Та кто ушла в Сымыр. Мать пропала, оставив только номер такси и странные рисунки на стенах своей комнаты. Алёна летит через всю страну, чтобы найти её, и обнаруживает, что деревня Сымыр не значится ни на одной карте, но каждый местный знает, как туда добраться. Читать онлайн мистический триллер о том, как древнее зло выбирает своих жертв за столетия до их рождения.
Якутск встретил Алёну сухим морозом, который проникал сквозь пуховик, как иглы, и заставлял дышать коротко и часто, будто кто-то сжимал лёгкие изнутри. В Москве ещё было плюс семь, и она не успела привыкнуть к этому холоду — не столько к температуре, сколько к чувству, что здесь, за Уралом, время течёт иначе. Тягуче, медленно, как смола, в которой застывают те, кто слишком долго смотрит на север.
В здании полиции пахло хлоркой и старыми бумагами. Капитан Жуков, человек с лицом, которое не выражало ни усталости, ни заинтересованности, положил перед ней распечатку звонков. Он не смотрел на неё — он смотрел куда-то в пространство за её плечом, будто ждал, когда она уйдёт.
— Последний звонок вашей матери был сделан в службу такси, — сказал он. — Номер городской, не частный. Водитель подтвердил, что отвёз женщину, похожую по описанию, в Сымыр.
— Что за Сымыр? — спросила Алёна.
— Деревня. Но официально она не существует. Нет в реестре, нет на картах, нет даже у местных. Люди туда ездят, но не говорят об этом.
— Она жива?
— Мы не знаем. Мы не можем выехать туда с официальным запросом, потому что Сымыр — это не объект. Но если вы хотите поехать, я могу дать контакты водителя. Он повезёт вас туда за отдельную плату.
Капитан положил перед ней визитку с номером телефона.
Алёна взяла её и вышла на улицу. Она набрала номер и через минуту услышала в трубке мужской голос с характерным местным говором, растягивающим гласные, как будто словам некуда было спешить.
— До Сымыра? — переспросил он, когда она объяснила, зачем ей. — Дорого, и далеко. И обратно не факт, что поедем. Эта деревня не любит гостей, особенно женщин.
— Я заплачу вдвойне, — сказала она.
Водитель помолчал и ответил:
— Садитесь в машину, но я вас предупредил. Там, в Сымыре, не все возвращаются.
Глава 1. Водитель, который не смотрит назад
УАЗик, в котором Алёна тряслась уже четвёртый час, был старым, видавшим виды, со стёклами, затянутыми инеем, и печкой, которая грела только правую сторону лица. Водитель, которого звали Афанасий, молчал большую часть пути, периодически поглядывая в зеркало заднего вида на пассажирку.
— Вы из-за матери, да? — спросил он наконец, когда они выехали на грунтовую дорогу, которую почти не было видно под снегом.
— Да. Откуда вы знаете?
— Таких, как вы, много приезжает. Кто ищет бабку, кто сестру, кто тётку. Они все едут в Сымыр, а оттуда не звонят.
— Почему?
— Потому что там никто не знает, что такое телефон. И не хочет знать. Там всё по-старому. Там время остановилось.
Она хотела спросить, что он имеет в виду, но Афанасий вдруг замолчал и уставился на дорогу. Лес вокруг стал гуще, деревья — выше, а снег — чище, без следов, как будто его только что выпало и никто не ступал по нему. Даже ворон не было.
— Мы почти приехали, — сказал он, когда дорога закончилась. — Дальше только пешком.
— Как — пешком?
— А так. Сымыр — это место, куда не на машине едут. Вы идите по этой тропе, через полчаса будете там. Только не сворачивайте, не смотрите по сторонам и не оборачивайтесь, если что-то позовёт.
— Кто может позвать?
— Вы сами увидите. Или не увидите, лучше бы не увидеть.
Алёна вышла из машины. Афанасий развернулся и уехал, даже не дождавшись, пока она сделает первый шаг. Он не смотрел назад — он просто исчез, оставив её одну в белом безмолвии, где не было ни звука, кроме её собственного дыхания.
