Фанфик Аленький цветочек: Проклятая принцесса. История о том, как аленький цветок украл не чудище, а саму Настеньку, и почему страшный зверь оказался её единственным спасителем
«Не бойся стать чудовищем, бойся забыть, что внутри тебя живёт человек».
— Из лесных преданий
Глава 1. Цветок, который выбрал её
В дремучем лесу, где тропинки петляют сами по себе, а ручьи текут вспять, жила девочка по имени Настенька. Её отец, купец Ермолай, считал её обычной младшей дочерью — доброй, рукодельной, с голосом, от которого даже волки замолкали. Но в деревне шушукались: слишком уж бледная, слишком тихая, и глаза у неё меняют цвет — то голубые, как лён, то зелёные, как болотные огни.
— Нечистое отродье, — шептали старухи. — Мать-то её, покойница, недаром из лесу пришла.
Настенька не знала правды о матери. Ермолай говорил, что та умерла в родах, что была тихой и ласковой, из бедных сироток. Но иногда, когда девочка оставалась одна, ей снились странные сны: огромный дуб, под которым пляшут тени, и голос, поющий на незнакомом языке.
Когда отец собрался в дальнее плавание, Настенька, как всегда, попросила аленький цветочек.
— Только не простой, батюшка, — сказала она. — А такой, что растёт на поляне, где луна целует землю.
Ермолай удивился, но кивнул. Он и не знал, что слова дочери — не каприз, а пророчество.
Долго ли, коротко ли странствовал купец, но в глухом лесу, где даже ведьмы боялись ступать, он нашёл ту самую поляну. И на ней — куст аленьких цветов. Но как только он сорвал один, земля разверзлась, и из трещины вылетела стая чёрных мотыльков. Они облепили цветок, и он превратился в… девушку. Да не простую: кожей белой, как берёста, волосами до пят, а глазами — без зрачков, белыми.
— Ты сорвал цветок моей дочери, — сказала девушка голосом, похожим на треск льда. — Теперь она придёт за ним. Или ты, или она. Выбирай.
И исчезла.
Ермолай вернулся домой ни жив ни мёртв. Аленький цветок лежал в его руке, но теперь он не пах, не светился, а тускло мерцал, как больной уголь.
— Настенька, — сказал он. — Не ходи в лес. Эта поляна проклята.
Но Настенька уже надела сапоги и накинула плащ.
— Батюшка, я не боюсь. Это мой цветок. Он зовёт меня.
И она ушла.
Глава 2. Превращение
Поляна встретила Настеньку тишиной. Цветы на кусте завяли, остался только один — тот самый, что сорвал отец, но снова расцвёл, как ни в чём не бывало. Настенька взяла его в руки, и лепестки обожгли ладони, но она не отпустила.
— Вот ты какая, — раздался голос из ниоткуда. — Дочь моей крови. Наконец-то.
Из тени вышла та самая белая женщина. Только теперь Настенька узнала её.
— Мама?
— Да, дитя. Я умерла не в родах. Я ушла в лес, когда поняла, что не могу быть человеком. Я — хранительница аленьких цветов, последняя из рода Полуночных ведьм. А ты — моя наследница. Проклятие или дар — решать тебе.
— Какое проклятие? — прошептала Настенька.
— Ты не человек, девочка. Твоя сущность спит внутри, и цветок разбудит её. Ты станешь… зверем. Крылатым, чешуйчатым, с огненным дыханием. Таким, каких люди боятся и убивают. Но если ты сможешь полюбить и быть любимой в этом облике — проклятие падёт. А если нет — останешься чудовищем навсегда.
Настенька хотела отбросить цветок, но лепестки вплавились в её кожу. Тело обожгло, заломило кости. Она упала на землю, крича, и в этом крике слышалось уже не человеческое — рык, вой, шипение.
Когда она очнулась, мир изменился. Она видела не только цвета, но и тепло: деревья светились золотом, трава — изумрудом, а вдалеке пульсировало багровое пятно — живое сердце леса. Она подняла руку (лапу?) и увидела когти, серебряную чешую, перепонки между пальцами. За спиной что-то тяжелело — крылья. Огромные, кожистые, как у летучей мыши.
— Я стала чудовищем, — прошептала она голосом, похожим на шёпот углей.
— Ты стала собой, — ответила мать. — А теперь иди к такому же, как ты. К востоку отсюда стоит хрустальный дворец. Там живёт зверь, который ждал тебя сто лет. Он твой единственный шанс.
И белая женщина растворилась в воздухе, оставив Настеньку одну в новом, страшном, но таком родном теле.
Глава 3. Встреча двух чудовищ
Дворец оказался недалеко — всего в трёх днях лёту. Настенька училась держаться в воздухе, падала, царапала крылья о сосны, но на вторую ночь уже парила над лесом, чувствуя, как ветер играет с её чешуёй. Она была страшна — длинная шея, пасть с тремя рядами зубов, глаза, горящие оранжевым. Но внутри оставалась всё той же девочкой, которая любила печь пироги и жалеть бездомных котят.
