Тишина в королевстве Лунной Долины стояла такая, что даже птицы забыли свои песни. Люди здесь не просыпались с рассветом, не открывали ставни, чтобы впустить утреннее солнце, не выходили на улицы с улыбкой. Вместо этого город оставался погружённым в вечные сумерки, укутанный плотными шторами, тяжёлыми гобеленами и особыми ставнями, обитыми чёрным бархатом. Виной всему была принцесса Элиана — единственная дочь венценосных родителей, которая с самого рождения не переносила дневной свет.
Говорили разное. Старые кумушки шептались, будто при рождении на девочку наложили проклятие злые феи, обиженные, что их не пригласили на крестины. Придворные лекари в отчаянии разводили руками, перепробовав сотни снадобий, мазей и настоев. Звездочёты составляли гороскопы, указывающие на редкое расположение планет, которое наделило королевскую дочь «лунной кожей». Правда же была гораздо проще и одновременно трагичнее: Элиана страдала редким недугом, при котором её кожа мгновенно покрывалась болезненными ожогами от малейшего прикосновения солнечных лучей.
Король Алрик, её отец, человек по натуре деятельный и жизнерадостный, поначалу не желал мириться с такой судьбой для своего единственного чада. Он приглашал лучших врачевателей со всего континента, обещал полкоролевства тому, кто исцелит принцессу. Но проходили годы, а воз и ныне был там. Тогда король принял решение, которое изменило жизнь всего королевства: ради безопасности и комфорта дочери он приказал укрыть столицу от солнца. Над главными улицами натянули плотные тенты, на окна дворца повесили многослойные портьеры, а сад, где любила гулять Элиана, превратили в подобие гигантской оранжереи, только вместо прозрачного стекла использовали матовое, едва пропускающее свет.
Вот уже семнадцать лет Элиана жила в этом мире искусственных сумерек. Её покои располагались в самом сердце дворца — просторные залы с высокими потолками, освещённые исключительно свечами и серебряными лампадами. Стены были обиты шёлком глубокого синего цвета, напоминающим ночное небо, а мебель изготовлена из тёмного дерева с инкрустацией перламутром. Единственным ярким пятном в этом полумраке была сама принцесса: удивительно красивая девушка с фарфоровой кожей, огромными серыми глазами и длинными волосами цвета расплавленного серебра, которые в свете свечей казались почти светящимися.
Но красота эта была печальной. Элиана с детства знала, что отличается от других. Она видела, как придворные дамы украдкой бросают на неё жалостливые взгляды, как слуги шепчутся за её спиной, называя «ночной королевной» или, что хуже, «бледной молью». Единственным существом, которое принимало её полностью, была старая няня Агата — грузная женщина с добрыми глазами и вечно пахнущими лавандой руками. Именно Агата рассказывала маленькой принцессе сказки о мире за стенами дворца: о зелёных лугах, усыпанных цветами, о пении жаворонков на рассвете, о тёплом ветре, играющем с листвой столетних дубов.
— А солнце, нянюшка? — однажды спросила семилетняя Элиана, прижимая к груди любимую тряпичную куклу. — Оно правда такое красивое, как говорят?
Агата вздохнула, поправила покрывало на постели принцессы и ответила не сразу:
— Солнце, моя маленькая, это золотое чудо. Оно согревает, дарит жизнь всему на земле. Но для тебя, увы, оно опасно, как огонь для мотылька.
С тех пор в душе Элианы поселилась двойственная любовь-страх. Она мечтала увидеть солнце, почувствовать его тепло на своей коже, но понимала — это желание может стоить ей здоровья или даже жизни. С годами это противоречие только усиливалось. Будучи подростком, она проводила часы у окна, слегка отодвигая край портьеры и наблюдая за тонкой полоской света, падающей на пол. Это была игра со смертью — игра, которая одновременно пугала и завораживала её.
Королева Амелина, мать Элианы, прекрасно понимала душевные терзания дочери. В отличие от короля, который предпочитал решать проблемы конкретными действиями, королева обладала тонкой, чувствительной натурой. Она проводила с дочерью почти всё свободное время: они вместе читали старинные книги, вышивали причудливые узоры на гобеленах, музицировали. Но самое главное — королева никогда не лгала Элиане о её положении.
— Ты не проклята, дитя моё, — говорила она, расчёсывая серебристые волосы дочери серебряным гребнем. — Ты просто устроена иначе. Твой организм не такой, как у всех. Но это не делает тебя хуже. Запомни: твоя ценность определяется не способностью гулять под солнцем, а твоим сердцем, твоим умом, твоей душой.
