Глава 1, в которой всё идет не по плану
В лесу, который вплотную подпирал спальный район города, утро начиналось по строгому расписанию. В 06:00 кричала сойка, которая считала себя диктором новостей. В 06:05 заводил свою бензопилу дворник-дятел. А в 06:10 Белка по имени Борис просыпался, потому что у него затекал хвост.
Борис был не просто белкой. Он был белкой-инженером. В то время как его сородичи тратили жизнь на банальный сбор орехов и панические забеги по веткам, Борис собирал из сосновых шишек, смолы и найденных в лесу деталей от чьего-то потерянного электросамоката сложные механизмы.
Его последней разработкой был «Гравитационный компенсатор».
— Гравитация — это скучно, — бормотал Борис, припаивая проводок от наушников к еловой шишке, которая служила ему аккумулятором. — Она тянет вниз. В ней нет полета души. Есть только падение. А падение — это для тех, кто не умеет планировать.
Борис мечтал о левитации. Не о том жалком планировании на кожистой перепонке, как у летяги Паши с соседнего клена. Паша был позором инженерной мысли. Он просто растопыривал лапы и падал, гордо называя это «парящим спуском». Борис же хотел зависать в воздухе. Сидеть на одном месте, пить свой утренний отвар из березового сока и смотреть на мир сверху вниз, не цепляясь когтями за кору.
Он надел на спину свой рюкзак из лопуха, в котором и находился компенсатор. Устройство выглядело как три шишки, связанные мхом и перемотанные синей изолентой (Борис нашел целый рулон в кустах, и это была его главная драгоценность). На голове у него красовались защитные очки, сделанные из половинок желудя.
— Активация! — пискнул Борис и нажал лапой на большую кнопку из шляпки гриба.
Внутри рюкзака что-то зажужжало. Шишки начали светиться тусклым синим светом. Борис подпрыгнул.
И упал. Прямо в муравейник.
Муравьи, которые как раз тащили дохлую гусеницу, от удивления бросили добычу и уставились на белку. — Извините, — пропыхтел Борис, выплевывая иголки. — Небольшая калибровка.
Он снова нажал кнопку. На этот раз его подбросило вверх на полметра, перевернуло в воздухе вверх тормашками и со всей силы приложило спиной о ствол сосны.
Сверху, с толстой ветки, свесилась летяга Паша. — Бу-га-га! — заржал он, держась за живот. — Борян, ты изобрел гравитационный магнит? Он притягивает тебя ко всем деревьям в радиусе километра! Смотри, как надо!
Паша оттолкнулся, расправил свои кожистые складки и плавно, как осенний лист, полетел к другому дубу.
Борис скрипнул зубами. — Смейся, Паша. Смейся. Когда я взломаю физику, ты будешь летать по расписанию. Вниз. Как и положено камням.
Глава 2, в которой появляется Кот Ученый
Проведя еще двенадцать неудачных попыток (одна из них закончилась купанием в ручье, а другая — случайным запуском в дупло к очень недовольному филину), Борис решил, что его гению нужен совет.
В их лесу жил Кот. Звали его, разумеется, Ученый. Он не был ни лесным, ни бродячим. Говорили, что его привезли дачники, а он сбежал, потому что устал от навязчивого сервиса. Кот лежал на толстой ветке старой липы, обмотанный в плед, связанный из мха и паутины, и делал вид, что читает электронную книгу. На самом деле это был просто плоский кусок коры, к которому кто-то прилепил светлячков.
— Мяу, — лениво сказал Кот, когда Борис, мокрый и пахнущий тиной, вскарабкался на соседнюю ветку. — Опять ты. Принес налоги?
— Какие налоги? — опешил Борис. — Налог на интеллектуальную собственность. Ты ходишь по моему лесу, дышишь моим воздухом и нарушаешь мой дзен. Плати шишкой.
Борис нехотя отдал самую жирную кедровую шишку. — У меня проблема фундаментального характера, — начал он, отжимая хвост. — Я пытаюсь отменить гравитацию. А она отменяться не хочет. Она меня бьет.
Кот приоткрыл один глаз. — Гравитация, Борис, — это базовая прошивка Вселенной. Ее писали очень давно, баг-репорты не принимаются. Зачем она тебе? У тебя же есть лапы. Цепляйся и лезь. Это и есть левитация, просто с приложением физических усилий.
