Фанфик по мотивам вселенной S.T.A.L.K.E.R., посвященный легендарному месту — бару «100 рентген».
Название: Кровь и свинец
Персонажи: Бармен (Саша), наемник Вепрь, сталкер Лис.
Локация: Бар «100 рентген», подвал под старым ангаром в Дикой Зоне.
Тяжелая ребристая дверь в подвал открылась с надсадным скрипом, впуская внутрь облако радиоактивной пыли. Лампа над стойкой моргнула, привыкая к серой мгле, а затем загорелась ровным, тусклым светом. Бармен, мужчина с вечно уставшими глазами и чисто выбритым затылком, даже не поднял головы. Он до блеска протирал стакан грязной тряпкой, и этот цикл — тереть, смотреть на свет, ставить обратно — был его медитацией.
— Ты — или сквозь аномалию прошел, или когтями за дверь скребся, — негромко сказал Бармен, голосом, похожим на шорох наждачной бумаги. — Человеком здесь так не заходят.
Посетитель промолчал. Это был Наемник по прозвищу Вепрь. Бронекостюм на нем был исполосован глубокими царапинами — работа псевдогиганта, не иначе. С левого плеча свисал тонкий, отливающий багрянцем артефакт «Кровь камня», закрепленный в дешевом карбид-вольфрамовом контейнере.
— Сто рентген, — кивнул Вепрь на заляпанную менюшку.
— Мы не рентгены продаем, — усмехнулся Бармен, наконец поднимая взгляд. Глаза его были светлыми, почти белыми — акклиматизация к вечной темноте подвала. — Хотя дозу здесь схлопотать можно любую. «Физика» будешь? Или по старинке — спирт с перцем?
— С перцем. И покажи лицо Лиса.
Бармен на мгновение замер. Лис. Легендарный сталкер, ходячая карта Аномальной Зоны. Говорили, что он провел под Выжигателем Мозгов больше десяти минут и вышел оттуда не только живым, но и научившимся видеть аномалии за версту. Но две недели назад Лис пропал. Шел на Север, к Припяти, и растворился. Связной от группы «Долга» приносил обрывки разговоров: Лис нашел что-то в старом институте. Что-то, за что теперь его ищет каждый клиент в этом баре.
— Лис или Лиса нет, — уклончиво ответил Бармен, шумно выдыхая. — Пять тысяч за информацию, если она живая. За мертвую — две. Мне плевать, какая сторона его наняла. Я — нейтралитет.
Вепрь положил на стойку три грамма аномальной пыльцы «Снежинка» — товар, ценившийся выше любых денег. Бармен прищурился, понюхал, кивнул.
— Сорок минут назад уходил на юго-восток. Мимо Пожарной части. Сказал, что хочет навестить «сладкую парочку». — Бармен отодвинул пыльцу в сторону плесневелого ящика стола. — Твой стакан.
Вепрь взял граненый стакан, до краев наполненный мутной, пахнущей озоном жидкостью. Спирт в «Ста рентгенах» был особенным. Его гнали из подбраженных «Велесом» ягод, растущих на радиоактивной почве, из-за чего градус в нем сочетался с легким парализующим действием. Сделаешь один глоток — и мир замедляется. Сделаешь второй — начинаешь слышать биение поля Зоны.
Вепрь опрокинул стакан одним глотком, даже не поморщился. Только огромные, как у совы, глаза наемника закрылись на секунду.
— Не врет, — прошептал он, имея в виду не Бармена, а самочувствие. Информация была чиста. — Держи дверь открытой, Саша. Если я принесу тебе его рюкзак — готовь бидоны с «Рад-оффом».
— Ты его не принесешь, — спокойно сказал Бармен, убирая грязную посуду. — Лиса нельзя найти. Лис сам приходит, когда ему нужны деньги или пули.
Вепрь хмыкнул, поправил ремень автомата «ТР-301» и вышел так же внезапно, как и появился. Дверь снова взвыла гравитационным клапаном, впуская на секунду ветер, пахнущий гнилыми болотами и озоном разряда. Затем в баре снова стало тихо. Где-то в глубине подвала капала ржавая вода, отсчитывая секунды до очередной вылазки.
Бармен вздохнул и налил себе чаю в кружку «ЗСУ-4», заваренного на хвое и остатках прошлогодней смородины. Он смотрел на дверь. Он знал, что Лис не на юго-востоке. Лис сидел в его же подвале, в дальней комнате, запертой от посторонних глаз тяжелым листом рифленого железа.
— Слышал? — негромко сказал Бармен в пустоту.
Из-за железного листа раздался сухой, надтреснутый кашель, а затем голос, который невозможно было подделать. Голос человека, видевшего то, что должно было остаться в Чернобыльских снах.
