Светало медленно, неохотно, словно само солнце сомневалось, стоит ли подниматься над этим краем земли. Грязно-серое небо низко нависало над трассой М-4, где в обоих направлениях застыли колонны машин — одни покореженные и брошенные прямо на асфальте, другие с еще живыми, но такими же серыми лицами за рулем. Запах гари, пота и разложения висел в неподвижном воздухе. Заправки вдоль дороги стояли с выбитыми стеклами и пустыми цистернами, словно скелеты вымерших животных.
Это был двенадцатый день после того, как мир, каким его знали, кончился. Не взрывом, не вспышкой — а тишиной, которая наступила, когда остановились последние двигатели.
Сергей Викторович Терехов, бывший инженер-логист, а теперь просто человек, пытающийся выжить, сидел на корточках возле своей «Нивы», привалившись спиной к горячему еще колесу. Его пальцы, перепачканные мазутом, сжимали помятую сигарету — одну из последних. Рядом стояла канистра, пустая, словно обещания политиков из прошлой жизни. Он невидящим взглядом смотрел на юг, где за двадцать километров отсюда находился его дом. Двадцать километров — расстояние, которое раньше преодолевалось за пятнадцать минут. Теперь это была граница между жизнью и смертью.
Рядом заворочался его напарник, Димка. Молодой, двадцати трех лет, с вечно взъерошенными светлыми волосами и голубыми глазами, которые еще сохраняли какую-то детскую веру в чудо. В нормальные времена он занимался доставкой пиццы и не думал ни о чем сложнее маршрута до клиента. Теперь же его лицо заострилось, а пальцы нервно теребили лямку пустого рюкзака.
— Может, пешком? — тихо спросил он, хотя оба знали ответ.
— Двадцать километров по такой жаре с пустыми бутылками? Плюс неизвестно, что на дорогах творится, — Сергей покачал головой. — Люди озверели, ты сам видел.
Три дня назад в десяти километрах отсюда они наткнулись на разграбленную колонну беженцев. Легковушки, внедорожники, даже туристический автобус — все с пробитыми колесами, выбитыми стеклами. Среди вещей валялись растерзанные сумки и… тела. Пять или шесть. Они не подходили близко, запах разложения не давал. Но Димку вырвало прямо на пыльный асфальт. С тех пор парень вздрагивал от каждого звука.
Но была и другая причина не уходить. В багажнике «Нивы» лежал драгоценный груз: две двадцатилитровые канистры с соляркой. Это было их сокровище, их билет в будущее — или их смертный приговор. Сергей нашел их чудом, в перевернутом бензовозе в кювете, водитель которого уже никогда никуда не спешил. Он тогда перекачивал топливо, обливаясь липким потом и стараясь не смотреть на мертвое лицо за треснувшим стеклом кабины.
— Так, — он крякнул, поднимаясь и растирая затекшие ноги. — Давай еще раз проверим все соединения. Если завоздушилась система — это еще полбеды. Но если солярка говенная, с водой… тогда хана.
Он открыл капот и начал методично осматривать топливную магистраль. Топливный кризис, обрушивший страну, не был внезапным в полном смысле этого слова. Он вызревал годами: зависимость от импорта, недофинансирование перерабатывающих заводов, коррупция на местах распределения. Но никто не ожидал, что рухнет все так быстро. Неделя — и бензин исчез с заправок. Две — и остановились аэропорты, железные дороги работали с перебоями. Третья — и города начали пожирать сами себя.
Сергей поправил шланг обратки, проверил хомуты. Двигатель «Нивы» был старым, дизельным, капризным, но если уж заводился — тянул почти как трактор. Только вот солярка кончилась еще вчера вечером, и они прокатили машину на нейтралке почти километр, чтобы убраться подальше от того места, где их застала темнота. Теперь предстояла процедура дозаправки из скрытых запасов.
— Оглядись, — коротко бросил он Димке.
Парень вскарабкался на крышу автомобиля, приложил ладонь к глазам. Вокруг — никого. Только вдалеке, метрах в пятистах, дымил остов сгоревшей фуры, а на горизонте темнела полоса лесопосадки. Мертвая тишина нарушалась лишь шелестом сухой травы.
— Чисто!
Сергей достал из багажника одну из канистр. Открутил пробку, понюхал — характерный тяжелый запах, чуть сладковатый, без примеси бензина. Хорошо. Он наклонил канистру, вставляя воронку в горловину бака, и драгоценная жидкость с тихим бульканьем потекла внутрь. Димка завороженно смотрел на этот процесс. В старом мире люди не замечали, как течет топливо, — просто нажимали на кнопку пистолета. Теперь же каждая капля имела вес, имела историю, могла стать последней.