— Это неэстетично! — возмутился Борис. — Я хочу зависнуть над поляной. Чтобы все белки внизу собирали орехи, смотрели на меня и думали: «Вот это уровень. Вот это просветление». Я хочу быть как тот йог с картинки, которого я нашел в мусорном баке у туристической тропы. Он сидел в воздухе!
Кот тяжело вздохнул, сполз с ветки и подошел к Борису. Он обнюхал его рюкзак из лопуха, фыркнул от запаха смолы и изоленты. — Твой компенсатор работает не так. Ты пытаешься толкать воздух. Но воздух — это просто курьерская служба. Он носит запахи шашлыка и не любит, когда его толкают. Тебе нужно не отталкиваться от земли, а договориться с пространством.
— Как это? — пискнул Борис. — Есть один древний артефакт, — Кот понизил голос до шепота. — Корневая Матрица. Она находится в корнях самого старого дуба. Если принести ей в дар что-то абсолютно бесполезное, но очень дорогое твоему сердцу, она может на пять минут отключить для тебя законы физики. Но будь осторожен. Если ты попросишь глупость, Матрица исполнит ее буквально. И гравитация может выключиться не только для тебя, но и для всего леса. Представь: летающие медведи, плавающие (в воздухе) бобры и сосны, растущие вниз. Хочешь такого апокалипсиса?
— Я буду аккуратен, — твердо сказал Борис. — Мне нужно только пять минут. Ровно столько, чтобы долететь до верхушки Главной Сосны, сделать там селфи на фоне облаков и спуститься.
Кот закатил глаза. — Белки… Вечно у вас селфи. Ладно, иди. И если превратишься в искусственный спутник Земли, я за тебя ответственности не несу.
Глава 3, в которой Борис идет к Корневой Матрице
Старый дуб выглядел так, будто его нарисовал художник, который очень любил мрачное фэнтези. Корни толщиной с удава вылезали из земли, образуя пещеры. Там было сыро, пахло грибами и вечностью.
Борис шел, подсвечивая себе дорогу фонариком из светлячка в банке. — Простите, — пищал он в темноту. — Я к вам по записи. У меня талончик на 08:15.
Из темноты раздался голос. Он не звучал ниоткуда, он звучал сразу везде, как эхо в животе. — Здравствуй, инженер. Я чувствую запах горелых транзисторов и отчаяния. Что ты хочешь отменить на этот раз?
— Только один закон, — поклонился Борис. — Закон всемирного тяготения. Лично для меня. Вот, это вам.
Он протянул вперед лапы. На них лежал его самый ценный предмет — тот самый моток синей изоленты. Борис берег его на случай, если придется чинить крышу Вселенной.
Корни дуба задрожали. Светлячок в банке нервно замигал. — Ты отдаешь то, чем связываешь свои безумные идеи? — спросила Матрица. — Ты смел или безумен. Хорошо. Я отключу для тебя притяжение к центру Земли на пять минут. Но помни: гравитация — это не только падение. Это то, что держит твой хвост на месте, а кровь — внутри вен. Не делай резких движений.
— Я как пушинка! — пообещал Борис.
— Время пошло.
Борис почувствовал, как что-то щелкнуло. Ощущение было странным. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки, к которой он был подключен невидимым проводом. Тяжесть исчезла.
Он подпрыгнул. И не приземлился.
Борис медленно поплыл вверх, раскинув лапы. Ветер нежно трепал его шерсть. Солнечный луч прошел сквозь его полупрозрачный рыжий хвост. Это было самое прекрасное чувство в мире. Он смеялся, и смех его звенел серебряными колокольчиками.
— Получилось! — кричал он, поднимаясь над кронами. — Я — космос! Я — мечта!
Внизу, на поляне, замерли звери. Заяц, который как раз пытался обмануть ежа в карты, выронил крапленую колоду из кленовых листьев. Медведь, делавший берлогу, выронил бревно. Бревно, вопреки всем законам, не упало, а медленно поплыло в сторону, грозя снести улей диких пчел.
— Это не по правилам! — возмутился снизу еж. — У меня флеш-рояль из желудей, а ты улетаешь от ответственности!
Глава 4, в которой гравитация идет на забастовку
Борис был на вершине блаженства. Он долетел до верхушки Главной Сосны. Ее иголки щекотали ему пузо. — Облака, — прошептал он. — Я в облаках.
Он достал из рюкзака плоский кусок коры, к которому приклеил липкой смолой фотографию себя в профиль. Это был его «смартфон». Борис принял самую грациозную позу, выставив мускулистые (по меркам белок) лапы вперед. — Улыбочку… Пик!