Эти слова стали для Элианы якорем, который удерживал её от отчаяния. Однако чувство изоляции, одиночества и тоски по неведомому внешнему миру всё равно оставалось с ней, подобно постоянной, ноющей боли.
Всё изменилось в канун восемнадцатилетия принцессы. Король, измученный постоянными мыслями о будущем дочери, принял ещё одно судьбоносное решение. Он объявил по всему королевству и за его пределами, что ищет достойного жениха для принцессы Элианы. Но с одним условием: будущий супруг должен согласиться жить по законам Лунной Долины и никогда не выводить принцессу на солнечный свет.
Весть эта всколыхнула не только Лунную Долину, но и соседние королевства. Многие юноши из знатных родов были наслышаны о красоте принцессы и богатстве её отца. Во дворец потянулись вереницы претендентов: принцы, герцоги, маркизы и даже несколько заморских вельмож с экзотической внешностью. Все они были приняты с подобающими почестями, для них устраивали пиры, охоты, балы — разумеется, в традиционной для дворца полутьме.
Элиана наблюдала за происходящим со смешанными чувствами. С одной стороны, она понимала необходимость замужества — ведь её родители не вечны, и кто-то должен будет заботиться о ней в будущем. С другой — ей претила мысль, что её выбирают, словно драгоценный камень на витрине, оценивая не столько её саму, сколько её положение и приданое.
Она присутствовала на каждом приёме, сидя на возвышении рядом с родителями, облачённая в лучшие наряды из тёмного бархата и серебряной парчи. Претенденты один за другим произносили пышные речи, осыпали её комплиментами, сравнивали с луной, звёздами, ночной фиалкой. Но в их глазах Элиана видела лишь расчёт и, что было особенно обидно, плохо скрытое превосходство. Они считали себя героями, готовыми на «жертву» ради принцессы-калеки.
Никто из них не спрашивал, чего хочет она сама. Никто не пытался понять её мир, её мечты, её страхи. До тех пор, пока во дворце не появился он.
Его звали Киаран, и он прибыл из северных земель — тех самых, где даже летом не тает снег и где полгода царит полярная ночь. В отличие от других претендентов, он приехал без пышной свиты, в простой дорожной одежде, и представился не как принц или герцог, а как «сын исследователя и картографа». Это вызвало немалый переполох среди придворных: какой-то простолюдин осмелился претендовать на руку королевской дочери!
Однако король, помня о своих многочисленных разочарованиях в знатных женихах, решил дать юноше шанс. И, как вскоре выяснилось, не прогадал.
Киаран не стал утруждать Элиану традиционными комплиментами. Вместо этого он рассказал ей о своих путешествиях с отцом: о ледяных пещерах, где стены переливаются всеми оттенками синего и зелёного, о северном сиянии, которое раскрашивает ночное небо волшебными красками, о бескрайних снежных равнинах, под которыми спят древние вулканы.
— Знаешь, — сказал он в один из вечеров, когда они прогуливались по тёмному саду, — на севере мы полгода живём без солнца. И ничего — люди рождаются, любят, растят детей. Мы научились ценить свет, который создаём сами: огонь в очаге, свечи, лампады. И, может быть, поэтому мы лучше других понимаем, что такое тепло души.
Эти слова поразили Элиану в самое сердце. Впервые она почувствовала, что её понимают. Не жалеют, не пытаются «спасти» или «исцелить», а именно понимают и принимают такой, какая она есть.
Их беседы становились всё продолжительнее. Киаран рассказывал о дальних странах, которые повидал в своих странствиях: о южных королевствах, где растут душистые апельсиновые рощи, о восточных землях, где небоскрёбы из слоновой кости достигают облаков, о западных островах, где вулканы извергают не лаву, а драгоценные камни. Но главное — он рассказывал о людях. О разных племенах и народах, об их обычаях, верованиях, мудрости.
— В каждом краю есть свои «солнечные» и «лунные» люди, — однажды заметил он. — Первые живут днём, на виду у всех, и их жизнь кажется яркой и беззаботной. А вторые живут ночью, в тени, но именно они часто становятся поэтами, мыслителями, учёными. Потому что темнота учит видеть то, что скрыто от глаз при свете.
Элиана слушала его, затаив дыхание. Она вдруг осознала, что её «лунная» жизнь — не проклятие, а дар. Дар, который она раньше просто не умела использовать. Она же всё детство провела за книгами! Она знала историю, географию, языки, астрономию, математику — всё то, чему её обучали лучшие учителя королевства, приглашённые королевой Амелиной. Её знания были бездонным кладезем, который она, погружённая в собственную печаль, почти не использовала.
Но точкой невозврата стал случай, произошедший за три дня до объявленной даты окончательного выбора жениха.
