Эмпайр-бэй умел хранить молчание. Его тишина не была пустой — она имела вес, плотность и фактуру мокрого асфальта, в котором отражались неоновые вывески круглосуточных закусочных. Город говорил не словами, а приглушённым гулом моторов, эхом шагов в подворотнях и редким воем полицейской сирены где-то в районе Мидтауна. Таким он был всегда: скрытным, опасным и развращённым до самого основания.
Эдди знал этот город с детства. Знал каждую трещину на тротуаре в Маленькой Италии, каждую дверь чёрного хода, ведущую в прокуренные подсобки баров, каждое лицо, которое мелькало в окнах многоквартирных домов и исчезало за занавесками прежде, чем их успевали запомнить. Для большинства жителей он был просто ещё одним парнем в дорогом костюме, слишком уверенным для своего возраста, слишком спокойным для человека, ведущего опасную игру. Но те, кто знал его по-настоящему, понимали: этот парень — ключ к механизму, который крутил весь город.
С утра в конторе у Фредди Папалио пахло сигарами и растворимым кофе. Дым слоился под низким потолком, создавая причудливые узоры, которые лениво рассеивались от вращения потолочного вентилятора. На кожаном диване развалился Джо Барбаро, листая спортивную газету с таким видом, будто она была единственной его заботой в этом мире. У окна стоял Брайан О’Нил, ирландский здоровяк с золотым крестом поверх рубашки — он нервно крутил в пальцах незажжённую сигарету. А прямо напротив двери, за массивным дубовым столом, сидел он. Эдди.
Ему было тридцать с небольшим, но выглядел он на все сорок пять — не внешностью, а манерой держаться. Складки у рта залегли глубоко, словно вырезанные резцом, взгляд карих глаз оставался неподвижным даже тогда, когда он переводил его с одного собеседника на другого. Костюм цвета антрацита сидел безупречно, галстук затянут так туго, что, казалось, душит его обладателя, но Эдди, напротив, чувствовал в этом удушье странный порядок.
— Значит, так, — начал он, и его голос, лишённый каких-либо эмоциональных интонаций, заполнил комнату. — Кто-то в Сандовном порту решил, что может передвигать наши ящики без спроса.
Джо оторвался от газеты, лениво приподняв бровь. Брайан перестал крутить сигарету. Оба знали: когда Эдди говорит таким голосом, шутки кончились.
— Это не просто ящики. Это товар Винчи. Товар, за который мы уже заплатили людям на таможне. Товар, который должен был уйти в Гринфилд вчера вечером. Вместо этого я получаю звонок от Ларри, нашего человечка на сортировке, который сообщает, что видел, как двое кретинов грузили наши коробки в грузовик без опознавательных знаков.
Повисла пауза. Вентилятор скрипнул. Где-то далеко прогудел паром.
— Я слушаю.
Эти два слова действовали безотказно. Джо свернул газету и отложил в сторону, перестав изображать беззаботность. Брайан закурил наконец свою сигарету, но пальцы его всё ещё дрожали.
— У нас есть должок в Сандовном, — сказал Джо. — Помнишь парня по кличке Мышонок? Держит букмекерскую точку у доков. У него уши по всему району.
— Мышонок работает на О’Лири, — возразил Брайан. — Ирландцы в последнее время мутят что-то своё. Совать туда нос без разведки — как прогулка по минному полю.
Эдди слушал их молча. Его лицо оставалось непроницаемым, словно маска из воска. Но внутри он уже всё просчитал. Сандовный порт был территорией ирландской группировки О’Лири, стареющего бандита, который когда-то делил хлеб с Фрэнком Винчи, а теперь медленно, но верно откусывал куски от пирога итальянцев. Если пропавший груз — дело рук ирландцев, значит, О’Лири решил поиграть мускулами, проверить границы дозволенного. Если же нет, значит, появилась третья сила, а это куда опаснее.
— Я поговорю с Мышонком сам, — произнёс он наконец. — Джо, собери людей. Не тех, кого обычно. Мне нужны свежие лица, желательно те, кто умеет держать язык за зубами и быстро бегать. Брайан, заляжешь на дно у порта, будешь считать машины — сколько въезжает, сколько выезжает. Мне нужна полная картина перемещений за последние сутки.
— А если Мышонок ничего не знает? — спросил Джо.
Эдди едва заметно улыбнулся. Это была нехорошая улыбка — мимолётная, холодная, как дуновение сквозняка из открытого подвала.
— Узнает.
Он поднялся со стула — движение плавное, лишённое всякой суеты, — и одёрнул пиджак. Совещание было окончено. Джо и Брайан понимали это без слов.
