Пролог: Пустота внутри
Токио никогда не спит. Даже в три часа ночи город гудит, переливается неоновыми огнями, дышит тысячами жизней. Но Дэндзи, стоя у окна своей новой квартиры на пятнадцатом этаже, чувствовал себя так, будто находится в звуконепроницаемой капсуле.
Рядом на столе остывала тарелка с почти нетронутым карри. Телевизор работал без звука, транслируя какое-то дурацкое варьете. Дэндзи смотрел на отражение в стекле — парень с растрепанными пепельными волосами и пустыми глазами. Бывший бездомный, бывший должник якудза, бывший никто. А теперь? Официальный охотник на демонов Бюро общественной безопасности. Стабильная зарплата. Собственная квартира. Три нормальных приема пищи в день.
Он должен был быть счастлив.
И где-то глубоко внутри он действительно ценил всё это. Понимал, что это — роскошь по сравнению с тем дерьмом, в котором он вырос. Но понимание не заполняло пустоту. Оно было как… как если бы ему дали самый лучший в мире тост, но забыли положить сверху что-нибудь вкусное.
Тост без варенья, — подумал Дэндзи, отходя от окна. — Вот что такое моя жизнь сейчас.
Похмелья после битв с демонами, госпитализация, бумажная волокита, отчеты для Макимы, которая смотрит на него своим вежливым, ничего не выражающим взглядом. Иногда ему казалось, что она видит сквозь него. Не как человек видит человека, а как… как смотрят на инструмент. На бензопилу.
Он сжал руку в кулак. Стартерная тяга дернулась где-то в груди — механический рефлекс Человека-бензопилы. Подавил его.
— Спи, дурак, — сказал он сам себе и рухнул на кровать, даже не раздеваясь.
Сон пришел быстро, но не принес облегчения. Ему снилась рыба с человеческими глазами, которая плавала по комнате, повторяя одни и те же цифры. Потом рыба взорвалась, и оказалось, что внутри нее — крошечный Пса, который махал лапкой.
Дэндзи проснулся в холодном поту и понял, что не помнит, когда в последний раз говорил с кем-то по-настоящему.
Глава 1: Телефонная будка и дьявол под зонтом
В тот день ливень обрушился на Токио внезапно, как тоска по воскресеньям. Дэндзи возвращался из супермаркета с пакетом дешевого рамэна (потому что даже с нормальной зарплатой привычка экономить не отпускала), когда небо просто раскололось. За три секунды он промок насквозь.
— Да ёб твою… — выдохнул он, влетая в первую попавшуюся телефонную будку.
Будка была старой, заляпанной объявлениями об эскорт-услугах и пропавших кошках. Внутри пахло мочой и железом. Дэндзи прижался спиной к стеклу, наблюдая, как вода заливает улицу. Его дешевые кроссовки хлюпали.
Нормальная жизнь, блин, — подумал он мрачно. — Сижу в телефонной будке, как бомж. Только что не сплю в мусорном баке.
Он уже начал набирать номер Аки, чтобы тот его забрал (Химэно бы засмеялась), когда заметил движение через мутное стекло.
К будке, сложив зонт, бежала девушка.
Дэндзи сначала не понял, что именно его поразило. Обычная школьная форма. Темные волосы, собранные в два аккуратных хвоста. Большие глаза. Но когда она открыла дверь будки, улыбнувшись смущенно и извиняюще, внутри что-то щелкнуло.
— Ой! — воскликнула она, видя, что будка занята. — Извините! Я просто хотела переждать дождь…
— Заходи, — выпалил Дэндзи быстрее, чем подумал. — Места… ну, тут в принципе есть.
Она вошла. Ростом чуть ниже него. От нее пахло дождем и — странно — корицей. Девушка отжала волосы, улыбнулась ему. Не той дежурной улыбкой, которую Дэндзи привык видеть от продавщиц или медсестер, а настоящей — с ямочками на щеках, со смущением, с чем-то очень живым.
— Я Резе, — сказала она просто. — Простите, что врываюсь в ваше убежище.
— Дэндзи, — кивнул он, сжимая пакет с рамэном. — И ничего страшного. Мне тоже… ну, не привыкать делить углы.
