Далеко-далеко, там, где жаркое солнце каждый вечер целует раскаленную красную землю, а по ночам бескрайнее небо усыпано звездами размером с крупные, холодно мерцающие алмазы, раскинулась Великая Саванна. Днем она дышала зноем, звенела голосами тысяч птиц, дрожала от топота стремительных антилоп и гудела от тяжелой поступи огромных зверей. Но когда солнце опускалось за горизонт, окрашивая высокие травы в цвета жидкого золота, багрянца и глубокого фиолета, саванна менялась. Она становилась тихой, таинственной и бесконечно спокойной. Ветер переставал гонять пыль и превращался в ласковый шепот, гуляющий в кронах древних баобабов. Наступало время великого сна.
В самом сердце этой саванны, в излучине широкой, неспешной реки, окруженной зарослями колючей акации, жило стадо слонов. Это были мудрые, сильные и очень добрые создания. Их кожа была цвета грозовых туч, а бивни блестели в свете луны, словно выточенные из самого дорогого перламутра. Каждую ночь, когда на небе загорался Южный Крест, стадо собиралось вместе. Взрослые слоны вставали в большой круг, образуя живую, несокрушимую крепость, а внутри этого круга, в полной безопасности и тепле, укладывались спать малыши.
Среди этих малышей был один особенный слоненок. Его звали Ломи.
Ломи был совсем крошечным по слоновьим меркам, но у него были невероятно большие, мягкие уши, похожие на два бархатных лопуха, и очень любопытный, непоседливый хобот, который постоянно пытался всё потрогать, понюхать и изучить. Днем Ломи ни минуты не сидел на месте: он гонялся за пестрыми бабочками, пытался поймать свой собственный хвост, пускал фонтанчики из речной воды и смешно чихал, когда в хобот попадала пыльца диких цветов. Но самое сложное для Ломи наступало именно сейчас — ночью.
Ломи совершенно, абсолютно, ни капельки не хотел спать.
Пока его братья и сестры, тихо посапывая, уже видели десятый сон, прижавшись к теплым бокам своих матерей, Ломи стоял на своих толстых, похожих на тумбочки ножках и смотрел в небо. Сон казался ему невероятно скучным занятием. Зачем закрывать глаза, когда вокруг столько всего интересного?
— Мама, — тихонько прошептал Ломи, тронув своим маленьким хоботком большую, морщинистую ногу матери. — Мама, ты спишь?
Его мама, большая и добрая слониха по имени Найя, медленно открыла один глаз. Ее взгляд был теплым, как нагретый за день речной песок.
— Я пытаюсь, мой маленький непоседа, — ответила Найя глубоким, бархатным голосом, который легкой вибрацией отдался в груди Ломи. — И тебе пора. Ночь укрыла саванну своим темным одеялом, чтобы все мы могли набраться сил для нового дня. Ложись.
— Но я не умею спать, — пожаловался слоненок, смешно захлопав своими огромными ушами. — Как только я закрываю глаза, мои уши начинают слышать, как шуршит трава. Мой хобот начинает чувствовать, как пахнет ночная фиалка. А мои ноги хотят бежать вон к тому холму, из-за которого выглядывает луна. Мама, откуда берется сон? Где он прячется?
Найя ласково обвила своим сильным хоботом маленькое тельце сына и мягко опустила его на землю рядом с собой.
— Сон не прячется, Ломи. Он живет внутри каждого из нас, — тихо сказала она. — Он приходит, когда ты учишься слушать тишину. Секрет великого сна знают все обитатели саванны, но каждый находит его по-своему. Тебе просто нужно найти свой собственный путь к сну. А теперь закрой глазки, дыши ровно и слушай, как бьется мое сердце.
Найя мерно задышала, и вскоре ее глубокий, ритмичный сон наполнил воздух. Ломи послушно закрыл глаза. Раз, два, три… Он лежал неподвижно целых три минуты. Но потом где-то вдалеке ухнула ночная птица. Потом в траве застрекотал сверчок. Затем ветерок принес сладкий, дурманящий запах спелой марулы.
Ломи открыл глаза. Сон так и не пришел.
«Если секрет великого сна знают все обитатели саванны, — подумал про себя маленький слоненок, — значит, мне нужно просто пойти и спросить у них, как они это делают. Я найду этот секрет, принесу его маме, и тогда мы все будем спать крепко-крепко».