В этот момент он задел хвостом шишку. Шишка не упала. Она медленно, с достоинством поплыла в стратосферу.
Борис вспомнил слова Матрицы: «Гравитация держит кровь внутри вен». Ему стало немного не по себе. Он чувствовал себя как надутый воздушный шарик. Если Матрица обидится и отключит гравитацию для крови, он просто лопнет, как праздничный шарик на дне рождения у кабана.
— Так, пора вниз, — скомандовал себе Борис. — Нужно просто пожелать притяжения.
Он зажмурился и представил, как его лапы тяжелеют. Ничего не произошло. Он продолжал висеть. — Эй! — крикнул он вниз. — Матрица! Мы так не договаривались! Я хочу обратно быть тяжелым!
— Я не включаю, я только выключаю, — лениво ответил голос из дуба. — Ты просил отменить закон. Я отменила. Срок — пять минут. Осталось четыре пятьдесят. Разбирайся сам, инженер.
Борис запаниковал. Он начал грести лапами, как пловец, пытаясь «доплыть» до ветки. Воздух не поддавался.
Тем временем на земле нарастал хаос. Медведь, бросивший стройку, смотрел, как его недостроенная берлога медленно разлетается. Бревна, щепки и глина образовали в воздухе жутковатый плавающий конструктор. — Моя ипотека! — взвыл медведь. — Я за это еще кредит в Бобровом Банке не выплатил!
Летяга Паша, который до этого просто валялся на ветке и плевался вниз шелухой, вдруг обнаружил, что шелуха не падает. Она собирается в облако прямо у его морды. — Воздушная атака! — заорал Паша и попытался уплыть, но обнаружил, что тоже не касается ветки. Его кожистые перепонки поймали поток воздуха, и Паша, визжа, полетел по кругу, как осенний мусор.
— Борис, паразит! — кричал снизу еж. — Верни Землю на место! Мои карты улетают! У меня на руках три туза из дубовых листьев, а козырь — шишка — только что пробил стратосферу!
Борис посмотрел на свои лапы. Они не доставали до ветки сантиметров десять. Он был вне зоны доступа. И тут его инженерный мозг, работающий на чистом адреналине, выдал решение.
Гравитация — это не только падение. Это притяжение масс. Если он не может притянуться к ветке, значит, нужно создать массу, к которой притянется ветка.
Глава 5, в которой используется тяжелая артиллерия
Борис порылся в своем рюкзаке из лопуха. Орехи. Легкие, пористые, почти невесомые. Не годится. Смола. Липкая, но тоже не спасет. Провод от наушников. И тут он нащупал на дне то, что берег для особого случая.
Это был свинцовый грузик. Борис нашел его на берегу того же ручья, где чуть не утонул. Грузик выпал из сумки какого-то рыбака. Он был тяжелый, холодный и очень серьезный. Весом граммов сто. Для белки это вес золотого слитка.
Борис зажал грузик в зубах. Его сразу потянуло вниз. Но так как гравитации не было, его просто начало медленно переворачивать вниз головой. — Идеально, — прошепелявил он, выплюнув грузик на веревочку из паутины, которую тут же привязал к своему поясу.
Свинцовый шарик оказался под ним. Борис стал самым тяжелым объектом в радиусе пяти метров. Согласно законам физики (тем немногим, что еще работали), верхушка сосны, обладая хоть какой-то массой, должна была начать притягиваться к Борису со свинцом. Или Борис к ней. Главное — контакт.
Он начал медленно-медленно опускаться. — Есть контакт! — радостно пискнул он, когда его задние лапы коснулись коры.
Он вцепился в ветку всеми когтями. Ощущение твердой опоры под лапами было слаще любого меда. Борис прижался к сосне, дрожа от пережитого ужаса и восторга. Он сделал это. Он победил физику.
В этот момент пять минут истекли.
Глава 6, в которой всё падает
Это не было похоже на обычное падение. Это был звуковой удар. Гравитация вернулась. Причем вернулась она в очень плохом настроении, решив наверстать упущенное.
Все, что висело в воздухе, ринулось вниз. Облако березовой трухи, щепок и глины рухнуло прямо на медведя, идеально сформировавшись в готовую, хоть и немного грязную, берлогу. Медведь вылез из-под завала, отряхнулся и удивленно сказал: — А что, так можно было? Быстро и бесплатно. Надо уходить в сферу ЖКХ.
Тысячи шишек, листьев и одна дохлая гусеница, достигшая околоземной орбиты, метеоритным дождем обрушились на поляну. Еж, который пытался собрать свои летающие карты, был накрыт с головой «кленовым покером».
