Она поет – и звуки тают,Как поцелуи на устах,Глядит – и небеса играютВ ее божественных глазах; Идет ли – все ее движенья,Иль молвит слово – все чертыТак полны чувства, выраженья,Так полны дивной простоты.
Он был рожден для счастья, для надеждИ вдохновений мирных! – но безумныйИз детских рано вырвался одеждИ сердце бросил в море жизни шумной;И мир не пощадил – и бог не спас!Так сочный плод, до времени созрелый,Между цветов висит осиротелый;
Как страшно жизни сей оковыНам в одиночестве влачить.Делить веселье – все готовы:Никто не хочет грусть делить. Один я здесь, как царь воздушный,Страданья в сердце стеснены,И вижу, как судьбе послушно,Года уходят, будто сны;
Один среди людского шума,Возрос под сенью чуждой я.И гордо творческая думаНа сердце зрела у меня.И вот прошли мои мученья,Нашлися пылкие друзья,Но я, лишенный вдохновенья,Скучал судьбою бытия.
Погаснул день! – и тьма ночная сводыНебесные как саваном покрыла.Кой-где во тьме вертелись и мелькалиСветящиеся точки,И между них земля вертелась наша;На ней, спокойствием объятой тихим,Уснуло все – и я один лишь не спал.
Сыны снегов, сыны славян,Зачем вы мужеством упали?Зачем?.. Погибнет ваш тиран,Как все тираны погибали!..До наших дней при имени свободыТрепещет ваше сердце и кипит!
У врат обители святойСтоял просящий подаяньяБедняк иссохший, чуть живойОт глада, жажды и страданья. Куска лишь хлеба он просил,И взор являл живую муку,И кто-то камень положилВ его протянутую руку.
Никто, никто, никто не усладилВ изгнанье сем тоски мятежной!Любить?– три раза я любил,Любил три раза безнадежно. 1830
Нет, я не Байрон, я другой,Еще неведомый избранник,Как он, гонимый миром странник,Но только с русскою душой.Я раньше начал, кончу ране,Мой ум немного совершит;В душе моей, как в океане,Надежд разбитых груз лежит.
Нет, не тебя так пылко я люблю,Не для меня красы твоей блистанье:Люблю в тебе я прошлое страданьеИ молодость погибшую мою. Когда порой я на тебя смотрю,В твои глаза вникая долгим взором:Таинственным я