— Слышал. «Сладкая парочка» — это аномалия-ловушка на кладбище комбайнов. Там никого нет уже три месяца, как «Студент» сдох. — Из полутьмы показались руки, перемотанные бинтами, пропитанными зеленкой и «Отверткой» — самодельным антидотом. — Почему ты его не послал на Янтарный, где «Мясорубка»?
— Потому что смотреть на труп Вепря мне было жалко, — холодно ответил Бармен. — Он, в отличие от тебя, хотя бы вовремя платит. А ты сидишь в моем бомбоубежище и пьешь мой чай уже третьи сутки. Рассказывай, Лис. Что ты нашел?
Тело человека, вышедшего из тени, выглядело как мешок с костями, на который сверху накинули старый «СЕВА». Это был Лис. Его лицо, когда-то грубое и загорелое, теперь напоминало осу. Глаза горели тем изнурительным огнем, который бывает у пси-облученных.
— Я нашел не артефакт, Саша. И не Аномалию. — Лис тяжело сел на табурет, протягивая дрожащую руку к кружке. — Я нашел голос.
— Зона всегда говорит. Трансляция из Железного Леса, радиопомехи, галлюцинации Черного Сталкера. Это не новость.
— Нет, — Лис поднял палец. Его ноготь был синим от недостатка кислорода. — Новость в том, что он разумный. Я зашел в Архив — знаешь, то здание за Рыжим Лесом. Там, где Командный Пункт. Я вскрыл блок питания, чтобы разжиться конденсаторами, и вдруг… громкоговоритель, понимаешь? Обычный советский «Рупор», привинченный к стене ржавыми шурупами. Треск. Белый шум. А потом — слова. Чистые слова на русском. «Шестой, отбой. Шестой, вернись на базу. Повторяю. Вернись. Программа «Монолит» провалена».
У Бармена дернулся глаз. Он поставил кружку и скрестил руки на груди.
— «Монолит» — это легенда для обдолбанных пси-излучением дурачков, которые молятся на груду бетона в центре. Ты же умнее, Лис.
— А что, если нет? — Лис закашлялся, сплюнул на пол темную слюну. — Что, если «Монолит» — это не Бог, а оператор связи? Что, если он не отвечает нам, потому что мы забыли пароль? Там, в бункере, я наткнулся на останки военного. У него в планшете была фотография. Группа людей в белых халатах, трое в костюмах химзащиты… и «Орел». Знаешь, та самая эмблема, которую наемники с «Громады» татуируют на ключицах? Это все одна сеть, Саша. Зона никогда не была аварией. Это был эксперимент по созданию коллективного разума.
В подвале повисла давящая тишина. Капала вода. Где-то далеко, над землей, прорыдал слепой пес, спугнутый выстрелом из «Винтореза». Бармен медленно достал из-под стойки помповое ружье «SPAS-14», положил его на стол стволом в сторону Лиса.
— Ты бредишь, Лис. Я это лечил. Не хочешь «Отвертки» — хочешь пулю.
— Я хочу, чтобы ты понял, — Лис не испугался ружья. Он просто посмотрел прямо в глаза Бармену. — Если Вепрь или кто другой найдут мой тайник, если вскроют тот ящик с содержанием программы… они загрузят ее в Вычислитель. И тогда «Монолит» проснется по-настоящему. Не просто как шум в голове, а как приказ. Все сталкеры в радиусе километра — разом — станут его солдатами. Ты хочешь бар, полный зомби с заряженными дробовиками?
Бармен пожевал губу. Взвел курок.
— Хорошо. Допустим. Где ящик?
— Я его закопал под «Колесом». Знаешь, тот старый заброшенный карьер с гравитационной аномалией посередине. «Колесо» крутится, создает помехи для любых сканеров. Никто не найдет, пока я жив.
— Лис, — Бармен положил ружье обратно под стойку, но палец с предохранителя не убрал. — Ты умираешь. У тебя лучевая четвертой стадии, плюс, судя по трясучке, подхватил пси-червя. Тебе жить от силы неделя.
— Я знаю. — Лис улыбнулся. Улыбка была кривой, как трещина на асфальте. — Поэтому я и пришел к тебе. Не как к бармену. Как к старому солдату. Убей меня, Саша. Правильно. Чисто. А потом иди к «Колесу» и забери ящик. Отвези его на Янтарный, к Ученым. Пусть они шарят. Я свое нашел — правду Зоны.
Бармен встал. Он обошел стойку, его ботинки «Спасатель» гулко стучали по бетонному полу. Он подошел к Лису вплотную. От сталкера несло гнилью, «Отверткой» и еще чем-то сладковатым, похожим на паленый сахар — верный признак того, что организм сжигает сам себя.