Когда бак был заполнен, Сергей тщательно завинтил пробку, спрятал пустую канистру под сиденье. Солярки осталось ровно одна двадцатилитровая емкость. Этого должно хватить километров на сто пятьдесят, если экономить. Дом был в двадцати, но дальше — неизвестность.
— Заводи.
Димка скользнул за руль. Ключ повернулся в замке зажигания. Стартер заскрежетал, двигатель чихнул, схватился на пару секунд и заглох. В салоне повисла тишина.
— Давай еще.
Снова скрежет. Снова чихание. Аккумулятор, старый, еле живой, жалобно выл, вращая маховик, но дизель не схватывал. Сергей почувствовал, как внутри все сжимается в холодный ком. Подсос воздуха? Забитый фильтр? Вода в системе?
— Не качай педаль, это не карбюратор! — рявкнул он, когда Димка инстинктивно нажал на газ. — Только свечи накаливания и стартер. Еще раз, плавно.
Тишина. Шелест ветра. Где-то далеко тревожно закричала птица. Стартер взвыл третий раз, дольше, отчаяннее, словно вытягивая из аккумулятора остатки жизни. И вдруг — рык. Сначала неуверенный, с перебоями, потом ровнее, мощнее. Двигатель затарахтел, выплюнул облако сизого дыма и загудел своей привычной тракторной песней.
— Есть! — выдохнул Димка, и его лицо осветилось почти забытой улыбкой. — Есть, Сергей Викторович!
— Рано радуешься. Глуши, — инженер поднял руку. — Солярку надо экономить. Просто убедились, что работает.
Он сел на место пассажира, захлопнул дверь. В салоне пахло соляркой, потом и той особой затхлостью, которая появляется, когда люди живут в машине несколько дней. На заднем сиденье валялись пустые бутылки, упаковка от сухарей, старое одеяло. Бардачок был набит картами, проводами, тюбиками с клеем.
— Что теперь? — спросил Димка, откидываясь на спинку кресла. — Ждем темноты? Днем ехать опасно.
Терехов задумался. Действительно, днем вероятность нарваться на мародеров или «реквизиционные отряды» (так теперь называли банды, прикрывающиеся властью) была выше. С другой стороны, ночью передвигаться без фар — самоубийство, а с фарами — маяк для всех в радиусе километра. Топливный кризис породил новую реальность, в которой правила старой логистики больше не работали. Здесь, в этой пустынной степи, каждое решение взвешивалось на весах жизни.
— Ждем сумерек, — решил он наконец. — Поедем в тот короткий промежуток, когда уже видно, но еще не темно. А пока давай приведем себя в порядок и подумаем, что скажем, если встретим людей.
— А что им говорить? — Димка нахмурился. — Что мы сами по себе? Что у нас есть топливо? Да нас за это…
— Вот именно. Поэтому слушай и запоминай легенду. Мы — техническая бригада из Воронежской нефтебазы. Едем в Ростов восстанавливать подачу топлива. Документов у нас нет, но есть приказ, якобы подписанный замминистра энергетики. Я изготовил печать, — Сергей достал из бардачка мятую бумажку с подобием гербовой печати, сделанной из ластика. Подделка была грубой, но в хаосе проверять никто не станет. — Если спросят про груз — везем специальный реагент для очистки трубопроводов. И показываем канистру с надписью «Керосин».
Он действительно перелил часть солярки в старую канистру с надписью «Керосин», добавив туда немного моторного масла для цвета. Выглядело убедительно — мутная маслянистая жидкость, отдаленно напоминающая специальный химический состав.
Димка слушал, запоминая детали. В глубине души он восхищался предусмотрительностью напарника. Сергей жил так, словно ждал чего-то подобного всю жизнь. Его дом в пригороде был оборудован подземным хранилищем, генератором, системой сбора дождевой воды. Но когда кризис ударил, запасов хватило лишь на то, чтобы не умереть первым. Сосед сверху, начальник районного ГАИ, предложил «поделиться» в обмен на лояльность. Сергей отказался. Через день его дом ограбили, хорошо, что семья успела уехать к тестю в деревню на Кубань. В этом направлении они сейчас и двигались, надеясь, что там пока спокойнее.
Тянулись часы. Они сидели в машине, изнывая от духоты, но не открывая окон — пыль и запах разлагающихся поблизости тел были невыносимы. Сергей достал из рюкзака карту, всю в пометках карандашом, и начал прорабатывать маршрут.
