В ночь, когда Лейла должна была стать женой шейха Рамира аль-Надира, над пустыней поднялась песчаная буря.
Она началась внезапно. Еще час назад дворец сиял огнями, мраморные террасы были усыпаны белыми розами, а в фонтанах плавали лепестки жасмина. Музыканты играли старинную мелодию, гости смеялись, слуги торопились выполнить последние распоряжения
Но затем ветер ударил в высокие окна, словно требуя впустить его внутрь.
Лейла стояла перед зеркалом в свадебной комнате и смотрела на отражение, не узнавая себя.
На ней было платье цвета слоновой кости — легкое, расшитое серебряными нитями. В волосах мерцала тонкая диадема. На запястьях звенели браслеты, подаренные семьей жениха.
Все вокруг говорило о счастье.
Только ее сердце молчало.
— Ты прекрасна, — сказала служанка Амира, поправляя фату. — Даже луна сегодня побледнеет от зависти.
Лейла улыбнулась из вежливости.
— А если я не хочу быть прекрасной невестой?
Амира замерла.
— Госпожа…
— Если я хочу просто быть Лейлой?
Служанка опустила глаза. Ответа не требовалось.
В королевстве Нур-аль-Хайя решения о судьбе дочерей влиятельных семей принимались задолго до того, как те успевали понять, чего хотят сами. Лейла была единственной дочерью министра торговли. Ее брак с шейхом Рамиром должен был объединить две могущественные семьи, укрепить торговые пути и прекратить спор о караванных землях.
Рамир был красив, богат и безупречно воспитан. Он никогда не повышал на нее голоса, присылал редкие книги, однажды подарил ей коня цвета темного меда.
Но он смотрел на нее так, будто уже обладал ею.
Не как женщиной, которую хотел узнать.
Как частью договора.
Лейла подошла к окну. За стеклом дворец исчезал в мутной стене песка. Факелы во дворе гасли один за другим.
— Буря усилится, — сказала Амира. — Может быть, церемонию перенесут.
— Нет, — ответила Лейла. — Они проведут ее даже в пустыне, если придется.
Она знала: через полчаса отец придет за ней.
Еще через час произнесут клятвы.
А утром она проснется женой человека, которого не любила.
Лейла закрыла глаза. Внутри нее словно лопнула тонкая нить, удерживавшая страх.
— Амира, — тихо сказала она, — ты доверяешь мне?
Служанка посмотрела на нее и сразу все поняла.
— Что вы задумали?
— Сбежать.
— Во время бури?
— Именно во время бури.
— Вас будут искать.
— Пусть.
— Ваш отец…
— Он уже решил, что моя жизнь принадлежит ему. Я не обязана позволять ему отдать ее другому.
Амира долго молчала, затем открыла маленький сундук у стены и достала оттуда темный плащ.
— Наденьте. В старом крыле есть потайная лестница. Но охрана у конюшен.
— Я справлюсь.
— Нет, — раздался голос из-за двери.
Обе женщины обернулись.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Рамир.
Он был без праздничного головного убора, в черном камзоле, расшитом золотом. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах не было ни капли прежней мягкости.
— Я слышал достаточно, — произнес он.
Лейла выпрямилась.
— Тогда ты слышал, что я не хочу выходить за тебя.
— Я слышал, что ты испугалась.
— Нет. Я поняла, чего не хочу.
Рамир сделал шаг вперед.
— Ты не понимаешь последствий. Если этот союз сорвется, пострадают обе семьи. Начнутся новые споры. Торговые караваны остановятся. Люди останутся без работы.
— Значит, я должна отдать себя, чтобы все остальные могли спокойно спать?
— Ты должна исполнить долг.
— Долг не дает тебе права распоряжаться моей волей.
В его взгляде вспыхнуло раздражение.
— Ты станешь моей женой через несколько минут.
— Только если я сама соглашусь.
Рамир резко поднял руку.
— Запереть ее.
Охранники появились в коридоре.
Амира бросилась к Лейле, но двое мужчин оттеснили ее. Лейла отступила к окну, чувствуя, как холодеют пальцы.
Она не рассчитывала на это.
План был прост: переодеться, спуститься по лестнице, добраться до конюшен и уехать к северным воротам, пока буря не позволит различить следы. Но теперь путь был отрезан.
Рамир подошел ближе.
— Когда буря утихнет, ты поблагодаришь меня за то, что я остановил твою глупость.
Лейла посмотрела на него и впервые увидела не будущего мужа, а человека, который считал неповиновение болезнью, которую можно вылечить силой.
— Я никогда тебя не поблагодарю.
Он кивнул охране.
В этот момент во дворце погас свет.
