Александр Пушкин

Когда владыка ассирийскийНароды казнию казнил,И Олоферн весь край азийскийЕго деснице покорил, –Высок смиреньем терпеливымИ крепок верой в бога сил,Перед сатрапом горделивымИзраил выи не склонил;

Когда в объятия моиТвой стройный стан я заключаю,И речи нежные любвиТебе с восторгом расточаю,Безмолвна, от стесненных рукОсвобождая стан свой гибкой,Ты отвечаешь, милый друг,Мне недоверчивой улыбкой;

Когда б писать ты начал с дуру,Тогда б наверно ты пролезСквозь нашу тесную цензуру,Как внидишь в царствие небес. 1820

Когда б не смутное влеченьеЧего то жаждущей души,Я здесь остался б – наслажденьеВкушать в неведомой тиши:Забыл бы всех желаний трепет,Мечтою б целый мир назвал –И всё бы слушал этот лепет,Всё б эти ножки целовал…

Кобылица молодая,Честь кавказского тавра,Что ты мчишься, удалая?И тебе пришла пора;Не косись пугливым оком,Ног на воздух не мечи,В поле гладком и широкомСвоенравно не скачи.Погоди;

Пускай, не знаясь с Аполлоном,Поэт, придворный философ,Вельможе знатному с поклономПодносит оду в двести строф;Но я, любезный Горчаков,Не просыпаюсь с петухами,И напыщенными стихами,Набором громозвучных

Встречаюсь я с осьмнадцатой весной.В последний раз, быть может, я с тобой,Задумчиво внимая шум дубравный,Над озером иду рука с рукой.Где вы, лета беспечности недавней?С надеждами во цвете юных лет,Мой милый друг, мы входим в новый свет;

К.нязь Г– со мною не знаком.Я не видал такой негодной смеси:Составлен он из подлости и спеси,Но подлости побольше спеси в нем.В сраженьи трус, в трахтире он бурлак,В передней он подлец, в гостиной он дурак.

Среди рассеянной Москвы,При толках виста и бостона,При бальном лепете молвыТы любишь игры Аполлона.Царица муз и красоты,Рукою нежной держишь тыВолшебный скипетр вдохновений,И над задумчивым челом,Двойным

Душа моя Павел,Держись моих правил:Люби то то, то то,Не делай того то.Кажись, это ясно.Прощай, мой прекрасный. 1827