Деревенская мелодрама история о любви и предательстве

Деревенская мелодрама история о любви и предательстве
Август в Осиновке всегда пах одинаково — густой, сладковатой пылью, переспелыми яблоками, которые с глухим стуком падали в высокую траву, и парным молоком. В этом году лето выдалось особенно жарким, высушившим

В Крыловке все знали об измене Егора — кроме Лиды

В Крыловке все знали об измене Егора — кроме Лиды
Любовь, деревенские сплетни, зависть соседей и тайна, которую слишком долго прятали. — Не смей называть меня плюшевым Медведем, — сказал Егор и положил на стол ключи от их дома.

Следователь вёл дело о смертельном ДТП, экспертиза показала: подозреваемый — его сын

Следователь вёл дело о смертельном ДТП, экспертиза показала: подозреваемый — его сын
Майор Лаврентьев в третий раз перечитал заключение экспертизы ДНК. Вероятность отцовства — 99,99%. За окном кабинета занимался серый октябрьский рассвет. На столе лежала папка с делом о ДТП со смертельным исходом.

Шафрановые духи: каждая тропинка меняла фон, кроме памяти

Шафрановые духи: каждая тропинка меняла фон, кроме памяти
Она стояла на коленях в грязи, сжимая в кулаке горсть семян, пока трактор сносил её последнюю надежду. Он не знал, что этот запах — шафран и бензин — станет последним, что свяжет их с Катей.

Билет в другой мир: альтернативный финал, в котором Артур успел уйти вместе с Мэри Линтон

Билет в другой мир: альтернативный финал, в котором Артур успел уйти вместе с Мэри Линтон
Густой, удушливый пар локомотива со свистом вырывался из-под огромных чугунных колес, смешиваясь с вечной, липкой копотью вокзала Сен-Дени. Этот город пах гниющими водорослями, жженым сахаром, конским

Ты — султан моего сердца, а я — дочь твоего врага. Османская империя

Ты — султан моего сердца, а я — дочь твоего врага. Османская империя
Я прижала кинжал к горлу султана — и услышала, как за дверью загремели шаги янычар. Он не отстранился. Только посмотрел на меня так, будто уже знал, чем закончится эта ночь.

Розы за железными решетками. Османская империя. О любви, расцветшей в неволе

Розы за железными решетками. Османская империя. О любви, расцветшей в неволе
«Ты будешь моей, даже если для этого мне придётся сломать все решётки дворца» Она стояла на коленях на холодном мраморе, а лезвие кинжала касалось её шеи. – Скажи, что ты не любишь его, – прошептал стражник, и его рука дрожала.