Раздался грохот. Где-то разбилось окно. Ветер ворвался в коридор, подхватив занавеси. Люди закричали. Охранники отвлеклись всего на несколько секунд — но Лейле этого хватило.
Она схватила с туалетного столика тяжелую серебряную шкатулку и ударила ближайшего стражника по руке. Тот выругался и отступил. Амира толкнула второго. Лейла распахнула дверь в служебный проход и побежала.
— Лейла! — крикнул Рамир. — Остановись!
Она не остановилась.
В темноте дворца ее шаги тонули в шуме бури. За спиной слышались голоса, приказы, топот ног. Лейла подняла юбки и неслась по узкому коридору, который помнила с детства.
Старая лестница находилась за гобеленом с изображением сокола.
Она отодвинула ткань, нашла каменную ручку и потянула. В стене открылся проход.
Лейла спустилась вниз, стараясь не думать о том, что будет, если ее схватят. На нижнем этаже было холодно и пахло пылью. Она пробежала мимо пустых кладовых, выскочила во двор и направилась к конюшням.
Буря ослепляла. Песок хлестал лицо, забивался под воротник. Лейла почти ничего не видела.
И вдруг кто-то схватил ее за руку.
Она вскрикнула и попыталась вырваться.
— Тише!
Незнакомец притянул ее под навес конюшни.
Лейла ударила его локтем, но мужчина увернулся. В слабом свете фонаря она увидела высокий силуэт, темную одежду и глаза, в которых отражался огонь.
— Если ты закричишь, люди Рамира найдут тебя прежде, чем ты доберешься до ворот.
— Откуда ты знаешь мое имя?
— В этом дворце все знают, кто ты.
— Кто ты?
— Человек, который может вывести тебя отсюда.
— Почему я должна тебе доверять?
— Не должна.
Он отпустил ее.
— Можешь вернуться во дворец и выйти замуж за человека, который собирался запереть тебя. Или можешь сесть на лошадь и рискнуть.
За спиной снова раздались крики.
Лейла посмотрела в сторону дворца, затем на незнакомца.
— Если ты причинишь мне вред…
— Ты закричишь. Ударишь. Убежишь. У тебя достаточно характера, чтобы сделать все это сразу.
Несмотря на страх, она почти улыбнулась.
— Ты слишком много говоришь.
— А ты слишком долго выбираешь.
Он подвел к ней гнедую кобылу. На спине животного лежало седло, а рядом стоял еще один конь — черный, огромный, с серебряной отметиной на лбу.
Лейла взобралась в седло. Незнакомец вскочил на своего коня и повел их через задние ворота.
Снаружи буря поглотила весь мир.
Несколько минут они ехали почти вслепую. Лейла держалась за гриву, пытаясь не упасть. Мужчина двигался впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что она рядом.
Песок ревел, будто тысячи голосов преследовали их.
Наконец впереди показалась темная линия скал.
Они направились к узкому ущелью. Там ветер был слабее, а под навесом камней стояла небольшая хижина.
Мужчина спешился и помог Лейле сойти.
— Мы остановимся здесь до рассвета.
— Кто ты? — повторила она.
Он снял с лица платок.
Лейла узнала его не сразу.
Шейх Кадир аль-Марван.
Правитель соседнего княжества, единственный человек в Нур-аль-Хайя, которого ее отец считал соперником. Кадир славился независимым нравом, резкими решениями и тем, что никогда не заключал сделок, не проверив каждую деталь.
О нем говорили многое.
Что он жесток.
Что однажды бросил вызов целому совету старейшин.
Что он не доверяет женщинам и не позволяет никому приближаться к себе.
Но сейчас перед Лейлой стоял не легендарный правитель. На его щеке была кровь, одежда покрыта песком, а в руках он держал одеяло, которое протянул ей.
— Ты меня украл? — спросила она.
Кадир посмотрел прямо ей в глаза.
— Нет.
— Но ты вывез меня из дворца.
— Я вывез тебя от людей, которые удерживали тебя против воли.
— И куда ты собираешься меня отвезти?
— В безопасное место.
— А потом?
— Потом ты решишь сама.
Лейла сжала одеяло.
— Почему ты помог?
Кадир отвел взгляд.
— Потому что услышал спор в коридоре.
— Ты был во дворце?
— Твой отец пригласил меня на свадьбу. Он хотел показать всем, что заключил союз с Рамиром. Я пришел не ради праздника.
— Тогда ради чего?
— Ради правды.
Он снял перчатки и сел у стены.
— Несколько недель назад мои караваны начали исчезать. Нападения происходили на землях, которые контролирует семья Рамира. Я предположил, что кто-то хочет спровоцировать конфликт между нами. Сегодня я получил доказательства.
— Какие?
— Приказ с печатью Рамира. Он планировал нападения, чтобы обвинить мое княжество и заставить совет передать ему военное командование.
