В дремучем лесу, куда солнечные лучи пробивались сквозь кроны вековых дубов лишь золотистыми стрелами, жила-была коза. Звали её Марфа, и была она не простая, а с характером — шерсть серебристая, глаза янтарные, рога кручёные, да голос такой, что заслушаешься. Но главное — сердце имела отважное и мечту небывалую: построить собственный дом, избушку ладную, чтобы не ютиться под корягами да не мёрзнуть в осенние дожди.
Лес тот стоял на опушке великой чащи, где сосны тянулись к небу, словно колонны в храме природы. Марфа давно присмотрела место — небольшую поляну у ручья, где цвели иван-чай и дикая малина. Здесь и решила она основать своё хозяйство. Но одно дело — мечтать, и совсем другое — взяться за дело, не имея ни опыта, ни инструментов, ни помощников. Однако коза наша была упряма, как и положено всякому, кто замыслил изменить свою судьбу.
Первым делом отправилась она за советом к старому Филину, что жил в дупле сухой осины на краю болота. Филин слыл мудрецом и летописцем лесным, знал всё о каждом звере и каждом дереве. Когда коза пришла к нему, он как раз чистил очки, протирая их крылом.
— Здравствуй, пернатый мудрец, — поклонилась Марфа. — Задумала я избушку построить, да не знаю, с чего начать.
Филин уставился на неё круглыми глазами, помолчал и ухнул:
— Строительство, голубушка, это вам не траву щипать. Тут надобно сноровку иметь, инструмент и главное — знание. Ты когда-нибудь плотницкое дело изучала?
— Не приходилось, — честно призналась коза. — Но я способная, научусь.
— Тогда слушай. Изба — она что? Четыре стены, крыша да печь. Но чтобы всё это сложить, нужно дерево выбрать правильное. Не всякое бревно сгодится. Иди-ка ты к старому Бобру, он на реке запруду держит и в строительстве толк знает.
Поблагодарила Марфа филина и на следующее утро, едва роса высохла на траве, отправилась вниз по течению ручья, туда, где он впадал в широкую реку. Там, среди ивовых зарослей, действительно обнаружилась бобровая плотина — сооружение внушительное, из веток, глины и камней, способное сдержать напор целой реки. Сам Бобр, грузный, с мощными резцами, как раз осматривал свою конструкцию, постукивая хвостом по воде.
— Уважаемый Бобр, — обратилась коза, стараясь ступать осторожно, чтобы не поскользнуться на мокрых брёвнах, — меня прислал Филин. Хочу избу построить, нуждаюсь в вашем наставлении.
Бобр хмыкнул, отложил ветку и внимательно посмотрел на гостью.
— Избу, говоришь? — хмыкнул он. — Это хорошо. Только изба — не плотина, тут свои тонкости. Древесину нужно валить зимой, когда в ней сока меньше. Тогда брёвна не потрескаются и не сгниют быстро. Но ты, поди, сейчас строиться надумала, а лето на носу.
— Верно, — сказала коза. — Ждать зимы мне не с руки. Может, есть другой путь?
— Есть, — кивнул Бобр. — Бери сухостой. Видишь вон те сосны на пригорке? Они уже погибли от жука-короеда, но стволы ещё крепкие. Их и используй. Только учти: бревно нужно ошкурить непременно, кору снять, чтобы шашель не завёлся. А уж потом собрать сруб.
Марфа запомнила всё до последнего слова. Бобр даже показал ей, как определять здоровое дерево: постучал хвостом по стволу, прислушался к звуку. «Глухой — гнилой, звонкий — годный», — пояснил он. Коза попробовала сама постучать копытцем, и действительно — звук у сухой сосны шёл чистый, почти музыкальный.
Вооружившись знаниями, Марфа вернулась на свою поляну. Она обошла все окрестные пригорки, нашла пяток отличных сухих сосен и задумалась: как же их свалить? У Бобра зубы — что твои пилы, а у неё — только рога да копыта. И тут на помощь пришёл случай. Проходил мимо Лось — великан рогатый, который чесал свои разлапистые рога о стволы деревьев, оставляя на коре глубокие борозды.
— Соседушка, — окликнула его коза, — не поможешь ли? Мне бы деревьев повалить для избы.
Лось оглядел хрупкую козу, усмехнулся, но сердце у него было доброе.
— Отчего не помочь, — прогудел он басом. — Показывай, какие валить.
Он наклонил голову, упёрся рогами в подпиленное Бобром место (Бобр, кстати, тоже подошёл, привлечённый шумом, и любезно подгрыз стволы у основания) — и одно за другим деревья рухнули с гулким стуком, распугав окрестных птиц. Теперь у Марфы был строительный материал — шесть добротных брёвен, правда, ещё не обработанных.
Началась самая трудная часть — обработка. Коза, хоть и была существом смирным, проявила недюжинную изобретательность. Остругать кору она попросила старого Дикобраза, чьи иглы были острее любого ножа. Дикобраз пыхтел, ворчал, что это, мол, не царское дело, но за медовые соты, которые коза припасла ещё с осени, согласился и за день ободрал кору со всех стволов до гладкости.