Убедившись, что все взрослые слоны погрузились в глубокую дрему, покачивая во сне тяжелыми головами, Ломи на цыпочках — насколько это возможно для слоненка — выбрался из безопасного круга. Он старался ступать так осторожно, чтобы ни одна сухая веточка не хрустнула под его весом. Шаг, еще шаг. И вот он оказался один на один с бескрайней, залитой серебряным лунным светом саванной.
Трава здесь была такой высокой, что щекотала Ломи живот. Она казалась не зеленой, а синей и серебряной, словно море, застывшее под чарами ночи. Ломи пошел по узкой тропинке, протоптанной антилопами. Мир вокруг был полон теней и шорохов, но слоненку не было страшно — он был слишком увлечен своей великой миссией.
Вскоре он вышел к небольшому песчаному пригорку, поросшему редким кустарником. На вершине пригорка сидело странное существо. Оно было крошечным, размером с кошку, с пушистым хвостом и ушами, которые казались еще больше, чем у самого Ломи! Это была лисичка-фенек. Она сидела неподвижно, закрыв глаза, и, казалось, превратилась в каменную статуэтку.
Ломи подошел поближе и вежливо кашлянул.
— Простите, пожалуйста, — протрубил он самым тихим шепотом, на который был способен.
Лисичка вздрогнула, открыла свои огромные, блестящие черные глаза и посмотрела на слоненка.
— Ох, ну и напугал же ты меня, малыш, — сказала она тоненьким, но спокойным голоском. — Разве слонята не должны спать рядом со своими мамами в такой час?
— Должны, — вздохнул Ломи. — Но у меня не получается. Мои уши слишком много слышат, и я не могу уснуть. Мама сказала, что у каждого есть свой секрет великого сна. Можно узнать, как засыпаешь ты? Твои уши ведь тоже очень большие!
Фенек улыбнулась, обнажив крошечные белые зубки, и грациозно потянулась, вытянув передние лапки.
— Мои уши — это мой дар, Ломи. Днем они спасают меня от жары, а ночью помогают услышать, как жук ползет по песчинке в десяти шагах отсюда. Когда я была маленькой, шум саванны тоже мешал мне спать. Но потом я поняла одну важную вещь.
— Какую? — Ломи подался вперед, навострив свои бархатные локаторы.
— Я поняла, что не нужно пытаться закрыть уши от мира, — промурлыкала лисичка. — Нужно просто выбрать один звук. Самый тихий, самый добрый звук в мире, и слушать только его. Все остальные звуки превратятся в мягкое одеяло, которое укроет тебя.
— А какой звук выбираешь ты? — с любопытством спросил слоненок.
— Я слушаю, как дышит земля, — ответила фенек. — Попробуй. Сядь, закрой глаза и прислушайся. Ты услышишь, как песок остывает после жаркого дня, как корни деревьев пьют ночную росу. Это самый успокаивающий звук на свете.
Ломи послушно сел на задние ноги, сложил хобот на колени и закрыл глаза. Он попытался не слушать крик ночной птицы, попытался не замечать стрекотание цикад. Он сосредоточился на земле под собой. И вдруг, сквозь всю эту ночную суету, он действительно почувствовал ровный, глубокий, едва уловимый гул. Саванна дышала. Глубоко и спокойно. Вдох — выдох. Вдох — выдох.
Этот звук был таким убаюкивающим, что веки Ломи на мгновение стали тяжелыми. Но тут на его хобот приземлился ночной мотылек, и слоненок чихнул, открыв глаза.
— Это очень хороший секрет, спасибо тебе, лисичка! — сказал Ломи. — Мне стало чуточку спокойнее. Но, кажется, одного секрета мне мало. Я пойду искать дальше.
Фенек мягко кивнула ему, свернулась в пушистый клубок, спрятав нос под хвост, и тут же уснула.
Ломи отправился дальше. Тропинка виляла между термитниками, похожими на древние замки, и вывела его к старому, раскидистому баобабу. Ствол этого дерева был таким толстым, что даже десять взрослых слонов не смогли бы обхватить его своими хоботами. Ветви баобаба тянулись к звездам, словно руки великана.
На одной из нижних ветвей, крепко уцепившись за кору всеми четырьмя лапами и длинным закрученным хвостом, сидел хамелеон. В свете луны он казался серебристо-серым, сливаясь с цветом коры. Его необычные глаза вращались в разные стороны, наблюдая за миром.
— Доброй ночи, дядюшка Хамелеон, — поздоровался Ломи.
