Книжный Червь

Тучки небесные, вечные странники!Степью лазурною, цепью жемчужноюМчитесь вы, будто как я же, изгнанникиС милого севера в сторону южную. Кто же вас гонит: судьбы ли решение?

Нет! мир совсем пошел не так;Обиняков не понимают;Скажи не просто: ты дурак,–За комплимент уж принимают!Всё то, на чем ума печать,Они привыкли ненавидеть!Так стану ж умным называть,Когда захочется обидеть!

Сидел рыбак веселыйНа берегу реки,И перед ним по ветруКачались тростники.Сухой тростник он срезалИ скважины проткнул,Один конец зажал он,В другой конец подул. И, будто оживленный,Тростник заговорил –То голос человекаИ голос ветра был.

(Восточное сказание) В песчаных степях аравийской землиТри гордые пальмы высоко росли.Родник между ними из почвы бесплодной,Журча, пробивался волною холодной,Хранимый, под сенью зеленых листов,От знойных лучей и летучих песков.

(Из “Макбета” Ф. Шиллера) Первая Попался мне один рыбак:Чинил он весел сети!Как будто в рубище, бедняк,Имел златые горы!И с песнью день и ночи мракВстречал беспечный мой рыбак.Я ж поклялась ему давно,Что всё сердит меня одно…

Недаром она, недаромС отставным гусаром. 1831

В глубокой теснине Дарьяла,Где роется Терек во мгле,Старинная башня стояла,Чернея на черной скале. В той башне высокой и теснойЦарица Тамара жила:Прекрасна, как ангел небесный,Как демон, коварна и зла.

Не робей, краса младая,Хоть со мной наедине;Стыд ненужный отгоняя,Подойди – дай руку мне.Не тепла твоя светлица,Не мягка постель твоя,Но к устам твоим, девица,Я прильну – согреюсь я. От нескромного невеждыЗанавесь окно платком;

Мгновенно пробежав умомВсю цепь того, что прежде было,–Я не жалею о былом:Оно меня не усладило. Как настоящее, оноСтрастями бурными облитоИ вьюгой зла занесено,Как снегом крест в степи забытый.

Люблю, когда, борясь с душою,Краснеет девица моя:Так перед вихрем и грозоюКрасна вечерняя заря. Люблю и вздох, что ночью луннойВ лесу из уст ее скользит:Звук тихий арфы златоструннойТак с хладным ветром говорит.