Теперь брёвна нужно было разметить, вырубить в них пазы, чтобы они ложились друг на друга плотно, без щелей. Тут коза вспомнила уроки Филина: «Паз — это замок. Нет замка — нет и дома». Взяла она уголёк из потухшего костра, разметила все выемки, и тут потребовался инструмент. Топора у неё не было, но в лесу, на старой вырубке, нашлась забытая людьми стамеска — ржавая, но ещё крепкая. Коза наточила её о камень, зажала в зубах и стала долбить древесину. Работа двигалась медленно, по крупице в день, но упрямства ей было не занимать.
Вскоре по лесу разнёсся слух: Марфа-коза избу строит! Многие звери приходили поглазеть, иные — посмеяться, иные — помочь. Медведь, проходя мимо, покачал головой: «Эх, мала ты для такого дела. Зимой придёшь ко мне в берлогу греться». Но коза только улыбалась и продолжала долбить пазы. Она знала: насмешки — это ветер, а дело — камень. Кто идёт, тот дойдёт.
Но однажды случилась беда. Ночью, когда Марфа спала под старым можжевельником, на стройку наведались волки. Они не тронули саму козу — то ли сыты были, то ли побрезговали — но разметали заготовленные брёвна, утащили стамеску и вытоптали площадку. Утром Марфа увидела разгром и едва не заплакала. Все труды — насмарку.
Но, как известно, слёзы делу не помогут. Вытерев глаза, коза отправилась к Барсуку. Барсук был лесным архитектором, жил в сложно устроенной норе с тремя выходами и кладовыми. Он редко выходил на свет, но коза нашла его по запаху свежей земли у входа.
— Барсук, уважаемый, волки мою стройку разорили. Как быть? Может, место сменить?
Барсук высунул полосатую морду и задумался.
— Волки — они не дураки. Ты им чем-то дорогу перешла, — сказал он наконец. — Но менять место не советую. Поляна твоя удачная: не в низине, не на юру, рядом вода. А от вредителей средство есть — верное, старинное. Ты, главное, сруб складывай, а уж как сложишь — обмажь его глиной с пахучими травами: полынью, пижмой, зверобоем. Ни один волк на версту не подойдёт, нос у них чувствительный. И ещё: под нижний венец подложи камни, чтобы от земли сырость не шла, и острый чертополох посади вокруг — живая изгородь получше любого забора.
Совет был дельный. Коза поблагодарила, разыскала новые брёвна (благо сухостоя в лесу хватало) и принялась за работу сызнова. Теперь она трудилась с удвоенным усердием. На помощь ей пришли те, кто поверил в её затею. Белки носили мох для конопатки щелей. Ежи катали мелкие камни для фундамента. Даже Дятел, услышав шум, предложил продолбить отверстия для оконных рам — настолько его заинтересовал проект.
Коза сама складывала венцы — один к одному, тщательно подгоняя брёвна. Пазы она теперь вырубала не стамеской, а острым осколком кремня, который нашла на отмели ручья. Крепкий камень держала в зубах, обмотав тряпицей, и методично била по размеченным линиям. Тяжелее всего давались верхние венцы — приходилось забираться на уже сложенные стены и балансировать, рискуя упасть. Но шаг за шагом, бревно за бревном — и сруб вырос выше козьего роста.
Когда стены были готовы, настал черёд крыши. Вот тут-то и пригодился опыт Бобра. Коза снова отправилась к нему за советом, и он научил её делать стропила из молодых гибких берёз. Марфа нарубила жердей, связала их лыком, которое надрала с липы, и установила треугольный каркас. Поверх каркаса она уложила дранку — тонкие пластинки, наколотые из сосновых чурбаков. Дранку крепила деревянными гвоздями, которые вырезал из твёрдого ясеня её новый друг — Заяц, тот самый, что когда-то смеялся над затеей, а теперь проникся уважением к настойчивой козе.
Долгими летними вечерами, когда розовели облака над лесом, Марфа сидела на крыше, покрытой свежей дранкой, и смотрела, как преображается её дом. Но внутри было ещё пусто. Пол она решила сделать земляной, утрамбованный, а затем — глинобитный. Этому искусству её обучил Крот, который хоть и полуслеп, но в почвах разбирался как никто. Он выбрал подходящую глину у обрыва реки, показал, как месить её с соломой, и Марфа целую неделю месила ногами раствор, а потом выкладывала ровный, гладкий пол, который после просушки становился твёрдым, как камень.
Очаг сложили из дикого камня, который притащили барсуки и еноты. Печником вызвался быть Старый Сурок, который когда-то жил возле человеческой деревни и видел, как кладут настоящие печи. Он вывел дымоход, сложил свод — и вскоре в избушке весело затрещал первый огонь, наполнив пространство теплом и запахом смолы.
Окна коза сделала из бычьих пузырей — прозрачного материала, который ей подарил охотничий пёс, случайно забредший в лес. Пёс, узнав о козьей стройке, проникся и притащил из деревни не только пузыри, но и старую, но ещё прочную дверную петлю, а также маленький медный колокольчик. Колокольчик Марфа повесила над входом — на счастье.
