Литературная повесть «Тяжесть и лёгкость: исповедь феи штанги»
Пролог. Тело, которое не умеет лгать
Она не помнила момента, когда впервые взялась за гриф. Скорее всего, это было тогда, когда все девочки во дворе кружились в платьях, а она случайно подняла велосипед соседского мальчишки. Тело тяжелоатлета — это дневник, куда каждый подход записывает новую строчку. Ким Бок Чжу знала каждую мышцу своего тела по имени. Но до шестнадцати лет она даже не подозревала, что внутри неё есть мышца под названием «сердце», и однажды она сведёт на нет все её спортивные достижения.
На спортивном факультете Университета Ханна её звали «Феей» — насмешливо, разумеется. Какая, к чёрту, фея при росте метр семьдесят и бицепсе, которому позавидовал бы иной штангент? Но Бок Чжу не обижалась. Она была дочерью человека, который сам в молодости штурмовал те же помосты, а теперь лишь грустил, вытирая пыль со своих старых медалей. «Поднимай не штангу, — учил он, — поднимай своё завтра». И она поднимала: приседала, рвала, толкала. Её завтра было тяжёлым, как чугунный блин. А потом на горизонте появился Он.
Часть первая. Кузен, который не кузен
Чон Джун Хён вернулся в их город, как внезапный ливень — без предупреждения, но с грозой в глазах. Бывший вундеркинд, пловец, чья карьера вдребезги разбилась о психологический барьер в пятьдесят метров. Теперь он носился по коридорам университета с видом человека, который знает все способы делать вид, что тебе всё равно.
Сначала Бок Чжу его возненавидела. Он появлялся в самые неподходящие моменты: когда она в обтягивающем трико пыталась скрыть дрожь в ногах, когда она запихивала в себя седьмую порцию риса в столовой, когда она тайком, как школьница, клеила глазки его старшему брату — Чон Джэ И, доброму доктору с глазами, полными покоя.
— Эй, тяжеловес, — окликал её Джун Хён, лениво улыбаясь. — У тебя на лбу написано: «Спасите, я влюбилась в айсберга».
— Отстань, водяной, — рычала Фея, сжимая кулаки. — Это не твоё дело.
Но он не отставал. Он был тем человеком, который умеет видеть то, что скрыто под металлическим лязгом и запахом магнезии. Он заметил, что она перестала есть по утрам. Заметил, что она плачет в душевой, прячась от подруг. Заметил, как она битый час стоит у зеркала, пытаясь втиснуть свою «не ту» фигуру в обычное женское платье.
— Ты так и будешь пресмыкаться перед этим своим идеальным доктором? — спросил он однажды под дождём, когда Бок Чжу, промокшая до нитки, рыдала от того, что Джэ И обратил внимание на худышку-гимнастку.
— А что мне делать? — всхлипнула она, и в этот момент не было в ней ни сантиметра той грозной тяжелоатлетки.
Джун Хён молчал долго. А потом скинул свою куртку, накрыл её плечи и сказал тихо:
— Для начала — не быть кем-то другим. Твоя сила — не проклятие, Бок Чжу. Это твоё волшебство.
Часть вторая. Диета любви
Дальше всё пошло как в плохо скроенной комедии. Он предложил стать её «личным тренером по пикапу». Они заключали договор: он учит её, как соблазнить Джэ И, а она… ну, она просто остаётся рядом. Джун Хён врал, что ему скучно. Бок Чжу верила, потому что ей было больно даже думать о другой причине.
Вместе они крали мясо из университетской столовой, убегая от поварихи-великана. Вместе сидели на крыше общаги, считая звёзды, и Джун Хён рассказывал, как однажды чуть не утонул на соревнованиях — не в воде, а в собственном страхе. Вместе они учили друг друга тому, что не пишут в учебниках по спорту. Он учил её танцевать — нелепо, вразвалочку, как медведь в балетной пачке. Она учила его не бояться поражения — опустить голову, отдышаться и снова взять старт.
— Ты знаешь, — сказала она однажды, когда они сидели на скамейке, жуя чёрствый хлеб. — Быть сильной — это не когда можешь поднять сто килограмм. Это когда умеешь просить о помощи.
Он не ответил. Только крепче сжал её ладонь.
Часть третья. Падение и рывок
Кульминацией стало отчаяние. Бок Чжу узнала, что её отец тайно лечится от болезни, а спортивные сборы требуют денег, которых нет. Она решила бросить тяжёлую атлетику — ту самую, ради которой жила. В тот вечер она пришла в зал, сняла штангу, положила руки на колени и заплакала так, что эхо ушло под самый потолок.
И тогда залаял в дверях он — Джун Хён, запыхавшийся, злой, с перевязанным плечом (он сорвал его, когда, нарушив все правила, проплыл свой заветный километр за час).
— Ты сдаёшься? — прохрипел он. — Ким Бок Чжу, слабая ты женщина! Ты что, правда думала, что феи не плачут? Плачут! А потом берут штангу и делают рывок!
Они обнялись посреди пустого зала. Запах хлорки от его волос смешался с запахом магнезии от её ладоней. И в тот момент Бок Чжу поняла то, что понимают слишком поздно: любовь — это не быть с тем, кто идеален. Любовь — это быть с тем, кто видит твои сто килограммов слабости и всё равно помогает их поднять.
Эпилог. На плечах друг друга
…Прошёл год. Ким Бок Чжу, уже кандидат в национальную сборную, стояла на помосте. Глаза её отца блестели в зале. А в первом ряду, где обычно сидят самые главные люди, сидел он — Чон Джун Хён, переставший быть просто пловцом, но так и не переставший быть её личным тренером по жизни.
Она подошла к штанге. Сто пятьдесят килограммов — её личный рекорд. Вдох. Хват. Рывок.
И когда железо послушно взлетело над головой, она услышала, как он кричит на весь зал:
— Давай, Фея! Ты легче воздуха!
А она, улыбаясь дрожащими губами, подумала: «Дурак. Я никогда не была лёгкой. Просто ты — единственный, кто умеет меня держать».
Конец.