Лейла почувствовала, как в груди становится тесно.
— Ты уверен?
— Да.
— Почему не рассказал моему отцу?
— Потому что твой отец подписал торговый договор с Рамиром. Он бы уничтожил доказательства, а меня назвал бы врагом.
— Но если Рамир хотел войны, зачем ему жениться на мне?
— Чтобы получить влияние в твоей семье. После свадьбы он стал бы фактическим хозяином торговых путей.
Лейла опустилась на камень.
Песок тихо стучал по крыше хижины.
Она вспомнила спокойное лицо Рамира, его уверенность, его слова о долге. Он не просто хотел жениться на ней. Он хотел использовать ее имя, связи и состояние.
— Ты спас меня, чтобы сорвать его планы? — спросила она.
— Сначала — да.
— А теперь?
Кадир замолчал.
Впервые за всю ночь на его лице появилась растерянность.
— Теперь я не уверен.
— В чем?
— В том, что смогу отвезти тебя обратно.
— Я не просила отвозить меня обратно.
— Ты понимаешь, что будет дальше? Твой отец объявит, что тебя похитили. Рамир потребует вернуть невесту. Мои враги воспользуются этим, чтобы начать войну.
— Не называй меня невестой, — резко сказала Лейла. — Я не стала его женой.
— Для них стала.
— Тогда пусть впервые ошибутся.
Кадир посмотрел на нее долгим взглядом.
— Ты всегда так легко бросаешь вызов всему миру?
— Нет. Обычно я сначала долго терплю.
Он усмехнулся.
Эта улыбка была короткой, почти незаметной, но от нее его лицо изменилось. Лейла вдруг поняла, почему о нем ходили столько слухов. За холодностью скрывалась не жестокость, а привычка держать на расстоянии все, что могло причинить боль.
— Что с тобой случилось? — неожиданно спросила она.
— Почему ты решила, что со мной что-то случилось?
— Люди, которые счастливы, не смотрят на мир так, будто он собирается их предать.
Кадир отвел глаза.
— Моя мать была из семьи, которую изгнал совет. Отец женился на ней против воли рода. После его смерти совет забрал наши земли. Мать умерла в дороге, когда мы пытались добраться до дальних гарнизонов. Я вернулся через десять лет и забрал княжество обратно.
— В одиночку?
— Нет. Со мной были люди, которые тоже устали бояться.
— И ты больше никому не доверяешь?
— Доверие — дорогая вещь. Большинство не готово платить ее цену.
— А ты?
— Я заплатил слишком много.
На мгновение между ними повисла тишина.
Лейла впервые заметила, как устало он держит плечи. Его руки были в ссадинах. На боку темнело пятно крови.
— Ты ранен.
— Царапина.
— Покажи.
— Не нужно.
— Я не спрашиваю.
Кадир приподнял бровь.
— Ты приказываешь шейху?
— Я помолвленная женщина, которую украли посреди бури. Думаю, после этого мне можно все.
Он тихо рассмеялся.
Сняв верхнюю одежду, Кадир позволил ей осмотреть рану. Порез оказался глубоким, но не опасным. Лейла промыла его водой из фляги и перевязала полосой ткани, оторванной от нижней юбки.
Когда ее пальцы коснулись его кожи, Кадир замер.
— Больно? — спросила она.
— Нет.
— Тогда почему ты не дышишь?
— Потому что ты слишком наблюдательна.
— Это моя единственная защита.
— Неправда. У тебя еще есть острый язык.
— И серебряная шкатулка.
— Она напугала стражника сильнее, чем твой язык.
На рассвете буря стихла.
Пустыня изменилась. Ночью она была враждебной стихией, а утром стала гладкой, золотой и почти безмолвной. Следы копыт исчезли под песком.
Кадир приготовил лошадей.
— Мы направимся к оазису Сафра. Там находится гарнизон, который подчиняется мне. Ты будешь в безопасности.
— А ты?
— Я вернусь во дворец и заберу документы.
— Один?
— Нет.
— Тогда я поеду с тобой.
— Это опасно.
— Моя жизнь уже в опасности. По крайней мере, теперь я знаю почему.
— Тебе не нужно вмешиваться в мою войну.
— Это не только твоя война. Если Рамир использует мою семью, я имею право знать, что происходит.
Кадир хотел возразить, но передумал.
— Ты понимаешь, что после возвращения во дворец тебя могут обвинить в заговоре?
— Меня уже обвинят в том, что я сбежала. Пусть хотя бы обвиняют справедливо.
Они двинулись в путь.
Дорога к Сафре занимала два дня. Пустыня была полна опасностей: разбойников, обманчивых миражей, скрытых оврагов. Но Кадир знал ее так, будто сам был рожден среди песков.