Дворец стоял на холме, окружённый мёртвым садом. Ни цветов, ни птиц — только серая трава да чёрные фонтаны. Настенька опустилась на мраморный пол тронного зала и замерла.
В кресле сидело Чудище. Не такое, как она: мохнатое, с рогами, похожее на огромного медведя с головой волка. Но в глазах — тех же, жёлтых с вертикальным зрачком — она увидела не злобу, а изумление.
— Ты… — сказало оно человеческим голосом. — Ты такая же.
— Такая же, как ты? — спросила Настенька.
— Такая же проклятая. Такая же превращённая. Такая же… одинокая.
Оно встало и подошло ближе. Настенька не отступила — куда уж отступать крылатой ящерице?
— Меня зовут Всеслав, — сказало Чудище. — Я был принцем. Меня прокляла мачеха-ведьма за то, что я отказался жениться на её дочери. Я должен был стать зверем навечно, но мой учитель, старый маг, нашёл лазейку: если меня полюбит та, которая сама проклята и примет свой облик, то чары спадут с нас обоих. Я ждал сто лет. Никто не приходил.
— А я пришла.
— Ты пришла, — кивнул Всеслав. — Но полюбишь ли ты меня? Посмотри на себя. Ты — дракон. Я — волколак. Два монстра в хрустальном дворце. Это не сказка. Это насмешка судьбы.
Настенька опустила голову. Огненное дыхание вырвалось из ноздрей и подпалило ковёр.
— Я не умею любить в этом теле, — прошептала она. — Я только учусь не бояться себя.
— Этого достаточно, — сказал Всеслав. — Останься. Мы будем учиться вместе.
Глава 4. Дни, похожие на ночи
Первое время было трудно. Всеслав не мог прикоснуться к Настеньке — её чешуя обжигала его лапы, а его шерсть щекотала её крылья. Они ели раздельно: он — сырое мясо, она — печёные яблоки (драконы, оказывается, любили сладкое). Спали в разных концах дворца: он — в подвале, она — на башне, свернувшись кольцом.
Но по вечерам они встречались в библиотеке. Всеслав читал вслух старые легенды, а Настенька слушала, выпуская из пасти колечки дыма. Иногда она рассказывала о своей человеческой жизни: как пекла пироги, как учила сестёр вышивать, как однажды спасла лисёнка из капкана.
— Скучаешь? — спросил он однажды.
— Очень. А ты?
— Я забыл, что такое быть человеком. Но, кажется, скучал всю жизнь, даже не зная о чём.
На седьмую ночь Настенька осмелилась коснуться его лапы. Чешуя встретилась с шерстью, и в месте соприкосновения вспыхнул маленький аленький огонёк — не обжигающий, а тёплый, как печная лежанка.
— Смотри! — воскликнула она.
— Это цветок, — прошептал Всеслав. — Наша любовь прорастает сквозь проклятие.
Они обнялись — неуклюже, осторожно, но впервые за сто лет Всеслав почувствовал не холод одиночества, а тепло другого существа. А Настенька вдруг поняла: она не хочет быть человеком. Нет, не так. Она хочет быть человеком вместе с ним. Но для этого нужно пройти испытание.
Глава 5. Испытание ледяным цветком
На десятый день во дворец явилась мать Настеньки — белая женщина с пустыми глазами. Она держала в руке ледяной цветок, зеркальное отражение аленького.
— Ты думала, любви достаточно? — усмехнулась она. — Нет, дочь. Чтобы снять проклятие, нужно убить того, кто его наложил. На меня, Всеслава, прокляла мачеха. На тебя — я сама. Значит, вы должны убить меня и мачеху. Или остаться зверями навечно.
— Нет! — крикнула Настенька. — Я не буду убивать мать.
— Тогда вы не расколдуетесь. А ваш аленький цветок завянет.
Белая женщина исчезла, оставив на полу ледяную розу.
Всеслав подошёл к Настеньке и положил лапу ей на крыло.
— Я знаю, где моя мачеха. Она живёт в зеркальном озере. Уже сто лет прячется. Я могу её убить. А ты… ты не обязана.
— Если ты убьёшь свою мачеху, ты станешь человеком. А я останусь драконом. И мы никогда не будем вместе.
— Я не стану убивать, если ты не хочешь.
— Но тогда проклятие не спадёт!
Они замолчали. В тишине было слышно, как в саду падает сухая ветка.
А потом Настенька сказала:
— А что, если… если не убивать? Если попросить прощения? У неё, у мачехи, у моей матери. Может быть, проклятие держится не на злобе, а на обиде. Если мы излечим обиду — оно спадет.
— Ты думаешь, ведьмы способны на прощение?
— А мы способны на убийство? — ответила Настенька.