— Смотри, — он ткнул пальцем в зеленое пятно лесопосадки, — трасса здесь проходит через мост над оврагом. Мост, скорее всего, перекрыт или контролируется. Зная местных… они могли организовать «таможню». С нас сдерут все, что увидят. Поэтому мы уходим правее, вот сюда, — палец переместился на грунтовую дорогу, отмеченную точками. — Это старая объездная, которая ведет через заброшенные песчаные карьеры. Места там дикие, безлюдные. Дорога убитая, но для нашей «Нивы» — терпимо. Плюс риск встретить людей минимален.
— А если там не проедем? — засомневался Димка. — Застрянем где-нибудь в песке…
— Тогда будем толкать. Но это лучше, чем получить пулю в лоб на мосту. Проверено.
Ближе к вечеру, когда солнце опустилось к зубчатой кромке далеких холмов, они начали собираться. Сергей проверил оружие — старый нарезной карабин «Барс» с пятью патронами и охотничий нож. Димка вооружился монтировкой и перцовым баллончиком — смехотворная защита, но лучше, чем ничего. Запасы воды: полторы литровые бутылки. Еда: банка тушенки, пачка гречки, начатая упаковка сухарей. Набор для фильтрации воды через уголь и песок — самодельный, но эффективный. И главное — драгоценная канистра.
Завели мотор. «Нива», дребезжа и поскрипывая, выползла с обочины на проезжую часть, объезжая брошенный микроавтобус с проколотыми шинами. Руль на кочках било в руки, но машина уверенно держала курс на юг.
Спустя полчаса они свернули с трассы на едва заметную грунтовку, уходящую влево. Ветки кустарника скребли по бортам. Под колесами захрустел песок вперемешку с гравием. Сергей напряженно всматривался вперед, выискивая следы — свежие покрышек, отпечатки ног, что угодно. Следов не было.
— В старые времена мы бы здесь на уазиках гоняли, — пробормотал он, чтобы разрядить обстановку. — Рыбалка, шашлыки… Помню, в девяносто восьмом, когда первый топливный кризис случился, отец так же запасался бензином в гараже, а мать ругалась, что весь дом пропах. Думали, тогда конец света. Наивные.
— А вы верили, что когда-нибудь так будет? — спросил Димка.
— Верить — не верил. Но расчеты делал. Если запас топлива в стране падает ниже критической отметки, а экспорт не прекращается, то дефицит на внутреннем рынке неизбежен. Мы же на нефтяной игле сидим плотно, как наркоманы. Только игла эта общая, а когда ее выдергивают, начинается ломка. Потом — коллапс логистики. Продукты перестают подвозить. Вода — насосы не качают. Больницы — генераторы не работают. И понеслось… — он вздохнул. — Я писал докладные своему руководству еще пять лет назад. Предлагал создать мобильные резервы, систему локального распределения, перевести часть транспорта на газ, расконсервировать старые скважины… Надо мной смеялись. Говорили, паникер, рынок все отрегулирует. Отрегулировал.
Он замолчал, с горечью глядя на проплывающий мимо ландшафт — заброшенный карьер с ржавыми остовами техники, наполовину засыпанный песком. Все это хозяйство умерло задолго до Большого Кризиса, еще в те времена, когда из-за падения цен на сырье закрыли нерентабельное производство. Но теперь эта техника выглядела не просто старой, а апокалиптичной.
Дорога пошла вниз, в распадок. Солнце уже почти село. Свет фар, тусклый и желтоватый, выхватывал из темноты корявые стволы сосен, песчаные осыпи, заросли ежевики с уже высохшими ягодами. Вдруг Сергей резко нажал на тормоз.
В свете фар, в тридцати метрах впереди, лежало бревно. И не просто бревно, а аккуратно положенное поперек дороги, чуть присыпанное песком для маскировки. Сергей переглянулся с Димкой. Классическая засада. Сердце бухнуло где-то в горле.
— Разворачивайся, — шепнул он, оценивая ширину проезда. Но сзади дорога была узкой, с крутыми песчаными откосами. Маневр потребовал бы времени, которого у них не было.
— Эй, на колесах! — раздался хриплый голос из темноты слева. — Глуши мотор. И выходи по одному, руки чтоб видели.
Из-за деревьев вышли трое. Один, высокий, с дробовиком наперевес, был одет в грязную камуфляжную куртку. Двое других, низкорослые и суетливые, сжимали в руках арматуру и обрезок трубы. Лица бледные, нездоровые, с выражением голодной решимости.
Сергей медленно открыл дверь, вышел, держа руки на виду. Димка выскользнул с другой стороны, прижимаясь к машине. В сгущающихся сумерках их лица казались серыми масками.
