Александр Пушкин

Люблю я в полдень воспаленныйПрохладу черпать из ручьяИ в роще тихой, отдаленнойСмотреть, как плещет в брег струя.Когда ж вино в края поскачет,Напенясь в чаше круговой,Друзья, скажите, – кто не плачет,Заране радуясь душой?

…Вновь я посетилТот уголок земли, где я провелИзгнанником два года незаметных.Уж десять лет ушло с тех пор – и многоПеременилось в жизни для меня,И сам, покорный общему закону,Переменился я – но

«Внемли, о Гелиос, серебряным луком звенящий,Внемли, боже кларосской, молению старца, погибнетНыне, ежели ты не предыдишь слепому вожатым».Рек и сел на камне слепец утомленный.

He стану я жалеть о розах,Увядших с легкою весной:Мне мил и виноград на лозах,В кистях созревший под горой,Краса моей долины злачной,Отрада осени златой,Продолговатый и прозрачный,Как персты девы молодой.

Вечерня отошла давно,Но в кельях тихо и темно.Уже и сам игумен строгойСвои молитвы прекратилИ кости ветхие склонил,Перекрестись, на одр убогой.Кругом и сон и тишина,Но церкви дверь отворена;

Весна, весна, пора любви,Как тяжко мне твое явленье,Какое томное волненьеВ моей душе, в моей крови…Как чуждо сердцу наслажденье…Всё, что ликует и блестит,Наводит скуку и томленье.

Я люблю вечерний пир,Где Веселье председатель,А Свобода, мой кумир,За столом законодатель,Где до утра слово пей!Заглушает крики песен,Где просторен круг гостей,А кружок бутылок тесен. 1819

Вертоград моей сестры,Вертоград уединенный;Чистый ключ у ней с горыНе бежит запечатленный.У меня плоды блестятНаливные, золотые;У меня бегут, шумятВоды чистые, живые.

Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламяШироко развилось, как боевое знамя.Земля волнуется – с шатнувшихся колоннКумиры падают! Народ, гонимый страхом,Под каменным дождем, под воспаленным прахом,Толпами, стар и млад, бежит из града вон.

Дук. Вам объяснять правления началаИзлишним было б для меня трудом –Не нужно вам ничьих советов. – ЗнаньемПревыше сами вы всего. Мне толькоВо всем на вас осталось положиться.