а живые существа: буква «А» выглядела как важная дама в короне, буква «Б» — как бочонок с пузом, буква «В» — как вилка с двумя зубцами, буква «Г» — как гусак с вытянутой шеей.

— Что это? — спросил Илья, хватаясь за палицу.

— Это ожившие буквы! — крикнул Акакий. — Мы должны их поймать, иначе они разлетятся по городу и начнут колобродить!

Но буквы уже вырвались в окно. Они разлетелись в разные стороны, и вскоре в Киеве начался хаос.

На рынке буква «К» прицепилась к колесу телеги и начала крутиться, заставляя телегу носиться по кругу и разгонять торговцев. Буква «Л» вцепилась в ногу купца и не отпускала, пока тот не сказал слово с «Л». Буква «М» прилепилась к мельнице и заставила её молоть не муку, а буквы «М», и на выходе сыпались мучные буквы.

— Это катастрофа, — сказал князь, выглядывая из окна. — Что там за шум?

— Это наши богатыри учат буквы, — виновато сказал Тихон. — Только что-то пошло не так.

Конь Юлий, осознав свою вину, решил исправить ситуацию.

— Я выучу их наизусть и заговорю обратно! — заявил он. — Мне нужен список всех букв и правильные сочетания!

— Это займёт неделю, — сказал Акакий. — А нам нужно сейчас.

Илья, Алёша и Добрыня выбежали на улицу. Они поняли, что единственный способ успокоить буквы — это показать, что они умеют с ними обращаться. Но как?

— Нужно каждой букве сказать, что она важна, — предложил Добрыня. — Может, они успокоятся.

Они побежали к рынку, где буква «К» устраивала буйство. Илья схватил её за хвост (у буквы был хвостик) и сказал:

— Ты нужна! Без тебя не будет «Киева»!

Буква «К» остановилась, подумала и превратилась в нормальную букву. Она приклеилась к доске объявлений и больше не проказничала.

— Работает! — крикнул Алёша. — Надо каждой сказать, где она важна.

Дальше они бегали по городу: букве «Л» сказали, что без неё не будет «Любавы», и она успокоилась. Букве «М» — что без неё не будет «Муромца». Букве «А» — что без неё никуда, и она важно кивнула и встала в начало алфавита.

Самой трудной оказалась буква «Я». Она была эгоистичной и требовала, чтобы её ставили везде, даже там, где не надо.

— Я — самая главная! — кричала буква «Я». — Без меня не напишешь «Я».

— И без тебя не напишешь «мы» и «ты», — сказал Добрыня. — Ты важна, но когда ты одна, это скучно.

Буква «Я» обиделась, но согласилась вернуться в книгу.

Глава четвёртая. Экзамен, или как богатыри сдали грамоту (почти)

Когда все буквы были собраны, Акакий провёл срочное занятие. Он научил богатырей правильно произносить «заклинание успокоения»: простое предложение «Мы любим буквы».

Богатыри произнесли это хором, и буквы замерцали и улеглись в книги.

— Уф, — выдохнул Илья. — Это было труднее, чем сражаться с половцами.

— Но вы справились, — сказал Акакий. — И, между прочим, теперь вы знаете все буквы. Потому что вы с ними подружились. Так что экзамен можно считать сданным.

— Как? — удивился Алёша. — Мы же ничего не писали.

— Вы написали главное — вы прочитали город и вернули порядок. Это и есть настоящая грамота, — сказал дьяк.

На следующий день в Царьград улетел голубь с отчётом: «Дружина киевская грамоту постигла в ходе боевых действий с ожившими буквами. Экзамен сдан. Статус столицы подтверждён».

Князь облегчённо выдохнул.

— Илья, Алёша, Добрыня, вы герои. Даже Юлий, хотя он виноват, но помог.

— Я не виноват, я экспериментировал, — сказал Юлий. — Результат превзошёл ожидания.

Богатыри получили почётные грамоты, хоть и не все умели их читать. Но теперь они знали, что буква «А» — это не враг, а друг.

Глава пятая. Эпилог, или как Тихон написал летопись

Тихон записал в летопись:

«В лето 1234 от Рождества Христова случилась в Киеве диковина: князь испугался указа, отдал богатырей в ученье к дьяку Акакию. Илья Муромец учил букву «А», Алёша пытался списать у коня, а Добрыня все воспринимал буквально. И когда конь Юлий случайно оживил буквы, весь город чуть не сошёл с ума. Но богатыри справились, и каждый понял: грамота — она не для того, чтобы мучиться, а для того, чтобы мир был понятным и добрым. И теперь даже Илья умеет читать свою любимую кашу».

Илья, прочитав это, усмехнулся:

— Хорошо, что я теперь знаю, что «каша» пишется через «а».

А все засмеялись.

Конец.