Она посмотрела на него с интересом — и это был взгляд, от которого у Дэндзи пересохло в горле. Потому что Макима никогда так не смотрела. Макима смотрела на него. Резе смотрела в него.
— Ты работаешь в этой школе? — спросил Дэндзи, кивая на форму.
Резе тихо рассмеялась — звук, похожий на перезвон колокольчиков в ветреный день.
— Нет. Форма… это просто. Мне она нравится. Носила по привычке, а потом перестала задумываться. Работаю я в кофейне, недалеко отсюда.
— Кофейня…
— Ты любишь кофе? — спросила она, наклоняя голову.
— Я люблю хлеб с…
Дэндзи запнулся. Хлеб с вареньем. То, что он мог позволить себе в детстве по праздникам. Но сейчас, с нормальной зарплатой, он мог пить нормальный кофе. Мог. Просто никогда не пробовал.
— Вообще-то, я не знаю, — признался он честно. — Не пробовал нормальный. Пичкали какой-то бурдой в лагере.
Она не поморщилась. Не отвела взгляд с сочувствием, от которого хочется провалиться сквозь землю. Просто кивнула, как будто он сказал, что предпочитает зеленые яблоки красным.
— Тогда я тебя угощу, — сказала Резе. — Когда дождь закончится. Моя смена заканчивается через час, но я могу сделать тебе что-нибудь особенное.
— Э-э… я не…
Не привык, чтобы ко мне относились по-человечески, — хотел сказать он, но не сказал.
— Спасибо, — выдавил он вместо этого. — Я… да. Было бы круто.
Дождь барабанил по крыше телефонной будки. Где-то далеко выла сирена скорой помощи. Дэндзи стоял в двух шагах от девушки, которая улыбалась ему, и впервые за очень долгое время не чувствовал пустоты.
Глава 2: Кофейня и первое касание
Кофейня называлась «Крошка» — маленькая, затерянная между прачечной и магазином канцелярии. Внутри пахло зернами и ванилью, играла тихая джазовая музыка. Дэндзи, который всю жизнь пил растворимую гадость или чай из пакетиков, чувствовал себя так, будто зашел в чужой сон.
Резе провела его к столику у окна — самого дальнего, почти скрытого фикусом в горшке. Пока она готовила напитки, Дэндзи рассматривал зал. Три столика, стойка, старый кот, спящий на подоконнике. Хозяйка — невысокая женщина с седыми волосами — кивнула ему с понимающей улыбкой и удалилась на кухню.
— Для тебя раф с соленой карамелью, — Резе поставила перед ним высокую кружку. — Мой фирменный. Я добавила туда немного… ну, секретного ингредиента. Попробуй.
Дэндзи осторожно отпил. Горячо. Сладко. Солоновато. И что-то еще — какой-то привкус, который он не мог описать. Как будто само утро превратилось в напиток.
— Вкусно? — спросила Резе, садясь напротив со своей кружкой черного кофе.
— Да, — выдохнул Дэндзи. — Я… никогда такого не пробовал.
Она улыбнулась своей улыбкой с ямочками.
— В этом и смысл. Пробовать новое.
Они просидели так несколько часов. Резе задавала вопросы — не как на допросе, не из вежливости. Она действительно слушала его ответы. Когда Дэндзи рассказывал о Почите, у нее навернулись слезы. Когда он неловко пошутил про свою любовь к груди, она расхохоталась — громко, заразительно, так что кот на подоконнике вздрогнул.
— Ты странный, — сказала она, вытирая слезы смеха. — Но в хорошем смысле. Настоящий.
Настоящий, — повторило эхо в голове Дэндзи.
Никто никогда так не говорил о нем. Он был Человеком-бензопилой. Был должником. Был чьим-то оружием. Но никто не смотрел на него и не думал «настоящий».
За окном стемнело. Город зажег фонари. Резе посмотрела на часы — старенькие наручные с треснувшим стеклом.
— Хочешь прогуляться? — спросила она. — Я знаю одно место. Секретное.