До Сандовного порта Эдди добирался на своём «Лассетере» — тёмно-синем седане, который знали во всех районах города. Машина была неброской, но достаточно мощной, чтобы уйти от погони или, наоборот, догнать того, кто попытается скрыться. Он вёл её одной рукой, не глядя на дорогу — все маршруты давно въелись в мышечную память.
Порт встретил его запахом рыбы, мазута и ржавчины. Чайки орали над головой, споря за объедки, которые матросы выбрасывали прямо на пирс. У причала покачивались баржи, разгрузочные краны замерли в полуденной дремоте — обеденный перерыв выключал портовую жизнь на час, погружая всё в вязкую, сонную тишину.
Букмекерская точка Мышонка располагалась в бывшей каптёрке у третьего дока. Снаружи она напоминала заброшенный сарай, но изнутри была обшита фанерой, обставлена старым диваном и завалена газетами со спортивными таблицами. Сам Мышонок — щуплый человечек с бегающими глазками и вечно мокрыми ладонями — буквально подпрыгнул на месте, когда дверь распахнулась без стука.
— Эдди! Вот уж не ждал! Проходи, присаживайся. Кофе хочешь? У меня тут есть с утра сваренный, правда остыл уже, но…
— Заткнись.
Мышонок осёкся. Его руки мелко затряслись, он спрятал их под стол, но Эдди всё равно заметил.
— Вчера вечером с третьего склада ушёл груз. Пять ящиков. Винтовые приклады, бельгийский металл, дорогая игрушка для серьёзных людей. Груз принадлежит Винчи. Я знаю, что твои парни паслись вокруг складов. Что ты видел?
— Я… я ничего не видел, клянусь тебе, Эдди! Мы сидели здесь весь вечер, играли в карты, спроси у Рыжего Пита, он подтвердит…
— Ты знаешь, что я не люблю повторять дважды.
В голосе Эдди не было угрозы. Угроза подразумевает эмоцию, повышение тона, нажим. Он говорил ровно, почти лениво, но именно эта ровность заставляла кровь стынуть в жилах. Потому что все знали: он не блефует. Никогда. Каждое его слово — это обещание, которое будет выполнено с той же неотвратимостью, с какой солнце садится за горизонт.
Мышонок заколебался. Его глаза заметались по комнате, словно искали путь к отступлению, которого не было. В конце концов он сглотнул и заговорил тише:
— Это не наши. Не ирландцы, я имею в виду. Я слышал от ребят с баржи, что в порту видели чёрный «Бьюик» с номерами округа Сэнд. Водитель разговаривал с кем-то из охраны склада. Охрана потом пропала на полчаса как раз перед тем, как груз исчез. Сопоставь.
Округ Сэнд. Эдди нахмурился. Это означало одно: в игру вступили люди из-за реки. Не местные, не итальянцы, не ирландцы. Это были наёмники или контрабандисты из южных районов, где закон давно заменили винтовочные стволы и где понятие «чужое» было весьма условным.
— Кто из охраны?
— Ленни. Ленни Галлахер. Он работает в ночную смену. Сегодня у него выходной, живёт где-то в Хантерс-Пойнте.
Эдди кивнул. Мышонок выдохнул с облегчением, решив, что разговор окончен. Но на полпути к двери Эдди обернулся.
— Если я узнаю, что ты соврал, я вернусь. И кофе твой холодный мне не понадобится.
Он вышел, оставив дверь открытой. Сквозняк растрепал газеты на столе, и Мышонок долго смотрел в темнеющий проём, прежде чем осмелился встать и закрыть её.
Хантерс-Пойнт встретил его облезлыми фасадами муниципальных домов и запахом жареного лука. Квартал был тихим — из тех мест, где соседи предпочитают не видеть, не слышать и не болтать лишнего. Ленни Галлахер снимал квартиру на третьем этаже дома без лифта. Когда Эдди постучал, дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показалось испуганное лицо.
— Мистер Галлахер, — произнёс Эдди с той спокойной вежливостью, которая пугала сильнее открытой агрессии. — Меня зовут Эдди Скарпа. Я представляю интересы мистера Винчи. Мне нужно задать вам несколько вопросов касательно событий прошлой ночи. Вы позволите?
Он сказал это так, будто у Ленни был выбор. Цепочка звякнула, дверь открылась. Галлахер оказался мужчиной лет пятидесяти, с одутловатым лицом и красными прожилками на носу — следствие долгой дружбы с бутылкой. Впустив гостя, он попятился вглубь комнаты, где на столе ещё стоял недопитый стакан виски.
