Александр Пушкин

Где ты, ленивец мой?Любовник наслажденья!Ужель уединеньяНе мил тебе покой?Ужели мне с тобойЛишь помощью бумагиМинуты провождатьИ больше не видатьПарнасского бродяги?

Так элегическую лируТы променял, наш моралист,На благочинную сатиру?Хвалю поэта – дельно миру!Ему полезен розги свист. –Мне жалок очень твой Арист:С каким усердьем он молилсяИ как несчастливо играл!

Прими сей череп, Дельвиг, онПринадлежит тебе по праву.Тебе поведаю, барон,Его готическую славу. Почтенный череп сей не разПарами Вакха нагревался:Литовский меч в недобрый часПо нем со звоном ударялся;

Скажи, парнасский мой отец,Неужто верных муз любовникНе может нежный быть певецИ вместе гвардии полковник?Ужели тот, кто иногдаЖжет ладан Аполлону даром,За честь не смеет без стыдаЖечь порох на войне с гусаромИ, если можно, города?

Вот карапузик наш, монах,Поэт, писец и воин.Всегда, за всё, во всех местах,Крапивы он достоин:С Мартыном поп он записной,С Фроловым математик;Вступает Энгельгардт герой –И вмиг он дипломатик. Между 1813-1817

С своей пылающей душой,С своими бурными страстями,О жены Севера, меж вамиОна является поройИ мимо всех условий светаСтремится до утраты сил,Как беззаконная кометаВ кругу расчисленном светил. 1828

Пора, мой друг, порa! покоя сердце просит –Летят за днями дни, и каждый час уноситЧастичку бытия, а мы с тобой вдвоемПредполагаем жить, и глядь – как раз – умрем.

Полюбуйтесь же вы, дети,Как в сердечной простотеДлинный Фирс играет в эти,Те, те, те и те, те, те. Черноокая РоссетиВ самовластной красотеВсе сердца пленила эти,Те, те, те и те, те, те.

У русского царя в чертогах есть палата:Она не золотом, не бархатом богата;Не в ней алмаз венца хранится за стеклом:Но сверху до низу, во всю длину, кругом,Своею кистию свободной и широкойЕе разрисовал художник быстро окой.

Покойник, автор сухощавый,Писал для денег, пил из славы. 1828