Дэндзи знал, что должен отказаться. Утром — патрулирование с Аки. Отчет для Макимы. Бюрократия. Но пустота внутри завыла так громко, что заглушила голос долга.
— Давай, — сказал он.
Той ночью они лазали через забор школы, плавали в бассейне под светом луны и смеялись так громко, как будто завтра не наступит никогда.
Глава 3: Притча о двух мышах
Они сидели на краю бассейна, болтая ногами в воде. Дэндзи чувствовал себя легким — невесомым, как пузырек воздуха. Рядом с Резе мир казался проще. Без демонов. Без долгов. Без Макимы.
— Дэндзи, — сказала она внезапно, глядя на отражение луны в воде. — Ты знаешь притчу о городской и деревенской мыши?
Он помотал головой. Резе вздохнула — не грустно, а задумчиво.
— Жили-были две мыши. Одна в городе, другая в деревне. Городская мышь пригласила деревенскую в гости — показать, как прекрасна городская жизнь. Дворец, сыр, безопасные норы… Но когда пришла деревенская, оказалось, что за роскошь нужно платить постоянным страхом. Кошки. Крысоловы. Люди с метлами. Деревенская мышь вернулась домой и сказала: «Лучше есть простую еду и быть свободной, чем жирно есть и дрожать в клетке».
Дэндзи нахмурился.
— Так что же лучше?
— А ты как думаешь? — спросила Резе, глядя ему прямо в глаза.
Он задумался. Клетка Бюро безопасности — с едой, крышей, безопасностью — или свобода? Та самая свобода, о которой он мечтал, когда каждый день рисковал головой?
— Я не знаю, — признался он. — Раньше я думал, что хочу нормальной жизни. Дом. Еда. Немного денег. А теперь…
— А теперь?
— А теперь я смотрю на эту жизнь и чувствую, что ем картон. Не знаю. Может, настоящий вкус как раз в риске?
Резе улыбнулась — странной, почти грустной улыбкой.
— Ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, Дэндзи.
— Эй!
Она рассмеялась, толкнула его в плечо. Дэндзи, не удержав равновесия, плюхнулся в воду. Вынырнул злой и мокрый — и увидел, как Резе смотрит на него сверху, смеется, протягивает руку.
Он взял ее за руку — и вдруг понял, что не хочет отпускать.
— Я думала… — начала Резе, но не закончила.
— Что?
— Ничего. Просто… иди сюда, мокрая мышь.
Она спрыгнула в бассейн сама, и они стояли в воде по пояс, и мир замер, и Дэндзи впервые за долгое время почувствовал, что его сердце бьется не только для того, чтобы качать кровь.
Глава 4: Фейерверк, предательство и голова, которая падает
Фестиваль фейерверков. Небо над Токио расцветало золотыми хризантемами и изумрудными пионами. Дэндзи и Резе стояли на мосту, держась за руки. Вокруг — сотни людей, смех, запах такояки, крики детей.
— Слушай, — начал Дэндзи, чувствуя, как в груди поднимается что-то огромное. — Я давно хотел сказать… Резе, я…
— Ты влюблен в меня, — закончила она за него. Голос — странный. Не тот мягкий, каким она говорила раньше. Более… плоский.
— Что? Ну, я… да. Наверное. То есть точно. И я подумал — может, мы могли бы…
— Могли бы что? — Она повернулась к нему. Улыбка — та же, но глаза… глаза изменились. В них больше не было ямочек, не было тепла. В них был холодный, расчетливый интерес, как у кошки, которая наконец загнала мышонка в угол.
Бах. Зеленый фейерверк.
— Сбежать вместе! — выпалил Дэндзи. — Я серьезно! Бросить эту работу, уехать куда-нибудь, где нет демонов, где только мы…
— Глупый, — мягко сказала Резе. — Очень глупый мальчик.
Она убрала руку. Сделала шаг назад. И тогда Дэндзи заметил — на ней больше не было той нежной, немного застенчивой девушки, с которой он плавал в бассейне. Вместо нее стоял кто-то совершенно иной.
— Резе… — начал он, но не договорил.
Потому что она улыбнулась — и от этой улыбки у него замерзла кровь.