— Я ничего не сделал! Клянусь, я просто ушёл покурить! Когда вернулся, ящиков уже не было. Я не знаю, кто их забрал!
Эдди осмотрелся. Квартира была бедной, но чистой. На комоде стояла фотография женщины — вероятно, покойной жены. У стены — радиоприёмник. В углу — рыболовные снасти. Обычная жизнь обычного человека, который однажды совершил глупость, позволил себя запугать или подкупить.
— Вы ушли покурить ровно на тридцать две минуты, — уточнил Эдди, сверившись с записями, которые держал в голове. — Ваш пост позволял видеть оба въезда на склад. В это время подъехал чёрный «Бьюик» с номерными знаками округа Сэнд. Кто сидел за рулём?
Ленни побледнел так, что стали заметны капилляры на щеках.
— Я не знаю его имени! Клянусь Богом! Он подошёл ко мне раньше, за два дня до этого. Сказал, что если я не хочу, чтобы моя дочь узнала о моих долгах, я должен отвернуться. Только отвернуться! Я не знал, что они заберут весь груз. Думал, одну коробку, может, две…
Долги. Вечная слабость маленьких людей, которую большие хищники используют с циничной точностью. Эдди вздохнул.
— Лицо.
— Что?
— Вы видели его лицо. Опишите.
Ленни замялся, потирая небритый подбородок. Было видно, что страх борется в нём с желанием выгородить себя, выставить жертвой, заслуживающей снисхождения.
— Шрам. Вот здесь, — он провёл пальцем от виска до уголка рта. — Свежий ещё, розовый. Глаза светлые, почти бесцветные. Рост высокий, плечи широкие. Говорил с акцентом — не местным, южным каким-то. И руки… на правой руке татуировка — змея, обвивающая кинжал.
Эдди закрыл глаза. Описание сложилось в цельную картинку мгновенно, словно пазл, щёлкнувший в нужном месте. Он знал только одного человека с такой комбинацией примет. Виктор «Гадюка» Холланд. Бывший военный, начинавший наёмником в Новом Орлеане, затем всплывший в Атланте, а теперь, видимо, перебравшийся севернее. Холланд был профессионалом — холодным, расчётливым и абсолютно беспринципным. Если за кражей стоял он, значит, заказчиком выступал кто-то с деньгами и влиянием. Кто-то, кто хотел не просто украсть товар, а ударить по бизнесу Винчи, запустить цепочку событий, которая дестабилизирует весь город.
— Спасибо за сотрудничество, мистер Галлахер, — сказал Эдди, направляясь к выходу.
— И всё? Вы не… — Ленни осёкся, не в силах произнести то, чего боялся.
— Вас накажут иначе. Вы уволены. Если я ещё раз увижу вас в радиусе десяти миль от любой собственности Винчи, наказание будет иным.
Дверь закрылась. Ленни Галлахер остался стоять посреди комнаты, а затем медленно опустился на стул, дрожащими руками наливая себе новую порцию виски.
Эдди вернулся в машину. Теперь информация требовала обработки и действий, быстрых и точных. Холланд не тот человек, которого можно найти по объявлению. Он работал аккуратно, не оставлял следов, а если и появлялся где-то, то лишь в сопровождении своих людей — таких же отморозков из южных штатов.
Ближе к вечеру в конторе у Фредди снова собрались свои. На этот раз народу было больше: помимо Джо и Брайана, пришли ещё двое боевиков — Тони и Сэл. На столе перед ними лежала карта города, испещрённая пометками.
— Гадюка, — произнёс Джо, пробуя прозвище на язык. — Слышал о нём. Ублюдок редкостный. Говорят, в Атланте он положил трёх человек только за то, что они опоздали на встречу.
— Это не важно, — отрезал Эдди. — Важно, где он сейчас и на кого работает. У нас есть данные по округу Сэнд. Там у него схрон — старая ферма у заброшенной мельницы. Тони, Сэл, берёте две машины, объезжаете все подъездные дороги. Стрельбу не открывать, в контакт не вступать. Мне нужно подтверждение, что он там.
— А если засекут? — спросил Тони, вертя в руках бейсбольную биту, которую он ласково называл «Лулу».
— Не засекут. Вы едете на обычных авто, без оружия на виду. Ты, — Эдди ткнул пальцем в Сэла, — возьмёшь бинокль и рацию. Если заметите движение, сразу доклад.
Он развернулся к Джо:
— У тебя контакты в полиции. Пробить номера «Бьюика». Если машина засветилась где-то кроме порта, я хочу знать где.
— Сделаем.
— Брайан, со мной. Поедем на встречу к Рыжему О’Лири.
Джо присвистнул.
