«Искринка и Сонная Река» Этот фанфик про покемонов — добрая сказка на ночь про Пикачу по имени Искринка, которую можно читать детям любого возраста.
Глава 1. Утро без смеха
Ночной Лес всегда был самым весёлым местом в регионе Канто. Здесь, между корнями вековых дубов и под шелест папоротников, маленькая Пикачу по имени Искринка просыпалась каждое утро от того, что её собственный хвост начинал сам собой подпрыгивать. Она была не просто Пикачу. Она была Искринкой.
— Потому что я зажигаю радость! — говорила она своим друзьям, и щёки у неё при этом светились слабым золотистым светом.
И правда: стоило Искринке пробежать по поляне, как трава начинала пахнуть грозой, а в воздухе повисали крошечные электрические феи — статическое электричество, которое она разбрасывала как конфетти.
Но сегодня что-то было не так.
Искринка открыла глаза, зевнула… и вдруг поняла, что зевает уже в третий раз подряд. Это было странно, потому что спала она отлично. Более того — спать хотелось снова.
— Это не я, — прошептала она, потрясла головой и выскочила из своего гнезда из мха.
Поляна встретила её тишиной.
Обычно по утрам Белки (Патч) носились как угорелые, собирая жёлуди. Обычно Голдины (Пиджи) заливисто свистели, приветствуя солнце. Обычно даже ворчливый Слоупоук у ручья что-то бурчал себе под нос, лениво хлопая лапой по воде.
Сегодня все спали.
Патч висел на ветке вниз головой, тихонько посапывая. Пиджи свернулись клубками на заборе. А Слоупоук… Слоупоук наполовину залез в ручей, наполовину остался на берегу, и его хвост уже начал пускать пузыри.
— Эй! — позвала Искринка. — Вы чего? Солнце уже высоко!
Никто не ответил.
Искринка почувствовала, как внутри неё шевельнулся страх. Маленький, колючий, похожий на разряд неправильного напряжения.
Она потрусила к ручью. Там, под старым мостиком, жил её лучший друг — Сквиртл по имени Брызг.
Брызг не был обычным Сквиртлом. Во-первых, у него на панцире была трещина в форме звезды — потому что в детстве он упал с горы, катаясь на листе. Во-вторых, он умел пускать не просто водяные струи, а настоящие радужные фонтаны, если злился или радовался. В-третьих… он никогда, слышите, никогда не спал дольше рассвета.
— Брызг! — крикнула Искринка, спрыгивая в воду.
Брызг лежал на дне, прижавшись к гладкому камню, и его маленькие лапки были сложены под щекой. Он улыбался во сне. Это была добрая улыбка, но она почему-то напугала Искринку ещё сильнее.
— Брызг! — она легонько потрясла его за хвост.
Ничего.
Тогда она коснулась его носа своим красным пятнышком-щекой. Слабый разряд — такой, каким она обычно будила его по утрам. Вжух!
Брызг икнул, перевернулся… и снова заснул.
— Не может быть, — прошептала Искринка.
Она вылезла из ручья, отряхнулась и вдруг заметила кое-что странное. Над поляной, там, где лес становился гуще, висело тонкое белое облачко. Оно не походило на туман. Оно походило на… дымку от цветов.
Искринка пошла на запах.
Глава 2. Цветок, который поёт тишину
В глубине леса росла полянка, которой раньше не было. По крайней мере, Искринка её не помнила. А она знала здесь каждую кочку.
Но сейчас перед ней раскинулось ровное, словно причёсанное, пространство, и в самом его центре покачивался на тонком стебле Цветок.
Он был огромным — с саму Искринку ростом. Лепестки у него были бледно-фиолетовыми, почти прозрачными, и каждый лепесток мерцал, как экран старого телевизора. Но самое странное было не в этом.
Цветок пел.
Не вслух. Внутри головы.
— Спи-и-и… — шептал он. — Всё хорошо-о-о… Закрой глаза-а-а…
Искринка мотнула головой. У неё защипало в носу. Она наступила на сухую ветку — хруст! — но Цветок даже не шелохнулся. Он продолжал качать своими лепестками, выпуская в воздух мелкую серебристую пыльцу.
— Ты! — крикнула Искринка. — Ты усыпляешь всех!
Цветок ничего не ответил. Он не умел говорить. Но Искринка вдруг поняла: он не делает это со зла. Он просто… растёт. И его пыльца — это способ защитить себя.
— Но ты не можешь усыпить весь лес! — сказала она, стараясь говорить твёрдо, хотя веки уже наливались тяжестью. — Мои друзья спят в воде! Они могут утонуть!
Цветок слегка повернулся к ней. Один лепесток дрогнул, и из него вылетело облачко пыльцы прямо в лицо Искринке.
Она чихнула.
Очень-очень сильно.
Это был не простой чих. Когда Пикачу чихает, особенно когда она расстроена, из её щёк вылетает сноп искр. Синий, красный, золотой — настоящий фейерверк.