— Мое сердце, — сказала она, и голос ее теперь звучал как треск линий электропередач перед обрывом. — Ты так наивен. Ты правда думал, что какая-то девушка из кофейни влюбится в тебя просто так?
— Я не… — Дэндзи отступил на шаг, но люди на мосту толкали его со всех сторон. — Резе, что происходит?
— Меня послали за тобой. За сердцем Человека-бензопилы. Всё это — кофейня, прогулки, твоя глупая притча о мышах — было просто… подготовкой.
В следующий момент она оторвала себе голову.
Дэндзи не закричал — не успел. Шея Резе разошлась по швам, как перезревший плод, и вместо крови оттуда хлынул огонь. Ее голова упала в реку под аккомпанемент очередного залпа фейерверков — бах, бах, бах — и взорвалась, подняв столб воды.
Из обрубка шеи выросла новая форма. Резе больше не была девушкой. Ее тело переплавилось, перестроилось — кожа стала серой, как динамитные шашки, волосы обратились в запалы. Она была красива в своей чудовищности — совершенное оружие уничтожения в обличье того, кого Дэндзи успел полюбить.
— Я — бомба, — сказала новая Резе, и голос ее гремел, как канонада. — Я — дьявол, который взрывает всё, к чему прикасается. И сейчас, Дэндзи… я прикоснусь к твоему сердцу.
Она шагнула к нему, оставляя на асфальте моста раскаленные следы. Люди закричали. Кто-то бросился в воду. Кто-то просто замер от ужаса.
И тогда Дэндзи дернул стартерную тягу.
Бензопилы вырвались из его рук и головы с механическим ревом, который заглушил и фейерверки, и крики. Он превратился — Человек-бензопила встал напротив Дьявола-Бомбы.
— Зачем? — прохрипел он голосом, в котором смешались металл и боль. — Зачем всё это было, если ты просто хотела меня убить?
— Убить? — рассмеялась Резе. Глаза ее горели, как фитили. — О нет, Дэндзи. Забрать твое сердце не значит убить тебя. Ты просто… перестанешь быть собой. Будешь вечно гореть внутри меня. Разве это не романтично?
Она метнула руку — та отделилась от тела, полетела в толпу, и взрыв разнес десяток человек в клочья. Кровь и кишки смешались с лепестками фейерверков.
— НЕТ! — заорал Дэндзи и бросился на нее.
Но Резе была быстрее. Увернулась, схватила его за руку — контакт, детонация. Дэндзи отбросило назад, его левая бензопила отлетела, искореженная. Боль была адской — не физическая, а та, что внутри. Та, которую я только начал чувствовать, теперь пытается меня убить.
Глава 5: Смерчи и акулы
К месту битвы подоспела подмога. Аки, Пауэр, Химэно (воскресшая? нет, другой охотник, похожий на нее). Агенты Бюро оцепили мост, открыли огонь из специального оружия.
Резе не обратила на пули никакого внимания.
— Демон-Тайфун, — крикнул Аки, хватаясь за меч, покрытый проклятыми шрамами. — Она вызвала его. Они работают вместе!
И действительно — из ниоткуда поднялся ветер. Не просто ветер — живое торнадо с глазами из молний. Тайфун завывал на сотни голосов, срывая крыши с домов, вырывая фонари, унося в небо машины и людей.
Резе встала на плечо Тайфуна, балансируя с ужасающей грацией.
— Это конец, Дэндзи! — прокричала она сквозь рев бури. — Отдай мне свое сердце!
Вокруг творился апокалипсис. Дэндзи, стоя на коленях среди обломков моста, смотрел на то, во что превратилась та девушка, с которой он целовался за два часа до этого. Она убивала его друзей. Убивала невинных людей. И она делала это с абсолютной безжалостностью.
Ну что, Дэндзи, — спросил он сам себя. — Тебе нравится «нормальная жизнь»? Вот она, твоя цена. Любая близость ведет к предательству.
Но где-то внутри, в самой глубине, где жил Почита, вспыхнула искра ярости.
— Аки! — заорал Дэндзи. — Мне нужно отвлечение!