— К самому Рыжему? Эдди, он же нас ненавидит. Ты уверен?
— Он нас ненавидит, но в разборки с южанами точно не хочет. Его порт — его территория. Если чужаки творят там беспредел, он либо в доле, либо в дураках. В любом случае это разговор, который нужно провести. Хватит играть в угадайку.
Встреча состоялась в нейтральном баре «Старый якорь» — заведении, где не задавали вопросов и где хозяин держал под стойкой обрез на случай, если переговоры переходили в нечто более горячее. О’Лири пришёл с двумя амбалами — рыжими, как и он сам, с могучими плечами и настороженными взглядами.
Рыжий был стар, но крепок. Морщины на его лице напоминали карту пересохшей реки, а глаза сохраняли живость и хитрость человека, пережившего несколько войн и множество предательств. Он уселся напротив Эдди, не снимая пальто, и сразу перешёл к делу:
— Говорят, у тебя проблемы на моей территории.
— У нас общие проблемы, — поправил Эдди. — Товар Винчи спёрли у тебя под носом. Если бы это сделали твои люди, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Но это не твои. Это Виктор Холланд, южный наёмник, и он чувствует себя настолько вольготно, что спокойно заезжает в порт, платит охране и вывозит груз средь бела дня. Как думаешь, что будет дальше? Сегодня он украл у Винчи. Завтра украдёт у тебя. Послезавтра твои же клиенты начнут задаваться вопросом: а кто вообще контролирует Сандовный порт?
О’Лири пожевал губами. Было видно, что слова попали в цель. Он барабанил пальцами по столешнице, обдумывая услышанное.
— Что предлагаешь?
— Информацию. Ты знаешь порт лучше всех. Где Холланд мог спрятать груз? Ему нужно где-то хранить пять ящиков, пока он ищет покупателя. Склад, ангар, баржа на приколе — что угодно.
Рыжий помолчал, потом подозвал одного из амбалов и что-то шепнул ему на ухо. Тот вышел.
— Есть одно место. Старый пакгауз у седьмого дока. Им давно не пользуются, но там есть подземный этаж — во времена сухого закона использовали для контрабанды рома из Канады. Я слышал, недавно туда завезли какие-то ящики, но решил, что это твои люди.
Эдди улыбнулся — скупо, одними уголками губ, но в глазах мелькнуло удовлетворение. Круги сужались.
Дальнейшие события развернулись быстро. В ту же ночь, около двух часов, когда туман с реки пополз по улицам, окутывая порт влажной пеленой, группа из пяти человек выдвинулась к седьмому доку. Машины оставили за квартал, чтобы шум моторов не спугнул возможных часовых. Двигались пешком, вдоль тускло освещённых складских стен, перешагивая через ржавые рельсы и спутанные бухты канатов.
Пакгауз высился впереди чёрной глыбой без единого огонька. Казался заброшенным, но Эдди знал: внешность обманчива. Он подал знак, и Тони с Сэлом бесшумно обошли здание с двух сторон. Брайан залёг за грудой ящиков, держа под рукой дробовик. Джо шёл рядом с Эдди — с пистолетом в руке, но без лишней бравады. На операциях он превращался из балагура в сосредоточенного солдата, что Эдди всегда особенно ценил.
Дверь оказалась незапертой. Это насторожило. Либо ловушка, либо Холланд слишком самоуверен. Внутри царил мрак, разбавленный лишь слабым светом луны, просачивавшимся сквозь пыльные окна под потолком.
Лестница в подвал была крутой, деревянные ступени скрипели при каждом шаге. Снизу доносился запах машинного масла и сигаретного дыма. И голоса — приглушённые, ленивые. Двое охранников играли в кости при свете керосиновой лампы. Их автоматы стояли у стены, до них нужно было сделать три шага. Смертельная ошибка.
Эдди и Джо спустились беззвучно. Оклик: «Эй, стоять!» — прозвучал слишком поздно. Два точных выстрела из пистолета с глушителем, и оба охранника сползли на пол, так и не успев осознать, что их дежурство окончено.
В дальнем конце подвала, за штабелями старых покрышек, обнаружилось то, что они искали. Пять ящиков с маркировкой фабрики «Эрсталь». Рядом стояли ещё какие-то коробки — видимо, другая добыча Холланда. Но самого Виктора здесь не было.
Эдди осмотрел ящики, проверяя целостность пломб.
— Груз здесь. Грузите в фургон. Джо, останешься здесь. Я поднимусь наверх, проверю кабинет.
На втором этаже, в бывшей конторе управляющего, горел свет. Эдди поднимался медленно, держа пистолет наготове. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он заглянул внутрь…