Один глаз хамелеона посмотрел на слоненка, а второй продолжал наблюдать за луной.
— Доброй, доброй, малыш, — проскрипел хамелеон медленным, тягучим голосом, похожим на скрип старого дерева. — Что ты ищешь в тени моего баобаба?
— Я ищу секрет великого сна, — ответил Ломи. — Я уже научился слушать, как дышит земля, но мои глаза всё равно хотят смотреть на луну, на звезды, на то, как танцуют светлячки. Я не могу заставить себя их закрыть. Как засыпаешь ты? Твои глаза ведь видят всё вокруг одновременно!
Хамелеон медленно, очень медленно переступил одной лапкой, затем другой, принимая более удобную позу.
— Мои глаза видят слишком много, это правда, Ломи, — протяжно произнес он. — Когда я был молод, цвета мира сводили меня с ума. Желтое солнце, зеленые листья, красные цветы… Мой мозг не мог остановиться, я хотел быть всеми цветами сразу. Сон не приходил ко мне, потому что я боялся пропустить что-то яркое.
— И что же ты сделал? — Ломи даже перестал размахивать хоботом, так ему было интересно.
— Я научился искусству исчезновения, — ответил хамелеон, и его кожа вдруг начала плавно темнеть, сливаясь с глубокой тенью ночного дерева, пока он почти полностью не растворился в ней. — Чтобы уснуть, нужно перестать быть ярким. Нужно представить, что ты становишься частью ночи. Я закрываю глаза и воображаю, как все краски дня медленно смываются. Я становлюсь серым, потом темно-синим, потом черным, как бархатное небо. Когда ты сливаешься с темнотой, тебе больше не нужно ни на что смотреть. Ты и есть темнота. Ты и есть покой.
Ломи закрыл глаза и попытался представить, как его серая кожа становится темно-синей, как ночное небо. Он представил, что растворяется в теплом ночном воздухе, становясь невидимым. Ему вдруг показалось, что он превратился в легкое облачко. Глаза перестали проситься открыться, им стало уютно в этой теплой, придуманной темноте.
Но тут у Ломи зачесалось левое ухо, он поднял ногу, чтобы почесать его, потерял равновесие и плюхнулся на попу. Наваждение спало.
— Спасибо, дядюшка Хамелеон, — сказал слоненок, поднимаясь и отряхивая пыль. — Это замечательный секрет. Теперь я умею слушать землю и растворяться в ночи. Но мои ноги всё еще полны энергии. Они хотят бежать. Я пойду искать секрет для своих непоседливых ног.
Хамелеон не ответил. Он уже полностью слился с баобабом и крепко спал, видя медленные, бесцветные сны.
Ломи побрел дальше. Теперь его путь лежал к Большой Реке. Земля под ногами становилась мягче, влажнее, в воздухе запахло свежестью, водорослями и мокрой глиной. Когда слоненок вышел на берег, он увидел потрясающую картину. Широкая река текла медленно и бесшумно, превратившись в гигантское зеркало, в котором отражались миллиарды звезд. Казалось, что река — это упавшее на землю небо.
На самом краю берега, наполовину погрузившись в воду, лежал огромный бегемот. Над поверхностью воды виднелись только его ноздри, маленькие ушки и сонные глаза. Бегемот нежился в прохладной воде, изредка выпуская из ноздрей пузыри.
— Дядюшка Бегемот, — позвал Ломи, подходя к самой кромке воды и опуская хобот в реку, чтобы попить.
Бегемот шумно выдохнул, фонтанчик воды взлетел в воздух, и огромное животное медленно повернуло голову к слоненку.
— Кто это нарушает мой водный покой? — густым, булькающим басом спросил бегемот. — А, это ты, Ломи. Почему не спишь? Твоя мама, должно быть, волнуется.
— Я не могу уснуть, дядюшка Бегемот, — признался Ломи. — Я знаю секрет тишины и секрет темноты, но мое тело такое тяжелое, а мои ноги так хотят бегать, что я не могу лечь и расслабиться. Земля кажется мне твердой, а мышцы не хотят отдыхать. Как засыпаешь ты? Ведь ты такой большой и тяжелый!
Бегемот добродушно фыркнул, пустив по воде легкую рябь.
— Я очень тяжелый, Ломи. Мои кости весят как огромные валуны. Днем мне тяжело ходить по земле, мои ноги устают носить этот вес. Но у меня есть Великая Река.
