В Элизии Василий Тредьяковский(Преострый муж, достойный много хвал)С усердием принялся за журнал.В сотрудники сам вызвался Поповский,Свои статьи Елагин обещал;Курганов сам над критикой хлопочет,Блеснуть умом «Письмовник» снова хочет;
Лила, Лила! я страдаюБезотрадною тоской,Я томлюсь, я умираю,Гасну пламенной душой;Но любовь моя напрасна:Ты смеешься надо мной.Смейся, Лила: ты прекраснаИ бесчувственной красой.
Лизе страшно полюбить.Полно, нет ли тут обмана?Берегитесь – может быть,Эта новая ДианаПритаила нежну страсть –И стыдливыми глазамиИщет робко между вами,Кто бы ей помог упасть. 1824
Лаиса, я люблю твой смелый, вольный взор,Неутолимый жар, открытые желаньяИ непрерывные лобзаньяИ страсти полный разговор.Люблю горящих уст я вызовы немые,Восторги быстрые, живые. 1819
Вот зеркало мое – прими его, Киприда!Богиня красоты прекрасна будет ввек,Седого времени не страшна ей обида:Она – не смертный человек;Но я, покорствуя судьбине,Не в силах зреть себя в прозрачности стеклаНи
(Кантата) Средь темной рощицы, под тенью лип душистых,В высоком тростнике, где частым жемчугомВздувалась пена вод сребристых,Колеблясь тихим ветерком,Покров красавицы стыдливой,Небрежно кинутый, у берега
Брат милый, отроком расстался ты со мной –В разлуке протекли медлительные годы;Теперь ты юноша – и полною душойЦветешь для радостей, для света, для свободы.Какое поприще открыто пред тобой,Как много для
В последний раз, в тиши уединенья,Моим стихам внимает наш Пенат!Лицейской жизни милый брат,Делю с тобой последние мгновенья!Итак, они прошли – лета соединенья; –Итак, разорван он – наш братский верный круг!
Кто, волны, вас остановил,Кто оковал ваш бег могучий,Кто в пруд безмолвный и дремучийПоток мятежный обратил?Чей жезл волшебный поразилВо мне надежду, скорбь и радостьИ душу бурнуюДремотой лени усыпил?
(При посылке бронзового Сфинкса) Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы?В веке железном, скажи, кто золотой угадал?Кто славянин молодой, грек духом, а родом германец?
