Алый поросёнок из подвала заброшенной больницы Хотите узнать, что ждёт вас в тёмном подвале недостроенной психбольницы? Готовьтесь к ужасу, который дети пережили наяву. Читать эту историю удобно прямо здесь и сейчас — нажмите, если осмелитесь.
«Он был цвета сырого мяса — яркий, блестящий, словно с него только что содрали кожу. И он бежал прямо на меня, не издавая ни звука».
Глава 1. Дракон и хвост
Октябрь в наших краях всегда пахнет прелыми листьями, дымом печей и мокрой глиной. В 2001 году осень выдалась слякотной: дожди развезли грунтовку, и в низинах стояла рыжая вода. Но нам, пацанам, было всё равно. Главное — каникулы, свобода и недостроенная больница на окраине.
Взрослые называли её «недостроем». Кирпичная трёхэтажная коробка с пустыми оконными проёмами, ржавыми балками и чёрным провалом подвального этажа. Она торчала на краю берёзовой рощи, как гнилой зуб. Ходили слухи, что стройку заморозили ещё при Горбачёве, когда деньги кончились. А ещё говорили, что в подвале во время войны было бомбоубежище, и там кто-то умер. Но нас это не останавливало.
Мне было девять. В компании я был самым мелким — все старшие на голову выше, плечистее, смелее. Меня брали играть только потому, что я был шустрым и умел прятаться в самых узких щелях. В тот день нас собралось пятнадцать человек. Серый, самый старший, предложил:
— В «дракона»? Водящий — голова. Кого поймает, тот становится хвостом. Держимся за пояс, ловим цепью.
Правила простые: голова ловит, пойманный цепляется сзади, и чем длиннее хвост, тем труднее убегать. Играть на стройке было опасно — повсюду арматура, битый кирпич, провалы. Но в этом и был кайф.
— Разбегайтесь! — крикнул Серый, и все бросились врассыпную.
Я рванул к дальнему корпусу, туда, где росли кусты бузины и можно было залечь в высокую траву. Но не успел добежать: сзади налетел Лёха, схватил за шиворот.
— Всё, Жека, ты хвост. Держись за меня.
Я ухватился за его куртку. Цепочка росла: через десять минут нас было уже пятеро. Мы, как змея, сновали между бетонными блоками, пытаясь окружить убегающих. Я бежал в хвосте, спотыкаясь о камни, но старался не отставать.
В какой-то момент цепь разорвалась: впереди упали, я отцепился. Меня отбросило к стене. Отдышавшись, я понял, что остался один. Остальные унеслись за угол, крики стихли.
Я прислушался. Тишина. Только где-то капает вода и шуршит сухая трава.
И тут я заметил вход в подвал. Чёрная дыра в бетонном основании, из которой тянуло холодом и чем-то приторно-сладким, как гниющие яблоки. Правилами спускаться туда было строго запрещено — Серый за это мог и в лоб дать. Но мне показалось, что кто-то мелькнул у входа.
«Витька, наверно, спрятался», — подумал я. — «Спущусь, осалю, будет знать, как нарушать».
Я шагнул к проёму.
Глава 2. Алый беглец
Внутри было темно, хоть глаз выколи. Только слабый свет сочился сквозь щели в перекрытии, выхватывая из мрака куски арматуры и груды строительного мусора. Я сделал шаг, другой. Воздух стал влажным, тяжёлым.
И тут я услышал звук.
Цок-цок-цок.
Быстрый, частый стук копыт по бетону. Он приближался.
Из темноты прямо на меня выбежал поросёнок.
Он был алый. Яркий, блестящий, цвета свежего мяса. Не розовый, не бурый, не пятнистый — именно алый, словно его облили красной краской, которая ещё не высохла. Свет из щели упал на него, и я увидел, как блестит его шкура, будто покрытая слизью.
Он бежал быстро, смешно перебирая ножками, но в его движении не было ничего смешного. Что-то неправильное, неестественное.
Я заорал.
Крик вырвался из горла, ударился о бетонные стены, вернулся эхом. Я попятился, споткнулся, упал на спину.
Поросёнок пробежал мимо меня, даже не задев. Я повернул голову и увидел, как он забежал за одну из опорных колонн.
И исчез.
Просто растворился в воздухе. Не спрятался, не нырнул в дыру — его не стало.
На мои крики прибежали Макс и Аня. Они выскочили из-за кучи щебня, запыхавшиеся.
— Ты чего орёшь? — выдохнул Макс.
— Там!.. — я трясущейся рукой показывал в темноту. — Поросёнок! Алый! Он бежал на меня!
Аня подняла брови.
— Какой поросёнок?
— Алый! — выкрикнул я. — Он был весь красный, блестящий! И он исчез! За колонной!
Макс и Аня переглянулись. Страха в их глазах не было — только любопытство.
— А давай посмотрим? — предложила Аня.
— Ты с ума сошла? — фыркнул Макс. — Там темно.
— Ну и что. У меня фонарик есть.
Аня достала из кармана маленький фонарик на батарейках. Щёлкнула кнопкой. Луч прорезал темноту, высветил бетонный пол, ржавые трубы, обломки кирпичей.
Поросёнка нигде не было.
— Наверное, в дыру какую залез, — неуверенно сказал Макс.
— Не было там дыры, — прошептал я. — Он просто… растаял.
И тут мы все трое услышали звук. Из глубины подвала донёсся короткий, сдавленный визг.
Мы заорали.
Глава 3. Ванночка
На наши крики сбежались остальные. Тяжело дыша, Серый растолкал толпу:
— Что за шум?
Мы сбивчиво рассказали про алого поросёнка, про его исчезновение, про визг.