Он медленно погрузился в воду чуть глубже, так что вода сомкнулась почти над самой его макушкой, а затем снова вынырнул.
— Вода — это великая волшебница, малыш. Секрет расслабления тела в том, чтобы почувствовать невесомость. Чтобы уснуть, не нужно сопротивляться своей тяжести, нужно отпустить ее. Когда я ложусь в реку, вода обнимает меня со всех сторон. Она забирает мой вес. Я представляю, что становлюсь легким, как перышко фламинго, которое плывет по течению. Я отпускаю напряжение из каждой своей лапы, из шеи, из живота. Я просто отдаюсь течению. Попробуй, Ломи. Зайди в воду, только не глубоко.
Ломи послушно шагнул в прохладную реку. Вода приятно омыла его уставшие от долгой прогулки ноги, поднялась до самого животика. Слоненок остановился.
— А теперь закрой глаза, — пробасил бегемот. — Почувствуй, как вода мягко гладит твою кожу. Представь, что у тебя нет веса. Твои ноги больше не держат тебя, вода держит тебя. Расслабь хобот. Расслабь уши. Отпусти всё напряжение в реку, пусть она унесет его далеко-далеко, к самому океану.
Ломи сделал глубокий вдох, наполнив легкие влажным, свежим воздухом, и медленно выдохнул. Он представил, как напряжение, скопившееся за долгий день игр, стекает по его ногам в реку и растворяется. Его тело вдруг стало невероятно легким. Казалось, он парит в воздухе. Ноги больше не хотели бежать. Хобот тяжело и расслабленно опустился в воду. Огромные уши безвольно обвисли вдоль щек.
На этот раз дремота накрыла Ломи теплой, бархатной волной. Его колени начали подгибаться, и он чуть не уснул прямо в реке, вовремя спохватившись, когда вода коснулась его подбородка.
Он медленно, с неохотой вышел на берег. Его шаги теперь были тяжелыми, медленными, тягучими. Глаза слипались.
— С-с-спасибо, дядюшка Бегемот, — пробормотал Ломи, едва ворочая языком. — Это с-с-самый лучший секрет. Мое тело теперь как облачко. Кажется, я готов спать.
Но бегемот уже не слышал его. Он полностью погрузился в воду, оставив на поверхности только ноздри, и мерно, ритмично сопел, видя свои водные, невесомые сны.
Ломи развернулся и побрел обратно, в сторону своего стада. Саванна изменилась. Теперь она не казалась ему огромным полем для игр. Она превратилась в одну большую, бесконечную колыбель. Деревья покачивали ветвями, словно баюкая его. Трава мягко шелестела, напевая колыбельную.
Слоненок шел очень медленно. Его хобот волочился по земле, оставляя тонкую полоску на песке. Уши повисли, как два спущенных паруса. Глаза были наполовину закрыты.
По пути он встретил высокую жирафиху. Она стояла на поляне, ее длинная шея терялась где-то высоко в ветвях акации, на фоне звездного неба. Жирафиха тоже спала, стоя, положив голову на развилку толстых ветвей. Ее дыхание было таким ровным и спокойным, что Ломи невольно залюбовался.
«Ее голова так близко к звездам, — сонно подумал слоненок. — Наверное, ее секрет сна в том, чтобы видеть самые красивые сны, срывая их прямо с неба, как сладкие листья».
Ломи прошел мимо отдыхающего прайда львов. Грозные хищники, которых слоны обычно обходили стороной, сейчас спали вповалку, прижавшись друг к другу спинами и лапами. Они казались просто большими, мягкими кошками. Рядом с могучим гривастым самцом безмятежно спала крошечная мышка-полевка, и лев даже не шевелился, чтобы не потревожить ее сон.
«Вот оно что, — понял Ломи, еле передвигая ноги. — Во сне нет сильных и слабых, нет хищников и добычи. Во сне все мы одинаковые. Сон делает всех добрыми».
Наконец, впереди показались огромные, темные силуэты его родного стада. Взрослые слоны всё так же стояли нерушимым кольцом. Ломи подошел к ним. У него почти не осталось сил.
Один из старых слонов-стражей приоткрыл глаз, узнал малыша и чуть сдвинулся в сторону, пропуская его в центр круга.
Внутри было невероятно тепло. Земля здесь была нагрета телами множества спящих слонов, воздух был пропитан родными запахами. Ломи подошел к своей маме. Найя всё так же лежала на боку, мирно посапывая.