— Чего везете? — главный подошел ближе, дробовик смотрел Сергею в грудь.
— Специальный груз, — спокойно, но твердо ответил Терехов. — Мы инженерная бригада из Воронежа. Везем реагент для очистки нефтепроводного узла в Ростове. Приказ министерства. Если вы нас задержите, срыв графика приведет к полной остановке подачи во все южное направление. Это все, на чем сейчас жизнь держится.
Он говорил уверенно, с теми властными нотками, которые выработались у него за годы руководства складскими комплексами. Главный бандит заколебался. Вид этих двух оборванцев на старой «Ниве» не вязался с образом правительственных агентов, но и проверить информацию в нынешнем хаосе было невозможно.
— Покажь груз, — потребовал он.
Сергей кивнул Димке. Тот открыл багажник, достал канистру с надписью «Керосин», аккуратно свинтил крышку. Бандит шагнул ближе, подсвечивая фонариком, понюхал, поморщился.
— Химоза какая-то…
— Именно. Реагент на основе тяжелых керосиновых фракций с присадками. Огнеопасен. Обращаться осторожно.
Второй мужик с арматурой сунулся было к канистре, явно намереваясь забрать, но главный его остановил:
— Отставить. Не светит нам это. Пусть катятся.
Он уже было повернулся, чтобы уйти, но тут третий, самый нервный, заметил небольшую лужицу солярки на том месте, где машина стояла раньше — протечка из топливного шланга, злосчастная, ничтожная лужица. Он присел, коснулся пальцем, понюхал.
— Сань, глянь! — в его голосе зазвенел азарт. — Это же чистая солярка! Они бензин везут, прикидываются!
Ситуация переменилась в секунду. Глаза главного сузились. Он вскинул дробовик, целясь теперь уже точно в лицо Сергею.
— Ах ты гнида… — прошипел он. — Решил меня за лоха держать? Да я тебя…
В этот момент Димка, стоявший за спиной Сергея и до того не привлекавший внимания, сделал единственное, что мог — резко швырнул перцовый баллончик прямо в лицо главарю. Одновременно с этим Сергей нырнул вниз и вбок, уходя с линии выстрела. Грохнул дробовик, заряд картечи вспорол дверь «Нивы», выбив боковое стекло. Третий бандит заорал, хватаясь за лицо — часть перцового облака зацепила его. Второй, с арматурой, ринулся на Димку.
Сергей, перекатившись по песку, выхватил из-за пояса нож. Он не был бойцом, но инстинкт выживания и адреналин сделали движения четкими. Он метнулся к главарю, который, матерясь, пытался протереть глаза и одновременно перезарядить помповое ружье. Удар ножом пришелся в предплечье — не смертельно, но достаточно, чтобы ружье выпало из ослабевших пальцев. Бандит взвыл, отшатнулся.
Димка в это время отбивался монтировкой от второго. Звон металла, сдавленные крики. Парень получил удар трубой по плечу, но сумел подсечь противника под колено и огреть его монтировкой по голове. Тот обмяк.
Третий, почти ослепший, с воем ломанулся в лес, спотыкаясь о корни.
Главный, зажимая раненую руку, с ненавистью глядел на Сергея.
— Ты покойник, — выплюнул он. — Я тебя запомнил. Найду…
— Вали, — тяжело дыша, ответил Терехов, поднимая дробовик. — Уходи, пока я добрый.
Он не собирался стрелять — не был убийцей. Но бандит этого не знал. Поняв, что остался один, он попятился, исчезая в темноте так же быстро, как и появился.
С минуту на дороге слышалось только тяжелое дыхание двух выживших. Потом Сергей, превозмогая дрожь в руках, склонился над Димкой.
— Как ты? Плечо?
— Жить буду… — прохрипел парень, морщась от боли. — Сустав не раздроблен, кажется. Но рука плохо двигается.
— Ладно. Быстро в машину. Надо убираться отсюда, пока эти уроды не вернулись с подмогой.
Они побросали в багажник драгоценную канистру, с трудом оттащили бревно с дороги. «Нива», постанывая израненным боком, тронулась дальше, в сгущающуюся ночь. Фары больше не включали — ехали по памяти, ориентируясь по песку под колесами и звездам, которые начали проступать на темнеющем небе.
Через час они остановились в относительно безопасном месте — у подножия старой водонапорной башни, одиноко торчащей среди поля. Воды в башне, конечно, не было, но само сооружение давало укрытие и точку обзора. Сергей помог Димке зафиксировать плечо тугой повязкой, разорвав на полосы…