— Вы чего, грибов наелись? — хмыкнул Лёха.
— Нет! — выкрикнул я. — Я сам видел! Он был настоящий!
— Ага, призрак свиньи, — заржал кто-то.
Но Макс вдруг сказал тихо:
— Мы все трое слышали визг. Это не глюки.
Смех стих.
— Ладно, — вздохнул Серый. — Спустимся, проверим. Если наврали — сами будете дракону хвостами до ночи.
Кто-то притащил длинные доски, бросили их через провал вместо лестницы. Серый, Лёха и ещё двое старших спустились первыми. Мы стояли наверху, вцепившись в края досок, и прислушивались к их голосам, глухим и далёким.
Прошло минут десять. Снизу раздался свист.
— Эй, мелюзга! — крикнул Серый. — Давайте вниз! Только по одному, аккуратно!
Мы переглянулись. Аня вцепилась мне в руку.
— Не хочу, — прошептала она.
Но любопытство пересилило. По одному, на трясущихся ногах, мы спустились.
Подвал оказался огромным, с низким сводчатым потолком, подпёртым рядами бетонных колонн. Свет фонариков выхватывал из мрака влажные стены, покрытые пятнами плесени, ржавые трубы, груды мусора. Пахло землёй, сыростью и чем-то сладковато-тошнотворным.
Старшие стояли в кругу, опустив фонари. Мы подошли.
Перед ними стояла детская эмалированная ванночка. Старая, с облупившейся белой эмалью, покрытая бурыми потёками. Внутри что-то лежало.
Я сделал ещё шаг.
В ванночке лежали две отрубленные головы.
Свиньи. Большая, с закрытыми глазами и обвисшими ушами. И маленькая — поросёнка. Глаза его были широко открыты, рот приоткрыт, будто он застыл в немом крике. Шея заканчивалась рваным, тёмным срезом.
И голова поросёнка была алой.
Глава 4. Бегство
Не помню, как я выбрался наружу. Кажется, я орал. Мы орали все. Кто-то спотыкался, кто-то падал, обдирая колени и ладони. Доски прогибались под ногами. Сзади несся общий вой, и в этом вое я не мог отличить свои крики от чужих.
Мы вылетели на пустырь и понеслись прочь от больницы, не разбирая дороги. Я бежал, не оглядываясь, и мне казалось, что за мной всё ещё цокают копытца. Быстро-быстро, в такт моему сердцу.
Кто-то из взрослых, видевших нашу паническую толпу, вызвал милицию.
Потом были вопросы, протоколы, испуганные лица родителей. Милиционеры долго осматривали подвал, выносили ванночку, что-то фотографировали. Нас допрашивали по одному, и я повторял, как заведённый:
— Алый поросёнок. Он бежал. А потом исчез.
— Тебе показалось, — устало говорил следователь, потирая переносицу. — Это тень. Или кошка. С перепугу всякое привидится.
Но я знал, что видел.
На следующий день старшие узнали: ночью, накануне, из свинарника при местном психоневрологическом интернате (ПНИ) были украдены свинья и поросёнок. Кто-то перелез через забор, зарезал животных и унёс туши. А головы оставил в подвале. В той самой детской ванночке.
И вот тут стало ещё страшнее.
Потому что если ночью украли и свинью, и поросёнка, и обоим отрубили головы…
То кого я видел у входа в подвал?
Глава 5. Что это было
Прошло много лет. Я вырос, уехал из посёлка, но каждый раз, вспоминая тот день, чувствую, как холодеют пальцы.
Алый поросёнок.
Есть версия, что это был освежёванный поросёнок. Если снять с животного кожу, обнажаются мышцы, и на свету они кажутся ярко-красными. Но тот, кого я видел, был целым. Не ободранным. Он был гладким, блестящим, будто покрытым слизью.
И он исчез за колонной.
Старшие, которые спускались первыми, рассказывали потом, что ванночка была тёплой. Словно ею только что пользовались. И на дне её была какая-то жидкость — не вода, а что-то густое, тёмно-красное, оставившее на эмали розовые разводы.
Милиция тогда списала всё на сатанистов. Мол, секта в лесу, жертвоприношения, кражи скота. Но в посёлке ходили другие слухи.
Говорили, что в недостроенной больнице ещё при Советах умерла девочка — дочь прораба. Её будто бы укусила свинья, и она с тех пор боялась и ненавидела этих животных. А после смерти её дух поселился в этих стенах.
Ещё говорили, что в подвале иногда находят перья, свечи и куски сырого мяса.
И ещё говорили, что алый поросёнок — это не зверь. Это душа убитого животного, которая не может уйти, потому что её принесли в жертву. Она бегает по руинам, ищет выход и попадается на глаза только детям.
Потому что дети ещё видят то, что взрослые разучились замечать.
Глава 6. Эпилог. Цокот в ночи
Больницу снесли в конце двухтысячных. Говорили, что бульдозеристы долго не могли работать: то техника ломалась, то люди жаловались на головные боли. Когда ковш экскаватора вгрызся в фундамент, подвал завалили первым.
Я уехал из посёлка, поступил в техникум, потом в институт. Женился, завёл детей. Почти забыл.
Но иногда мне снится сон.
Будто я снова стою у входа в подвал. Снова слышу цокот копыт. И снова из темноты на меня бежит алый поросёнок.
Только теперь он не исчезает за колонной.
Он останавливается прямо передо мной. Смотрит. Открывает рот.
И говорит человеческим голосом:
— Ты меня видел. Я тебя помню.
А потом он улыбается.
И я просыпаюсь с криком, который, кажется, всё ещё мечется между бетонными стенами недостроенной больницы.