В тот день Элиана проснулась от странного ощущения тревоги. Её покои были залиты мягким, серебристым светом — полная луна стояла прямо напротив окна, и её лучи проникали сквозь неплотно задёрнутые шторы. Принцесса подошла к окну и выглянула наружу.
То, что она увидела, заставило её сердце сжаться от ужаса.
Далеко внизу, на главной площади города, царило смятение. Факелы метались из стороны в сторону, слышались крики, звон металла. С высоты птичьего полёта Элиана разглядела группу людей в тёмных плащах, которые пытались поджечь одно из зданий — постоялый двор, где остановились некоторые из прибывших женихов.
Принцесса, не раздумывая, бросилась будить отца. Король Алрик немедленно поднял стражу, и вскоре выяснилось, что на Лунную Долину совершили набег разбойники с северных границ. Они хотели похитить знатных гостей, чтобы потребовать выкуп, и воспользовались тем, что в городе из-за постоянных сумерек трудно ориентироваться чужакам.
Когда суматоха улеглась и разбойников схватили, выяснились поразительные вещи. Один из претендентов на руку принцессы — тщеславный герцог из соседнего королевства — оказался сообщником налётчиков. Он планировал инсценировать собственное похищение, потребовать выкуп с короля Алрика, а заодно выведать планы обороны Лунной Долины.
На допросе, который проводил лично король, герцог, скрипя зубами от злости, бросил:
— Ваше королевство всё равно обречено. Рано или поздно вы погрязнете в своих сумерках, как кроты. А ваша дочь… она же ненормальная! Кому нужна жена, которую нельзя вывести на люди при свете дня?
Эти слова, переданные Элиане через верную служанку, стали последней каплей. Впервые за многие годы принцесса не заплакала. Вместо этого она почувствовала, как внутри неё закипает холодная, спокойная ярость. Ярость не столько на наглеца-герцога, сколько на саму себя. На свою пассивность, на своё смирение, на свою готовность быть «бледной молью».
В ту ночь Элиана приняла решение, которое перевернуло всю её жизнь.
Утром она попросила аудиенции у короля и королевы. Когда родители вошли в её покои, они застыли на пороге в изумлении: их дочь сидела в кресле, облачённая не в привычный бархат, а в простое, но элегантное дорожное платье. Рядом стоял небольшой сундучок с самыми необходимыми вещами, а в руках Элиана держала тетрадь и угольный карандаш.
— Матушка, отец, — произнесла она твёрдым голосом, — я должна покинуть дворец.
Она рассказала им, что намерена отправиться в путешествие. Не одна — вместе с Киараном, который хорошо знает мир и сможет обеспечить её безопасность в ночное время. Она хочет увидеть те страны, о которых столько читала, познакомиться с «лунными» людьми из других краёв, собрать знания о редких недугах и способах жизни с ними. А главное — она хочет перестать быть «принцессой в башне» и стать кем-то большим.
Король сначала был категорически против. Он кричал, что это безумие, что он не переживёт, если с его единственной дочерью что-нибудь случится вдали от дома. Но тогда в разговор вступила королева Амелина.
Она молча подошла к дочери, долго смотрела ей в глаза, а потом произнесла:
— Алрик, посмотри на неё. Посмотри внимательно. Ты видишь страх в этих глазах? Нет. Ты видишь решимость, разум и желание жить по-настоящему. Мы не вправе удерживать её здесь вечно.
Король хотел что-то возразить, но осёкся. Он действительно увидел во взгляде дочери нечто новое — спокойную, уверенную силу, которой никогда не было раньше. Элиана больше не была хрупким цветком. Она стала женщиной, готовой принять свою судьбу и распорядиться ею по-своему.
Долгие сборы не потребовались. Киаран, узнав о решении принцессы, воспринял его со спокойной радостью. Он лишь уточнил маршрут: сначала они отправятся на север, в его родные земли, чтобы Элиана могла отдохнуть от духоты дворца и познакомиться с его семьёй. Затем, если позволят обстоятельства, двинутся на восток — туда, где, по слухам, существовало целое сообщество людей, живущих исключительно ночной жизнью и достигших невероятных успехов в науках и искусствах.
Прощание было трогательным, но не трагичным. Король, смахнув скупую мужскую слезу, вручил Киарану туго набитый кошель с золотом и грамоту, удостоверяющую, что он является полномочным представителем Лунной Долины. Королева Амелина обняла дочь и прошептала ей на ухо:
— Помни: ты всегда будешь нашей маленькой луной. Возвращайся, когда посчитаешь нужным. Мы будем ждать.