Аки кивнул, не задавая вопросов. Он вступил в бой с Тайфуном, разрезая воздух проклятыми клинками. Пауэр, где-то сбоку, превратила кровь в гигантский молот и обрушила на Резе.
Бесполезно. Резе взорвала молот вместе с частью моста. Пауэр отлетела в реку.
— Бимо! — закричал Дэндзи. — ПОРА!
Из воды вырвался Демон-Акула — огромный, белый, с десятками рядов зубов. Бимо, который стал союзником Дэндзи, раскрыл пасть.
Дэндзи прыгнул. Влетел прямо в глотку акулы — и в следующее мгновение Бимо выстрелил им, как торпедой. Дэндзи летел, его цепи — металлические тросы, закрепленные на бензопилах — выстрелили вперед, вцепились в плечо Тайфуна.
Вращение. Смертельная карусель.
Дэндзи, подвешенный на цепях, вращался вокруг Тайфуна, его бензопилы вгрызались в тело демона. Ветер резал лицо, воздух нечем было дышать, но он не отпускал. Резе метала в него взрывные снаряды, но Дэндзи уворачивался, используя инерцию.
— Сдайся! — крикнула Резе, срывая с себя часть грудной клетки и швыряя в него, как гранату.
Дэндзи отпустил цепи — упал — взрыв прошел над головой — перекатился — снова прыгнул.
Вспомни, — прошептал внутренний голос. — Вспомни, что она говорила. В бассейне.
«Во время ночного заплыва в школьном бассейне…»
Бассейн. Вода.
Ее способности к взрывам нейтрализуются водой.
— Бимо! — заорал Дэндзи. — Отведи их к реке!
Акула взревела, врезалась в Тайфуна, вынуждая его двигаться. Резе, потеряв равновесие, полетела в сторону воды.
Дэндзи рванул за ней. По обломкам. По телам. По горящему асфальту.
Они упали в реку одновременно.
Глава 6: Под водой и сквозь слезы
Под водой мир был другим. Тихим. Медленным. Идеально спокойным.
Резе пыталась взорваться — но вода гасила детонацию, превращая разрушительную мощь в безобидные пузырьки. Она билась, как рыба в сети, но Дэндзи держал ее, вцепившись в извивающееся тело.
Она не может причинить мне вред здесь, — понял он. — Здесь я сильнее.
Он ударил. Бензопила вошла в плечо Резе — кровавое облако разошлось в воде. Она дернулась, попыталась укусить его — он уклонился. Еще удар. В ногу. В руку. Каждый взмах цепи отсекал часть дьявола-бомбы, и Резе становилась все меньше, все тише, все человечнее.
Она переставала взрываться. Ее кожа возвращала нормальный цвет. И в какой-то момент — Дэндзи не понял, когда именно — она перестала сопротивляться.
Они всплыли на поверхность, потому что Дэндзи уже не мог держать ее под водой. Потому что он сам тонул — в слезах, в ярости, в чем-то, что не умел назвать.
Они выкатились на берег. Мокрые. Разбитые. Ночное небо над ними очистилось от Тайфуна, который рассыпался, потеряв напарницу.
Резе лежала на песке, глядя на звезды. Ее тело — снова человеческое, снова то самое, которое он целовал на фестивале — было изрезано, переломано, но всё еще дышало.
— Добей меня, — прошептала она. Голос больше не гремел. Он был просто тихим. Обычным. — Твоя работа. Добей демона.
Дэндзи стоял над ней. Бензопилы втянулись обратно — он снова был просто парнем в разорванной одежде, по уши в грязи и крови.
Он смотрел на нее и вспоминал:
Телефонную будку.
Кофе с соленой карамелью.
Школьный бассейн под луной.
Притчу о двух мышах.
И эти дурацкие ямочки на щеках, когда она смеялась.
— Почита, — сказал он вслух, обращаясь к тому, кто жил в его сердце. — Прости меня.
Он опустился на колени рядом с Резе.
— Я не убью тебя.
Она моргнула. В ее глазах — впервые за всё время — промелькнуло что-то настоящее. Не холодная расчетливость. Удивление.