Летяга Паша, летевший по кругу на высоте третьего этажа, камнем рухнул в куст малины. — Я изобрел гравитацию заново! — простонал он из колючек. — Это больно. Патент мой!
Но хуже всего пришлось Борису. Он висел на ветке, вцепившись в нее мертвой хваткой. А прямо под ним, на веревочке из паутины, висел свинцовый грузик. Когда гравитация включилась, грузик весом в сто граммов решил исполнить свой долг перед физикой на полную катушку.
— Борис! — раздался снизу голос Кота Ученого, который даже не пошевелился за все это время, просто наблюдая, как с его пледа из мха осыпаются светлячки. — Ты забыл учесть вектор тяги!
БАМ! Грузик со всей дури ударился о ветку, на которой сидел Борис. Ветка, не рассчитанная на такие динамические нагрузки, с оглушительным треском сломалась.
Борис и грузик, крепко связанные паутиной, полетели вниз. Это было самое быстрое, самое законное и самое неотвратимое падение в истории леса.
Они пробили крону липы, распугав дроздов. Они проломили кустарник. Они приземлились. Точнее, грузик приземлился. А Борис, привязанный к нему, оказался в крайне неудобной, подвешенной позе: лапы вверх, хвост намотался на ухо Кота Ученого.
— Мяу, — флегматично сказал Кот, снимая с себя белку. — Ну и кто тут теперь йог?
Глава 7, в которой рождается новый бизнес
Борис лежал на спине, глядя в небо. Все кружилось. Из уха Кота торчали рыжие волоски от его хвоста. — Я жив, — прохрипел Борис. — Но гравитация меня унизила.
— Гравитация никого не унижает, — Кот потянулся и зевнул, показав набор идеальных клыков. — Она просто напоминает, что ты живешь на планете, а не в фантазиях. Ты хотел летать, чтобы на тебя смотрели снизу вверх?
— Да, — буркнул Борис.
— Посмотри наверх, — сказал Кот.
Борис повернул голову. Прямо над ним, на сломанной ветке, сидели все белки леса. Впереди стоял Паша, весь в колючках малины и березовых почках. Паша зааплодировал. За ним начали аплодировать остальные. — Это было лучшее шоу со времен падения метеорита! — проорал Паша. — Борян, ты реально отключил небо! Мы думали, мы все улетим вслед за ежовыми картами! Ты гений! Безумный, но гений!
Борис почувствовал, как его щеки (и щеки на морде) краснеют. — Правда? — пискнул он.
— А то! — Паша спрыгнул вниз. — Слушай, у меня к тебе коммерческое предложение. Мы тут организуем школу экстремального спуска. «Паша и сыновья». Но Паша — это не звучит. А «Борис и гравитация» — звучит солидно. Будешь главным инструктором. Научишь нас так же эпично падать.
Борис посмотрел на свой сломанный рюкзак из лопуха, на свинцовый грузик, на синее небо, которое больше не пыталось его поглотить.
— Я понял главную вещь, — медленно сказал он, принимая лапу Паши и поднимаясь. — Левитация — это скучно. Ты просто висишь. А в падении есть драйв. Есть адреналин. Есть сюжет!
— Золотые слова! — Кот Ученый, до этого дремавший, приоткрыл один глаз. — С вас шишка за консультацию. И еще одна — за то, что я не смеялся вслух, когда ты летел вниз. Это было сложнее, чем сохранять покер-фейс, когда медведь впервые узнал про ипотеку.
Борис достал из тайника в коре две самые лучшие кедровые шишки. — По рукам.
— По лапам, — поправил его Кот.
Вечером в лесу было шумно. Белки под руководством Бориса строили новую вышку для прыжков. Они использовали расчеты Бориса о массе и сопротивлении воздуха. Борис больше не пытался отменить гравитацию. Он начал ее уважать. Он понял, что гравитация — это не враг. Это страховочный трос, который просто не дает тебе улететь в скучные, пустые облака. А настоящая магия — это вовремя отпустить ветку и довериться ветру. Ну, или на крайний случай — иметь под лапой свинцовый грузик и моток синей изоленты. На всякий случай.
А Кот Ученый смотрел на этот муравейник сверху вниз, и в его желтых глазах впервые за сто лет плясали веселые искорки. Он понял, что иногда, чтобы познать дзен, нужно просто посмотреть, как белка пытается взломать Вселенную с помощью шишек и садится в лужу. В буквальном смысле.