Слоненок опустился на землю рядом с ней. Он почувствовал жар, исходящий от ее большого, сильного тела. Он прижался спинкой к ее теплому животу, положил свой маленький хоботок на ее огромную переднюю ногу и тяжело вздохнул.
Настало время проверить все секреты великого сна, которые он собрал этой ночью.
Сначала Ломи вспомнил секрет маленькой лисички-фенека. Он перестал вслушиваться в каждый шорох ночной саванны. Он настроил свои большие уши только на один звук — на ровное, глубокое, сильное биение маминого сердца. «Тук-тук… тук-тук… тук-тук…» Этот звук был похож на барабан, который бьет медленно и нежно, отмеряя самое безопасное время на свете. Звук маминого сердца накрыл Ломи невидимым, мягким пледом, отрезав от всех тревог.
Затем он вспомнил секрет старого хамелеона. Ломи закрыл глаза и перестал пытаться увидеть в темноте лунные блики или тени от деревьев. Он представил, как всё вокруг теряет свои очертания. Он вообразил, как сам растворяется в этой теплой, уютной темноте внутри слоновьего круга. Он больше не был маленьким слоненком, которому нужно бежать и играть. Он стал частью самой ночи, спокойной и безмятежной, глубокой, как синий бархат.
И, наконец, Ломи вспомнил секрет большого бегемота. Он позволил своему телу стать невероятно тяжелым, а потом отпустил эту тяжесть. Он почувствовал, как напряжение уходит из его ног, уставших от ночного путешествия. Его спина расслабилась, прижимаясь к маме. Его хобот стал мягким, как вареная макаронина, а уши растеклись по земле, как две теплые лужицы. Он представил, что плывет по медленной, спокойной реке забвения, и вода нежно держит его, не давая утонуть.
И тут к этим трем секретам добавился четвертый, его собственный, который он понял сам, глядя на жирафиху и львов. Он позволил своему разуму оторваться от земли и улететь высоко-высоко, туда, где пасутся облака и зреют звездные ягоды. Он представил место, где царит абсолютный мир, где все звери саванны играют вместе, где всегда светит ласковое солнце и никогда не бывает страшно.
Дыхание Ломи замедлилось. Вдох стал глубоким и длинным. Выдох — еще длиннее.
Его маленькое сердце забилось в один ритм с сердцем матери. Тук-тук… тук-тук…
Найя, почувствовав, что сын вернулся, сквозь сон ласково обняла его своим тяжелым, теплым хоботом, укрывая, словно одеялом. Она тихонько, едва слышно заурчала глубоко в груди, посылая ему свою любовь и защиту.
Секреты сработали. Великий сон, древний, как сама саванна, добрый и исцеляющий, наконец-то пришел к Ломи. Он не набросился на него, как хищник, а мягко взял на руки, как самая заботливая няня.
Слоненок провалился в глубокий, сладкий сон. Ему снились серебряные реки, в которых можно было купаться с облаками, снились бабочки размером с птиц, которые садились ему на уши и пели колыбельные. Ему снилось, что он летит над саванной, легкий, как пушинка, а внизу все его друзья — и лисичка, и хамелеон, и бегемот, и жирафиха — спят так же крепко и безмятежно, как и он сам.
А над ними, над всей спящей саванной, медленно плыла большая, круглая, серебряная луна, охраняя покой каждого существа. Ветер окончательно утих. Деревья замерли, перестав шелестеть листьями. Мир погрузился в абсолютную, священную тишину, в которой восстанавливались силы и рождались новые чудеса.
Впереди был новый день, полный открытий, игр и солнца. Но это будет завтра. А сейчас время остановилось.
Ломи спал. Мама спала. Саванна спала.
И каждый, кто найдет в себе силы закрыть глаза, раствориться в темноте, отпустить тяжесть дня и прислушаться к самому доброму звуку на свете, обязательно погрузится в этот волшебный, исцеляющий сон. Потому что сон живет внутри нас, и он всегда готов обнять того, кто готов ему довериться.
Спи, малыш. Спи крепко. Сладких, добрых снов. И пусть твоя саванна во сне будет такой же безопасной, теплой и прекрасной, как у маленького слоненка Ломи, нашедшего свой секрет великого покоя. Утро обязательно наступит, и солнце снова поцелует красную землю, но сейчас — время звезд, время тишины, время безмятежного, счастливого сна.