И вот настал день, когда избушка была готова. Стояла она посреди поляны, крепкая, ладная, с резным коньком на крыше (Ворон вырезал из обломка дубовой ветки фигурку в виде козьей головы), с чистым крылечком из трёх ступенек, с окошками, что весело поблёскивали на солнце. Вокруг дома, как и советовал Барсук, зеленел чертополох — его колючие шапки уже наливались лиловым цветом.
Марфа обошла свои владения, понюхала воздух. Пахло свежей стружкой, глиной, дымком и немного — полынью, которую она развесила по стенам от злых духов и волков. Сердце её переполняла гордость. Ведь что такое эта избушка? Не просто кров. Это — символ того, что даже маленькая коза, если у неё есть цель, терпение и верные друзья, способна сделать большое дело.
На новоселье собрался весь лес. Пришёл Филин с подарком — связкой сушёных грибов, которые светятся в темноте (редкость необычайная). Бобр подарил деревянное ведро, выдолбленное из цельного куска липы. Лось принёс охапку душистого сена для подстилки. Белки натащили орехов, мыши — зёрен, а Медведь, тот самый, что смеялся, явился с бочонком лесного мёда и повинился, сказав: «Ошибался я в тебе, соседка. Хороша изба, лучше моей берлоги».
Пир устроили прямо на поляне, под открытым небом, но когда стемнело, все перебрались в дом. В очаге пылал огонь, на стенах плясали тени, и коза Марфа, сидя на почётном месте у печи, рассказывала гостям историю строительства — от первого бревна до последнего гвоздя. Рассказывала о трудностях, о сомнениях, о бессонных ночах, когда казалось, что ничего не выйдет. Но теперь, глядя на лица друзей, она понимала: всё вышло даже лучше, чем мечталось.
Глубокой ночью, когда гости разошлись, коза впервые легла спать в собственном доме. Она устроилась на тёплой лежанке у печи, накрылась старым половиком, который сплела из крапивных волокон, и прислушалась. В трубе тихо гудел ветер, потрескивали остывающие угли, а снаружи доносился стрёкот кузнечиков и далёкий крик совы. Это была музыка покоя — та, которую может услышать лишь тот, кто построил свой дом своими руками.
Но история на этом не заканчивается. Слава о козьей избушке разнеслась по всему лесу и даже дальше — до лугов, полей и человеческих деревень. Как-то раз, глухой осенней порой, когда дождь лил не переставая, к окошку постучалась вымокшая Рысь. Она попросилась переждать непогоду, и коза, не раздумывая, отворила дверь. Рысь обсушилась у очага, отогрелась и поведала, что в дальнем лесу случился пожар и многие звери остались без крова. Услышав это, Марфа вновь загорелась идеей — не сидеть сложа лапы, а помочь другим.
За зиму она обучила строительному ремеслу Рысь, Волка (того самого, извинившегося и принесшего в знак примирения корзину черники), и даже молодого Медведя. А весной, едва сошёл снег, бригада под предводительством козы отправилась в пострадавший лес. Там они построили три добротные избы, одну общественную пекарню и даже мост через овраг. Марфа руководила стройкой, показывала, как выбирать деревья, рубить пазы, настилать крышу.
Так маленькая коза, когда-то ютившаяся под корягой, стала не только хозяйкой первого в лесу дома, но и наставницей, чьи уроки передавались из поколения в поколение. Даже люди, прослышав о лесном архитекторе, дивились: как это животное, без рук и инструментов, смогло освоить столь сложное ремесло? А секрет был прост: желание, помноженное на упорство, даёт силу, перед которой отступают любые преграды.
Шли годы. Избушка козы посерела от времени, мхом поросла, но всё так же крепко стояла на каменном фундаменте. Чертополох разросся в непроходимую стену, а на крыше свили гнездо дрозды. Сама Марфа состарилась, шерсть её стала белой как снег, но глаза горели всё тем же янтарным огнём. Она часто сидела на крыльце, глядя на лес, и улыбалась, вспоминая, как всё начиналось — с мечты, горстки друзей и первого поваленного дерева.
Молодые козы и козлята приходили к ней учиться. И каждому она говорила: «Не важно, сколько у тебя сил и как ты мал пред величиной задачи. Важно, чтобы в сердце горел огонь. Огонь желания. Тогда и камни заговорят, и брёвна сами встанут как надо».
И по сей день, если вы забредёте в ту чащу, то можете найти поляну у ручья с ветхой, но всё ещё жилой избой, на дверях которой висит медный колокольчик. А если прислушаться, можно услышать постукивание копытца по дереву и негромкое козье блеяние — это Марфа, лесной зодчий, рассказывает новую сказку. Сказку о том, как важно верить в себя, и о том, что любой дом держится не на брёвнах и гвоздях, а на любви и дружбе.
Вот так простая коза, не обладавшая ни богатырской силой, ни чудесными дарами, сумела построить не просто избушку, а настоящий символ того, что все мечты сбываются, если идти к ним шаг за шагом, не сворачивая с пути. И лес помнит эту историю, передавая её шёпотом листьев, журчанием ручья и стуком дятла по сосне — из поколения в поколение, из века в век.