— Ты просишь меня о милосердии, — тихо сказал Бармен. — В «Ста рентгенах» никто никого не убивает за столом. Это закон.
— Тогда пригласи меня на улицу. Через «аномальную курилку».
Бармен криво усмехнулся. «Аномальная курилка» была местом за дверью, где Бармен разрешал выяснять отношения с оружием. Туда выходили только те, у кого уже не оставалось аргументов для слов.
— Без оружия, — сказал Бармен. — Я не буду стрелять в человека, который находит правду. Это плохая примета. Но я сделаю тебе выпить. «Сто рентген» по особому рецепту.
Он вернулся к стойке, достал из-под прилавка запертый металлический кейс, облепленный свинцовыми пластинами. Открыл. Внутри на черном бархате лежала мензурка с толстым стеклом и бутыль с жидкостью, которая не отражала свет. Она впитывала его в себя, оставляя на поверхности идеальную черноту.
— Аква Витае, — Бармен налил на донышко. — Концентрат «Велеса» и кусочек «Камня Желаний», вываренный в плазме от Выжигателя. Смертельная доза счастья. Передоз — остановка сердца через три секунды. Тебе не больно. Не страшно. Ты просто выпиваешь полный стакан «Аномальной водки» и проваливаешься в сладкую пустоту. Это лучше, чем пуля.
Лис посмотрел на мензурку. Его руки перестали дрожать впервые за двое суток. Он взял посуду, поднес к губам.
— Скажи сталкерам, — прошептал он. — Скажи… что Лис не сдох от крыс. Скажи, что он ушел на Север. За Грань.
— Скажу, — кивнул Бармен. — Прощай, брат.
Лис опрокинул содержимое в рот. Ничего не произошло. На секунду его лицо разгладилось, морщины исчезли, глаза прояснились. Он улыбнулся по-настоящему — тепло, светло, как человек, который наконец-то услышал тишину после сорока лет войны. Затем зрачки Лиса расширились до размеров монет, тело выгнулось дугой и бесшумно сползло с табурета на грязный пол.
Бармен стоял неподвижно еще минуту. Потом достал из кармана пачку дешевых сигарет «Прима», закурил. Прямо в помещении. Правила — для живых.
Он вытащил из-под тела Лиса его потертый рюкзак, открыл. Внутри лежала не флешка, не пачка бумаг. Там лежал диктофон, кассетный, старый, «Сони», какой носили еще в девяностых. Бармен нажал кнопку воспроизведения.
Из динамика, сквозь шипение и треск, раздался тот самый «Голос».
— …Отчет о стадии «Апофеоз». Объект «Зона» функционирует стабильно. Коллективный резонанс достиг 34%. Штат персонала сокращен. Субъекты эксперимента перешли в фазу рефлекторного взаимодействия с ноосферой. Фиксация завершена. Ждите кода «Монолит». Конец связи…
Бармен выключил диктофон. Он перевел взгляд на дверь, за которой где-то в Юго-Восточном направлении брел Наемник Вепрь, ищущий своего Лиса.
— Идиот, — вслух сказал Бармен сам себе. — Лис был не первым. И не последним.
Он поднял мензурку, вытер ее своей вечной грязной тряпкой, поставил на место. Затем взял тело погибшего за ноги и потащил вглубь подвала, к погребальной камере — старой канализационной трубе, уходящей в «кислотный сталкер».
Вернувшись за стойку, он налил себе обычный спирт с перцем. Поднял стакан.
— За Лиса, — сказал он пустому залу. — Который нашел то, чего не должен был искать.
Он выпил. Где-то в колонках старого музыкального центра, откопанного на свалке, заиграла радиопомеха, а затем — чистая, невозможная в этом месте мелодия. Советский вальс. «Бери шинель, пошли домой».
Бармен закрыл глаза и улыбнулся. Зона платила ему не только деньгами. Она платила ему историями. И сегодняшняя, которую он только что похоронил, стоила всех артефактов в мире.
Дверь снова скрипнула. На пороге стоял перепуганный новичок в рваном комбинезоне, сжимая в руках «обрез».
— С-слышал, тут бар, — заикаясь, сказал он. — Угости, а? Спиртом.
Бармен открыл глаза. Лицо его снова стало непроницаемым, как свинцовый лист.
— Сто рентген, сынок. Платишь вперед. И не спрашивай, откуда у хозяина всегда свежие артефакты на продажу.
Новичок кивнул, сглотнул и полез в карман за патронами.
Жизнь в «Ста рентгенах» продолжалась. А голос в диктофоне ушел в вечный тайник, спрятанный Барменом под половицей, чтобы никто и никогда не нашел дороги к настоящему Монолиту. Теперь у Саши была своя тайна. И своя доза молчания на сто рентген.
Конец.
