Часть первая. Чудо в ампуле Москва задыхалась в июльском смоге. Воздух над Садовым кольцом стоял жёлто-бурым киселём, в котором плавали частицы гари от торфяных пожаров и выхлопных газов.
Тайга не прощает слабости, но больше всего она ненавидит одиночество. Когда ты остаешься один среди вековых лиственниц, твой собственный разум становится твоим злейшим врагом.
Часть первая. Приглашение Андрей Волков никогда не верил в проклятия. Даже когда в студенчестве на практике в Крыму вскрыл древний амфорный склад и после этого у него трижды ломался автомобиль, а кошелёк
Часть первая. Арктическая станция «Барроу» Восемьдесят километров до ближайшего человеческого жилья. Триста двадцать — до города, где есть взлётная полоса, способная принять самолёт.
Домовенок Кузя и Великое Переселение: Тепло для Ламповой страны Сказка про то, как гаснут лампочки, а живой свет живёт в памяти Часть первая, где гаснет свет и наступает тишина В Наташином доме вечера всегда были тёплыми.
Сказка про то, как вода стала другом, а страх превратился в смех Часть первая, где Кузя боится мыться и прячется под ванной В Наташиной квартире была ванная комната.
Домовенок Кузя и Чунявка: Сладкая каша из хрустальной кастрюльки Сказка про то, как желания становятся липкими, а настоящая магия живёт в беспорядке Часть первая, где в доме пахнет не пылью, а ванилью
Домовенок Кузя и Нафаня с Переплуткой: Узелок на память Сказка про забытые слова, старый сундук и самую одинокую кикимору Часть первая, где Нафаня теряет то, чего не вернуть Утро выдалось туманным.
Письмо пришло ночью, не умещаясь в экран телефона, как будто кто-то впихнул в один абзац слишком много воздуха и тишины. Вверху — неприметный логотип, безликие буквы, больше всего похожие на швы на куртке.
Сказка про то, как пропадали вещи, а нашёлся самый тихий друг Часть первая, в которой Кузя не виноват, а все думают на него За московской кольцевой дорогой, за старыми трамвайными путями, в одном обыкновенном