Она пошла по тропе. Снег хрустел под ногами, но звук был странным — приглушённым, как будто земля под ним была не твёрдой, а податливой, дышащей. Ветки деревьев нависали над головой, образуя арку, и она шла под ней, чувствуя, что эта тропа ведёт её не вперёд, а вниз, в само сердце леса.
Через полчаса она вышла к деревне. Сымыр стоял в низине, между двумя замёрзшими реками, как корабль, который сел на мель. Дома были старыми, деревянными, с резными ставнями, на которых были вырезаны не цветы и птицы, а странные символы — круги, линии, треугольники, похожие на те, что она видела в детстве на рисунках своей матери.
Анна, мать Алёны, была художницей. Она рисовала странные вещи — не людей, не природу, а знаки, которые появлялись на её холстах, как будто их кто-то диктовал ей изнутри. Алёна помнила, как мать сидела за мольбертом, и её руки двигались сами, вырисовывая символы, которые не были похожи ни на один алфавит. Тогда она не придавала этому значения. Теперь она понимала, что мать видела то, что видит и она — ту самую тропу, которая ведёт в Сымыр.
Глава 2. Дом запертой женщины
Дом Анны стоял на краю деревни, у самого леса. Он был таким же, как и остальные — деревянным, с резными ставнями, но на его двери висел замок, который был заперт снаружи. Алёна подошла ближе и заметила, что ключа нет, но замок был открыт — просто повешен для вида.
Она толкнула дверь, и она поддалась. Внутри пахло сыростью, сухими травами и чем-то ещё — сладковатым, почти неуловимым, как дыхание спящего человека.
В комнате было пусто. Кровать стояла ровно, без следов сна. На столе — чашка с остывшим чаем. В углу — мольберт, на котором был начат рисунок. Алёна подошла к нему и замерла.
Рисунок был незакончен, но она узнала его. Это была она — её собственное лицо, но глаза были нарисованы чёрными, пустыми, как у тех, кого она видела в своих кошмарах. Под рисунком стояла подпись, сделанная рукой матери: «Она пришла за мной. Теперь она придёт за тобой».
Алёна выронила холст. Она отошла от мольберта и заметила на стене, за занавеской, знаки. Такие же, как на рисунках матери, как на тех, что она помнила с детства. Они были вырезаны прямо в дереве, аккуратно, как будто кто-то выводил их долго и терпеливо, зная, что они будут прочитаны.
Она вышла из дома и пошла по улице. Деревня казалась пустой, но из-за закрытых дверей доносились голоса. Она подошла к одному из домов и постучала. Дверь открыл старик с белой, как снег, бородой и глазами, которые не смотрели на неё, а сквозь неё.
— Ты дочь Анны? — спросил он, не здороваясь.
— Да. Где она?
— Она ушла в лес. Она хотела найти то, что мы прячем здесь уже много лет. Мы не можем говорить об этом, но ты, как и она, имеешь право знать.
— Что вы прячете?
Старик посмотрел на неё долгим взглядом и сказал:
— Сымыр — это место, где заканчивается мир. Здесь, за этим лесом, нет ни времени, ни пространства. Только тьма, которая ждёт, когда её позовут. Твоя мать нашла дорогу туда. Она хотела закрыть её, но она не знала, что та, кто идёт, сама становится частью этого.
— Где она?
— В лесу, там, где начинаются камни. Если ты пойдёшь за ней, ты можешь не вернуться. Но если не пойдёшь, ты никогда не узнаешь, кто ты на самом деле.
Глава 3. Лес, который дышит
Алёна вошла в лес, и он сомкнулся за ней, как двери. Вокруг не было ни ветра, ни птиц, ни звуков — только её шаги и её дыхание, которое становилось всё более хриплым, как будто воздух становился плотнее. Она шла по едва заметной тропе, которая петляла между деревьями, и каждое дерево было отмечено тем же знаком, что и на стене дома матери.
Через час она увидела камни. Они стояли в круге, как древний алтарь, и на каждом из них были вырезаны те же символы. В центре круга лежала женщина. Она была неподвижна, бледна, но её грудь поднималась и опускалась, как будто она спала. Это была Анна.