Искры ударили в лепестки Цветка. Тот вздрогнул, сжался… и вдруг тихо зазвенел, как колокольчик.
На миг Искринке показалось, что он даже улыбнулся.
— Ага, — прошептала она. — Значит, искры тебе не нравятся.
Но обрадовалась она рано.
Цветок Луллабии (Искринка придумала ему это имя тут же, на месте) выпустил в ответ тройную порцию пыльцы. Воздух стал густым и сладким. Искринка пошатнулась. Мир поплыл.
— Не… не засну… — прошептала она и, сделав последнее усилие, укусила себя за хвост.
Боль вернула её в реальность ровно настолько, чтобы отпрыгнуть назад, за край поляны.
Она упала в куст колючей ежевики, но это было даже хорошо — колючки помогали не спать.
— Нужен план, — сказала она себе, выплёвывая лист. — Нужна вода. Много воды.
Она посмотрела на ручей. На Брызга, который всё ещё спал на дне.
— Или… — вдруг осенило её. — Или я сделаю наоборот.
Глава 3. Правило мокрого хвоста
Искринка помчалась обратно к ручью. Она прыгнула в воду, схватила Брызга за хвост и изо всех сил потащила его на берег.
— Ты тяжёлый, как мешок с орехами! — пропыхтела она, вытаскивая друга на песок.
Брызг даже не проснулся. Он только перевернулся на спину и начал пускать носом радужные пузыри — его фирменный храп.
— Брызг, слушай меня, — сказала Искринка, усаживаясь перед ним на корточки. — Ты не можешь спать. Ты должен проснуться и полить этот цветок. Если ты польёшь его водой… может быть, пыльца станет мокрой и перестанет летать?
Брызг икнул.
— Я понимаю, что ты спишь, — продолжала Искринка. — Но ты умеешь стрелять водой даже во сне! Я видела! Помнишь, когда тебе приснился страшный Гаярдос, ты случайно смыл половину нашего огорода?
Брызг улыбнулся во сне.
— Так вот, — Искринка встала, упёрла лапки в бока и зажгла свои щёки на полную мощность. — Я сейчас сделаю очень больно. Тебе. И себе.
Она поднесла свой искрящийся хвост к самому носу Брызга. Разряд за разрядом — маленькие, болезненные, как укус комара. Вжух! Вжух! Вжух!
— Проснись! — закричала она. — Брызг, вода! Цветок! Пыльца!
И в тот самый миг, когда у Искринки уже закончились силы, Брызг открыл глаза.
— Ч-что? — промямлил он. — Я… я видел сон. Там были летающие блины…
— Потом расскажешь! — перебила Искринка, хватая его за лапу. — Бежим! И по дороге стреляй водой! По сторонам! Вверх! Куда угодно!
Они побежали. Брызг спотыкался на каждом шагу, потому что его мозг ещё спал. Но тело — тело слушалось приказов. Он машинально набирал в рот воду из каждой лужи, из каждой капли росы на листьях.
— Водяной пистолет! — скомандовала Искринка, когда они выскочили на поляну к Цветку.
Брызг выстрелил. Струя ударила прямо в центр цветка.
Луллабия вздрогнула. Лепестки сжались. Серебристая пыльца намокла и тяжёлыми хлопьями упала на землю.
— Ещё! — крикнула Искринка.
Брызг стрелял снова и снова. Вода заливала цветок, капала с лепестков, стекала по стеблю в землю.
И вдруг Цветок… засмеялся.
Тихо, нежно, колокольчиком. Он не умел говорить, но этот смех был похож на спасибо.
— Ему нравится! — удивился Брызг, окончательно просыпаясь. — Ему же нравится вода!
— Но тогда почему он усыплял всех? — спросила Искринка.
— Может быть… он хотел, чтобы все ушли? — предположил Брызг. — Чтобы его не трогали?
Они посмотрели на Цветок. Он больше не выпускал пыльцу. Вместо этого его лепестки открылись шире, и внутри показалась маленькая золотая сердцевина, похожая на солнышко.
Из сердцевины вылетело несколько капель чистой, прозрачной воды — не пыльцы. Капли упали на землю, и там, где они падали, мгновенно выросли маленькие цветочки.
— Смотри! — воскликнула Искринка. — Он не злой. Он просто… одинокий.
Глава 4. Танец под дождём
— Знаешь, — сказал Брызг, садясь на мокрый мох, — а ведь это ты его разбудила. Не я. Я просто поливал.
— Это мы вместе, — возразила Искринка. — Ты дал воду, я дала искру. Мы сделали… дождь?
И правда. Вода, которую Брызг распылил по поляне, и электричество, которое Искринка случайно выпустила, когда чихала, — всё это смешалось в воздухе. Сейчас над поляной шёл самый настоящий тёплый дождь. Капли были не холодными, а ласковыми, и в каждой сверкала крошечная радуга.
Цветок Луллабии раскачивался в такт дождю. Он уже не усыплял. Он танцевал.
— Кажется, он говорит: «Я больше не буду», — перевёл Брызг.