Через несколько часов, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на землю опустилась благословенная ночь, из ворот дворца выехала небольшая карета с плотно задёрнутыми шторками. Внутри неё сидели двое: юноша с уставшим, но счастливым лицом, державший в руках карту, и девушка с серебристыми волосами, прильнувшая к маленькому окошку, за которым проплывали ночные пейзажи её родной страны.
Элиана смотрела на звёзды — огромные, яркие, рассыпанные по чёрному бархату неба, словно бриллианты. Она впервые видела их не из окна дворца, а в пути, в дороге, ведущей в неизвестность. И почему-то именно сейчас, покидая дом на неопределённый срок, она чувствовала себя невероятно, головокружительно свободной.
Путешествие началось.
Первые недели были самыми сложными. Им приходилось передвигаться исключительно по ночам, тщательно планируя маршрут так, чтобы к рассвету обязательно найти убежище: постоялый двор с комнатой без окон, уединённую пещеру в горах, лесную избушку, оставленную дровосеками. Киаран проявил себя как великолепный организатор. Он всегда точно рассчитывал время, знал расположение всех трактиров на много миль вокруг и умел предугадывать погоду. Кроме того, он научил Элиану нескольким простым, но эффективным приёмам самообороны — на случай, если дорога будет небезопасной.
Сама принцесса открывала для себя мир во всём его многообразии. Она впервые в жизни услышала, как журчит настоящий лесной ручей, как ухает сова в ночной чаще, как шуршит под колёсами экипажа гравий на просёлочной дороге. Она вдыхала запахи скошенной травы, ночной фиалки, приближающейся грозы. Все эти ощущения, знакомые обычным людям с детства, для неё были откровением.
Но самым большим открытием стали люди. В первой же деревне за пределами Лунной Долины они остановились на ночлег в доме местной знахарки — доброй старушки по имени Марта, которая лечила крестьян травами. Узнав о недуге Элианы, она не стала ахать и причитать, а лишь понимающе кивнула:
— Видала я таких, милая. Слабые они только на первый взгляд. Зато внутри, под этой белой кожей, столько силы, сколько иным здоровякам за всю жизнь не накопить. Знавала я одного старца, что тоже солнца не выносил. Так он ночами книги переписывал да такие истории сочинял — заслушаешься. И, знаешь, счастливый был человек.
В другой деревне, на границе с северными землями, Элиана познакомилась с девочкой по имени Рони, которая родилась слепой. Рони никогда не видела ни солнца, ни луны, ни лиц своих родителей. Но девочка эта была удивительно весёлой и любознательной. Она расспрашивала Элиану о том, какие на ощупь лепестки роз, какого цвета небо в полдень (Рони знала, что такое «цвет», по аналогии с температурой — «тёплые» и «холодные» оттенки), как звучит голос ветра в кронах дубов.
— Мы с тобой похожи, — сказала Рони на прощание. — Ты видишь, но только ночью. А я вообще не вижу, но чувствую много такого, чего зрячие не замечают. Мы обе особенные.
Эти слова глубоко запали Элиане в душу. Впервые она не просто умом понимала, а всем сердцем ощутила простую истину: особенности — это не изъяны, а грани уникальности.
Путь на север занял почти три месяца. Когда карета наконец въехала в родовое поместье Киарана — небольшой, но уютный замок, сложенный из серого камня и окружённый вековыми елями, — Элиана чувствовала себя уже совсем другим человеком. Она повзрослела, окрепла духом, научилась ценить каждое мгновение жизни.
Семья Киарана приняла её с неожиданной теплотой. Его отец, высокий седовласый мужчина с проницательными глазами, оказался не просто картографом, а настоящим учёным-универсалом. Он годами изучал редкие болезни, вёл переписку с лекарями из дальних стран и даже публиковал научные трактаты под псевдонимом. Узнав о недуге Элианы, он не выказал ни тени удивления или жалости. Вместо этого он провёл для неё небольшую лекцию о том, как в разных частях света живут люди с похожими проблемами.
— В южных королевствах, — рассказывал он, разворачивая перед Элианой географическую карту, — есть целый город, вырубленный в скале. Там испокон веков живут потомки тех, кто не переносил яркого горного солнца. За прошедшие века они так приспособились к подземному существованию, что создали уникальную культуру. Их музыканты играют на инструментах, вырезанных из сталагмитов, их художники рисуют фосфоресцирующими красками, их астрономы изучают звёзды через систему зеркал, выведенных на поверхность.
Этот рассказ настолько поразил Элиану, что она настояла на включении подземного города в их дальнейший маршрут. Киаран поддержал её, хотя и предупредил, что путешествие будет нелёгким…