— Мама, — прошептала Алёна, подходя ближе.
Она опустилась на колени и коснулась лица матери. Кожа была холодной, как камень, но на прикосновение веки матери дрогнули, и она открыла глаза. В них не было ужаса — только спокойствие, как у того, кто уже всё знает.
— Ты пришла, — сказала Анна. — Я знала, что ты придёшь. Я ждала тебя.
— Что здесь происходит? — спросила Алёна.
— Здесь — дверь. Я нашла её, когда была маленькой. Я думала, что могу закрыть её. Но она не закрывается. Она просто ждёт, пока кто-то войдёт. Я должна была остаться здесь, чтобы она не вышла.
— Выйди откуда?
— Из того места, где теряются души. Из Сымыра, который не на картах. Я должна умереть здесь, Алёна, чтобы она осталась там.
— Нет! Я не позволю тебе умереть!
Анна улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, что заставило Алёну замереть.
— Ты не можешь мне помешать. Ты — часть этого. Ты всегда была частью этого. Знаки, которые я рисовала, — они говорили о тебе. Ты — та, кто может войти и выйти. Ты — та, кто может закрыть дверь навсегда.
Алёна не знала, что ответить. Она смотрела на мать, которая лежала на холодных камнях, и чувствовала, что всё это было предопределено. Что каждый её шаг с детства вёл её сюда.
— Что я должна сделать? — спросила она.
— Ты должна пойти туда и закрыть её. За мной. Но ты можешь не вернуться.
Алёна встала и посмотрела на каменный круг. Она не знала, что ждёт её там, но она знала, что не может бросить мать.
Она шагнула в круг.
Глава 4. Та, кто вышла из круга
Когда Алёна перешагнула через камни, мир вокруг неё изменился. Лес исчез, холод исчез, даже звуки исчезли. Она стояла в белом пространстве, в котором не было ничего, кроме её самой.
— Ты пришла, — услышала она голос. Он был древним, низким, как шёпот камней. — Я ждала тебя долго. Ты — та, кто может закрыть меня. Но я не хочу быть закрытой.
— Кто ты? — спросила Алёна.
— Я — та, кто была до всего. Я — тьма, которая ждёт, когда её позовут. Твоя мать знала меня. Она пыталась удержать меня здесь. Но она слаба. Ты — сильнее. Ты можешь запереть меня, но ты должна заплатить за это.
— Чем?
— Своим голосом. Ты перестанешь слышать, видеть, говорить. Ты станешь такой же, как твоя мать. Ты будешь лежать на камнях и ждать, когда кто-то придёт.
Алёна не знала, что ответить. Она стояла в белом безмолвии и чувствовала, как тьма поднимается внутри неё, как она начинает заполнять пустоту, которая была там всегда.
— Я не боюсь, — сказала она.
— Тогда закрой меня.
Алёна закрыла глаза и произнесла слова, которые не понимала. Они вышли из неё, как дыхание, и белое пространство начало таять. Она чувствовала, как её голос уходит, как он становится частью тьмы, которая заперла себя внутри неё.
Когда она открыла глаза, она снова стояла у камней, но они уже не были камнями — они были просто камнями, холодными и мёртвыми. Мать лежала рядом, и её лицо было спокойным.
— Всё кончилось, — сказала Анна. — Она ушла.
— Нет, — ответила Алёна, и её голос звучал глухо, как будто издалека. — Она осталась. Во мне.
Эпилог
Алёна вернулась в Москву через неделю. Она не рассказывала никому о том, что случилось в Сымыре. Но по ночам, когда она закрывала глаза, она видела белое пространство и слышала шёпот, который не могла понять.
Она начала рисовать, как её мать. Она рисовала знаки, которые появлялись на холсте, как будто кто-то диктовал их ей изнутри. И каждый раз, когда она заканчивала рисунок, она чувствовала, что дверь внутри неё становится чуть крепче.
Она знала, что однажды она должна будет вернуться в Сымыр. Но не сейчас. Сейчас она должна была жить, чтобы помнить.
И чтобы не дать тьме выйти наружу.
