Название: «Мэри Джейн: Тени красного»
Нью-Йорк, 2028 год. Осень выдалась особенно красивой — листья в Центральном парке горели всеми оттенками красного, словно костюм Человека-Паука в закатных лучах. Мэри Джейн Уотсон стояла на балконе своей новой квартиры в Куинсе и смотрела на город. Рыжие волосы развевались на ветру, в руках — кружка с остывшим кофе.
— Ты опять опоздаешь, — тихо сказала она себе под нос.
Сегодня у неё была важная встреча — кастинг на роль в новом бродвейском мюзикле. После всех этих лет, после разрывов, примирений, после того, как Питер почти погиб под обломками небоскрёба, она наконец решила: хватит ждать. Хватит быть «девушкой Человека-Паука». Пора быть просто Мэри Джейн.
Дверь за спиной открылась. Питер вошёл тихо, как всегда, когда пытался не напугать её после ночного патруля. Лицо усталое, под глазами синяки, но улыбка — та самая, от которой у неё до сих пор подкашивались колени.
— Доброе утро, Ред, — сказал он, обнимая её сзади. — Извини, что поздно. Был… небольшой инцидент с Доктором Осьминогом. Опять.
Мэри Джейн повернулась и поцеловала его в щёку.
— Ты в крови, Питер.
— Это не моя. В основном.
Она вздохнула. Сколько раз они уже проходили это? Сколько раз она обещала себе, что в этот раз всё будет по-другому?
— Иди в душ. Я сделаю завтрак. И пожалуйста… сегодня без геройства. У меня кастинг.
Питер кивнул, но в его глазах мелькнула та знакомая тень вины.
— Я постараюсь.
Тени прошлого
Кастинг прошёл отлично. Режиссёр сказал, что у неё «тот самый огонь в глазах, который нужен для главной роли». Мэри Джейн вышла из театра окрылённая. Впервые за долгое время она чувствовала, что жизнь принадлежит ей, а не только Питеру и его бесконечной войне.
Но когда она вернулась домой, квартира была пуста. На столе — записка: «Срочно. Веном. Люблю тебя. П.»
Мэри Джейн скомкала бумагу и бросила в мусорку. Потом достала и разгладила. Старый ритуал. Она всегда сохраняла его записки — на случай, если однажды он не вернётся.
Вечером она решила прогуляться. Нью-Йорк никогда не спал, но в этот раз в воздухе витало что-то странное. Люди шушукались, кто-то показывал в телефоне видео: чёрная фигура с белыми глазами прыгала по крышам, а за ней — красный силуэт Паука.
— Они снова дерутся, — вздохнула пожилая женщина рядом. — Когда уже этот город отдохнёт?
Мэри Джейн не ответила. Она знала ответ: никогда.
Ночью Питер вернулся. Израненный, но живой. Веном был побеждён… на время.
— Я думал о нас, — сказал он, когда они лежали в темноте. — Может, пора уехать? Куда-нибудь, где нет небоскрёбов и безумных учёных.
Мэри Джейн рассмеялась горько.
— Питер, ты — Человек-Паук. Ты не сможешь уехать. А я… я больше не хочу быть той, кто ждёт.
Разрыв, который не стал концом
На следующий день она сказала это вслух. Они стояли на крыше их дома — месте, где когда-то он впервые поцеловал её вверх ногами.
— Я люблю тебя, Питер. Но я устала быть вторым планом. Я хочу жить. Хочу сцену, хочу путешествовать, хочу… нормальность.
Питер молчал долго. Потом кивнул.
— Я понимаю. Я всегда знал, что однажды ты скажешь это.
Они не расстались официально. Просто… разошлись. Мэри Джейн взяла роль в мюзикле, начала репетиции. Питер продолжал патрулировать улицы. Иногда они встречались — случайно, на крышах или в кофейне. Каждый раз это было больно и сладко одновременно.
Но Нью-Йорк не позволял им просто уйти.
Возвращение тени
Через три месяца после их «разрыва» в городе появился новый игрок. Женщина в чёрно-красном костюме, с паучьим символом, но с длинными рыжими волосами. Она называла себя «Black Cat… нет, Red Widow». Она была быстрой, жестокой и, казалось, знала все слабости Питера.
Первые столкновения были странными. Она не убивала, но оставляла после себя послания, адресованные именно ему: «Ты всегда выбирал город вместо меня».
Питер начал подозревать. Когда он наконец загнал её в угол на крыше старого театра, маска слетела.
Это была Мэри Джейн.
Не совсем она. На ней был симбиот — кусок Венома, который каким-то образом нашёл её после последней битвы. Он шептал ей, что она может быть сильнее, что она может защитить Питера, вместо того чтобы ждать.
— Мэри Джейн… что ты наделала? — прошептал Питер, опуская оружие.
— То, что ты делал все эти годы, — ответила она. Голос был её, но с металлическим оттенком. — Я устала быть слабой. Теперь я могу быть рядом с тобой. По-настоящему.
Битва была самой тяжёлой в жизни Питера. Не потому, что противник был сильнее, а потому, что это была она. Он не мог бить в полную силу. Симбиот чувствовал это и давил.
В конце концов Питер сорвал с неё симбиот, используя звуковой генератор, который принёс с собой на всякий случай. Мэри Джейн упала на колени, дрожа.
— Я… хотела помочь, — прошептала она. — Хотела быть с тобой.
Питер обнял её.
— Ты и так всегда была. Просто… мы оба сломались.
Новый шанс
После этого они провели месяц в уединении — в маленьком домике за городом, который когда-то принадлежал тёте Мэй. Без костюмов. Без преступлений. Просто Питер и Мэри Джейн.
Они говорили. Много. О боли, о вине, о том, что любовь в их мире всегда будет с привкусом опасности.
— Я не могу бросить город, — сказал Питер однажды вечером у камина.
— Я знаю, — ответила Мэри Джейн. — Но я больше не хочу ждать дома. Я буду с тобой. На своих условиях. Иногда на сцене, иногда на крышах. Но вместе.
Когда они вернулись в Нью-Йорк, всё изменилось. Мэри Джейн не стала полноценным партнёром в костюме, но теперь она знала всё. Она помогала с информацией, иногда прикрывала его с крыши с биноклем и транквилизаторами. А по вечерам она выходила на сцену — и зал вставал.
Однажды ночью, после особенно тяжёлой битвы с новым злодеем, Питер приземлился на балконе театра, где она только что закончила спектакль. Он был весь в грязи и крови.
Мэри Джейн вышла к нему в костюме героини мюзикла — ярко-красном платье.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Теперь да, — ответил он и поцеловал её.
Внизу, на Таймс-сквер, горели огни. Город продолжал жить своей безумной жизнью. Где-то кричали сирены, где-то смеялись люди.
А на балконе театра два человека, которые столько раз теряли друг друга, наконец нашли способ быть вместе — неидеально, опасно, но по-настоящему.
Мэри Джейн Уотсон больше не была просто девушкой Человека-Паука.
Она стала его равной. Его якорем. Его красным.
И Нью-Йорк, как всегда, принял это с улыбкой и очередным взрывом где-то на горизонте.
Конец.