— Ты понимаешь язык цветов? — удивилась Искринка.
— Нет. Но он улыбается. А цветы не умеют врать.
Они сидели под дождём, мокрые, счастливые и очень уставшие. А потом услышали шум.
На поляну один за другим выходили покемоны. Патч протирал глаза и недоуменно оглядывался. Пиджи встряхивали крыльями, отряхивая сон. Даже Слоупоук выполз из ручья и сел на камень, хлопая себя по щекам.
— Я видел странный сон… — бормотал один Патч.
— Я видел, что стал Покемоном-легендой! — хвастался другой.
А потом все заметили Цветок. И дождь. И Искринку с Брызгом, сидящих рядышком, промокших до нитки.
— Это вы нас разбудили? — спросил старый Пиджи.
— Мы не будили, — ответила Искринка. — Мы просто помогли цветку понять, что одному грустно. А когда грустно, хочется, чтобы все спали. Но когда появляются друзья… — она посмотрела на Брызга, — то хочется танцевать под дождём.
Поляна замерла. А потом началось что-то невероятное.
Брызг встал на задние лапы (что для Сквиртла было невероятно сложно) и начал кружиться, пуская радужные струи в воздух. Искринка взобралась ему на панцирь и зажгла свои щёки на полную мощность. Из-под её лап летели синие искры.
А Цветок Луллабии… Цветок раскрылся полностью и начал медленно вращаться, как граммофон, рассыпая вокруг не пыльцу, а настоящий звон — чистый, высокий, похожий на смех ребёнка.
Покемоны один за другим начинали хлопать. Сначала Патчи — своими маленькими лапками. Потом Пиджи — крыльями. Потом даже Слоупоук стучал хвостом по камню в такт.
Это был самый странный, самый мокрый и самый счастливый концерт в истории Ночного Леса.
Глава 5. Сладкий сон на память
Когда дождь кончился и выглянуло солнце, Цветок Луллабии стал медленно меняться. Его лепестки побледнели, стали почти белыми, а потом начали складываться, как бумажный зонтик.
— Он уходит? — испугался кто-то из малышей-Патчей.
— Нет, — сказал Брызг, который теперь чувствовал цветы лучше всех. — Он просто… делает подарок.
Цветок свернулся в маленький бутон, а потом выстрелил в воздух одним-единственным лепестком. Лепесток покружился и упал прямо в лапки Искринке.
Он был мягким, как бархат, и на нём не было пыльцы. Вместо этого в центре лепестка Искринка увидела крошечное изображение — себя и Брызга, стоящих под дождём.
— Это же мы! — ахнула она.
Цветок кивнул (или показалось?). А потом его стебель медленно втянулся в землю, лепестки закрылись, и он исчез, оставив после себя только маленькую зелёную кочку.
— Он вернётся, — тихо сказал старый Пиджи. — В следующем году. И будет уже не усыплять, а охранять сны. Знаете, такие цветы бывают только в легендах. Они называются… Цветы Памяти.
Искринка прижала лепесток к сердцу. Он был тёплым.
— Я назову его Дружбой, — сказала она. — Потому что чтобы его разбудить, нужны двое.
Брызг шмыгнул носом и отвернулся, чтобы никто не увидел, что он прослезился.
— А я назову его… — начал он и замолчал. — Ладно. Твоё имя лучше.
Они сидели на поляне до самого вечера. Покемоны принесли ягоды, орехи и даже сладкий сок, который собирали с утренней росы. Искринка рассказывала, как она чихнула искрами в цветок, а Брызг показывал, как он стрелял водой спросонья и попал себе в морду.
Все смеялись. Даже Слоупоук.
А когда солнце село и на небе зажглись первые звёзды, Искринка вдруг поняла, что она очень, очень хочет спать.
— Нормальный сон, — пояснила она, забираясь в своё гнездо из мха. — Не колдовской. Просто… устала.
Брызг улёгся рядом — на этот раз на берегу, чтобы не утонуть во сне.
— Искринка? — позвал он, уже закрывая глаза.
— М?
— Ты правда думаешь, что цветок был одинок?
Искринка помолчала.
— Я думаю, что иногда мы усыпляем других не со зла. А потому что сами не знаем, как сказать: «Побудьте со мной».
— Глупый цветок, — зевнул Брызг.
— Умный цветок, — поправила Искринка. — Он научился.
Лес затих. Но это была не страшная тишина. Это была та тишина, когда все сны — добрые, и каждый видит что-то своё, тёплое.
Патчам снились горы желудей.
Пиджи снилось бескрайнее небо без ветра.
Слоупоуку снился ручей, в котором плавают сладкие огурцы.
А Искринке снился Брызг, который танцевал на радуге, пуская фонтаны из звёзд.
И где-то глубоко под землёй, свернувшись в тугой клубок, спал и ждал следующей весны Цветок Луллабии. И во сне он улыбался.
Потому что впервые за долгое время ему снились не страхи, а двое малышей — электрическая мышь и водяная черепашка, — которые не побоялись подойти ближе.