Глава 6. Дорога к обидам
Они отправились в путь вдвоём: крылатая ящерица и мохнатый волколак. Шли через Забытый лес, где деревья помнили каждую слезу. Настенька несла ледяной цветок — он указывал дорогу к матери. Всеслав нёс аленький — тот вёл к озеру мачехи.
Первой нашли мачеху. Она жила в хрустальном гроте, окружённая зеркалами. Увидев пасынка, она засмеялась:
— Пришёл убивать? Так убей. Но знай: когда проклятие спадет, ты станешь стариком. Сто лет звериной жизни не проходят даром. Ты будешь человеком, но дряхлым и немощным.
— Я не убивать пришёл, — сказал Всеслав. — Я пришёл просить прощения.
— Прощения? За что?
— За то, что не захотел жениться на твоей дочери. Может быть, она была доброй, и я зря отказал. Может быть, я обидел тебя не потому, что ты злая, а потому что ты любила свою девочку.
Мачеха замерла. Зеркала вокруг неё пошли трещинами.
— Прощения… — прошептала она. — Никто никогда не просил у меня прощения. Все боялись. А ты… ты пришёл не с ножом, а со словом.
Она подошла и коснулась его мохнатой щеки. В этот момент Всеслав почувствовал, как шерсть начала опадать — не вся, а на месте прикосновения. Под ней оказалась молодая кожа.
— Ты прощаешь меня? — спросил он.
— Я прощаю тебя. И себя за то, что сделала с тобой.
Проклятие дрогнуло, но не спало полностью. Половина Всеслава осталась зверем.
— Нужна твоя мать, — сказала мачеха. — Идите к ней. Мы с ней сёстры. Обида моя и её — две половины одного проклятия.
Глава 7. Сердце матери
Белая женщина ждала их на поляне аленьких цветов — той самой, где всё началось.
— Ты привела его, — сказала она Настеньке. — Чтобы убить меня?
— Нет, мама. Чтобы обнять.
Настенька подошла и, несмотря на чешую, крылья и когти, обвила мать своими драконьими лапами. Белая женщина замерла.
— Прости меня, — сказала Настенька. — За то, что я не родилась такой, как ты хотела. За то, что я выросла человеком. За то, что я полюбила зверя.
— Ты не должна просить прощения, — прошептала мать, и её белые глаза наполнились слезами. — Это я прокляла тебя, потому что боялась, что люди убьют тебя как ведьму. Я думала, что в облике дракона ты будешь сильнее. Но ты оказалась сильнее в любви.
Она поцеловала дочь в лоб. И в этот момент аленький и ледяной цветы столкнулись и рассыпались тысячью лепестков — тёплых, холодных, но теперь они не жгли, а ласкали.
Настенька почувствовала, как чешуя спадает, как крылья складываются, как длинная шея становится короткой, человеческой. Она упала на траву — обычная девушка в разорванном платье, но живая, тёплая, со слезами на щеках.
Рядом, освобождаясь от шерсти, падал Всеслав. Он оказался молодым — лет двадцати пяти, со шрамом на щеке и каштановыми волосами.
— Ты… красивая, — сказал он, глядя на Настеньку.
— А ты — человек, — ответила она. — Самый обычный человек. И я так рада.
Они обнялись — теперь не боясь ожогов и щекотки.
Мать и мачеха стояли рядом и держались за руки.
— Вы свободны, — сказала белая женщина. — А мы… мы уходим. В лес. Там наша родина.
— Подождите, — крикнула Настенька. — Вы хотя бы останетесь на свадьбу?
Мать улыбнулась впервые за много лет.
— Останемся. Но только если вы назовёте первую дочь в мою честь. А вторую — в честь мачехи.
— Договорились.
Эпилог. Сад, где цветут оба цветка
Свадьбу играли три дня и три ночи. Приехали сёстры Настеньки — Марфуша и Глафира, которые, увидев Всеслава, ахнули: «Это и есть то чудище? Да он краше любого князя!». Приехал отец, который сначала испугался, что дочь превратилась в дракона, но, увидев её счастливой, только плакал и обнимал.
Мать и мачеха испекли для всех пирог из лесных ягод, который никогда не кончался.
А во дворе, на месте мёртвого сада, теперь росли и аленькие, и ледяные цветы. И если кто-то из детей боялся темноты, родители вели их в этот сад и говорили:
— Смотри: даже цветы бывают разными. Холодными и горячими, но они растут рядом. Так и люди. Не бойся тех, кто не похож на тебя. Может быть, внутри них живёт тот самый аленький цветок, который ищет любовь.
Настенька и Всеслав прожили долгую жизнь. Она иногда, по ночам, чувствовала, как чешуя зудит под кожей, а он — как отрастает шерсть. Но это были уже не проклятия, а воспоминания. Они научились прощать не только других, но и себя — за то, что когда-то были чудовищами.
А когда у них родилась дочка, они назвали её Белана — в честь бабушки-ведьмы. И у той, говорят, вместо глаз иногда загорались оранжевые драконьи зрачки. Но это уже совсем другая сказка.
Конец.