— Ты…
— Мои чувства были настоящими, — перебил Дэндзи. Голос дрожал, но он заставил себя говорить. — Всё это — я не притворялся. Ты сказала, что я глупый. Наверное, ты права. Но я не могу просто… я не могу выкинуть то, что было.
Резе смотрела на него, как будто видела впервые. Не Человека-бензопилу. Не цель. Не сердце, которое нужно забрать.
А его. Дэндзи. Дурака, который влюбился в девушку в телефонной будке и даже теперь, когда она пыталась его убить, не мог ее возненавидеть.
— Давай сбежим, — сказал он. — Я серьезно. Не как ты планировала. Не с моим сердцем. А просто… сбежим оба. Ты перестанешь быть их оружием, я перестану быть их бензопилой. Найдем место, где нет ни Бюро, ни твоих хозяев.
Она рассмеялась — тихо, болезненно, почти беззвучно.
— Ты ненормальный.
— Знаю.
— За мной придут. Они не отпустят меня.
— Тогда мы будем драться. Или прятаться. Или… я не знаю. Что-нибудь придумаем.
Резе закрыла глаза. Песок на ее лице смешался с водой — то ли речной, то ли слезной.
— Сумасшедший, — повторила она слабеющим голосом. — Глупый маленький…
Она потеряла сознание.
Эпилог: Семь дней в кофейне
Дэндзи не сдал ее Бюро.
Он унес Резе — несмотря на протесты Аки, несмотря на приказы Макимы (которые, как ни странно, оказались удивительно снисходительны — «Она тебе еще пригодится, Дэндзи-кун»). Он спрятал ее в заброшенном здании, перевязал раны, сидел рядом, пока она приходила в себя.
Через три дня Резе очнулась. Увидела Дэндзи, спящего на стуле рядом с кроватью.
— Ты всё еще здесь, — прошептала она.
Он открыл глаза.
— А куда я денусь?
Она снова могла ходить через пять дней. Через семь — они стояли у той самой кофейни «Крошка», которая всё еще работала, несмотря на разрушения в квартале.
— Ты обещал ждать, — сказал Дэндзи, глядя на дверь. — В тот день, на фестивале, я не успел договорить. Но я обещаю сейчас. Я буду ждать тебя здесь. В этой кофейне. В определенное время. Каждый день.
Резе посмотрела на него. В ее глазах больше не было холода. Была тоска. Было сомнение. Было что-то очень похожее на страх.
— Если я не приду…
— Ты придешь.
— Откуда такая уверенность?
Дэндзи улыбнулся. Не своей обычной дурацкой улыбкой, а какой-то другой — тихой, почти мудрой.
— Потому что городская мышь поняла, что в клетке тоже можно быть счастливой, если клетка выбрана по любви. А деревенская мышь поняла, что свобода без того, кого любишь, — это просто одиночество.
Резе отвернулась. Ее плечи дрожали.
Она ушла. Просто развернулась и ушла, оставив Дэндзи одного перед витриной кофейни, на которой крупными буквами было написано «Открыто».
Он вошел внутрь. Та самая хозяйка с седыми волосами подала ему раф с соленой карамелью. Кот на подоконнике даже не поднял головы.
Дэндзи сел у окна, откуда была видна улица, и начал ждать.
Он не знал, сколько продлится это ожидание. Месяц. Год. Десять лет.
Но он знал одну вещь точно:
Когда дьявол-бомба наконец войдет в эту дверь — и она войдет, потому что Дэндзи чувствовал это нутром, всей своей глупой, наивной, неистребимой верой в то, что даже самые разрушительные существа заслуживают второй попытки, — он сделает ей самый лучший кофе в мире.
А потом они сбегут.
По-настоящему.
КОНЕЦ
После титров:
Темная комната. Человек в костюме говорит по телефону:
— Мы потеряли агента «Бомба».
Пауза. Голос в трубке отвечает:
— Никого мы не потеряли. Просто… она взяла отпуск. Дайте ей время. Человек-бензопила дороже, чем мы думали. В конце концов, у него есть то, что никто из нас не сможет купить.
— И что же?
— Сердце, которое продолжает биться даже после того, как его пытались взорвать.
Щелчок. Трубка положена.
Тьма.
