Три полоски кетчупа, выдавленные с той особой щедростью, на какую способна только уставшая женщина в белом халате и накрахмаленной наколке, пересекали бледную поверхность омлета. Не просто омлета, а «запеканки яичной», как значилось в меню, что висело у входа в столовую. Эта запеканка была настолько плотной, что, если приложить усилие, ее можно было бы использовать как строительный блок. Внутри, словно редкие драгоценные камни, попадались вкрапления сероватой вареной колбасы. Рядом на тарелке, разделенной на три секции еще в эпоху, которую теперь принято называть «застоем», плескался компот из сухофруктов. В нем, как затонувшие лодки, плавали разваренные дольки чернослива и кураги.
И вот, стоя в очереди с подносом, скользящим по металлическим направляющим, я и подумать не мог, что через каких-то несколько десятков лет слово «школьная столовая» в моем родном регионе будет ассоциироваться не с этим гастрономическим аскетизмом, а с фразами, звучащими как заклинание из мира высокой кухни. Но, видимо, прогресс неумолим. И завтра наступит не просто новый учебный день, а день, когда школьное питание в Татарстане перейдет на другой, недостижимый ранее уровень.
Завтра в меню образовательных учреждений появятся блюда, одно перечисление которых способно вызвать культурный шок у любого, чье детство было согрето теплом серых макарон и запахом размороженной рыбы. Итальянские супы. Равиоли с мясом. И, как апофеоз, паста с названием, взятым прямо с киноафиши старого Голливуда. Цена вопроса при этом останется на удивление демократичной — 93 рубля. Именно столько родители платили и за подгоревшую рисовую кашу с комочками, и за ту самую резиновую запеканку. Парадокс, достойный учебника по экономике.
Впрочем, если отставить в сторону лирические воспоминания о том, как я выковыривал из хлеба запеченных мух, можно заметить, что за этим нововведением стоит нечто большее, чем просто смена меню. Это попытка сменить саму философию детского питания. И начинается она, как водится, с супа.
Итальянский суп — это вам не щи из кислой капусты, которые варили тазами и разливали половником с угрожающей скоростью. Школьникам, судя по всему, предложат нечто вроде минестроне или, возможно, крем-супа из томатов с базиликом. Для ребенка, который привык видеть в обед прозрачный бульон с одинокой картофелиной, это станет настоящим открытием. Это блюдо, которое требует медленного потребления, осознанного смакования. Оно учит, что еда может быть сложносочиненной, как литературное произведение, а не просто топливом для того, чтобы дотянуть до конца контрольной по алгебре.
Равиоли с мясом — это вызов логистике школьного пищеблока. Если раньше повара могли позволить себе импровизацию в духе «сегодня у нас котлета, потому что вчера был гуляш», то итальянские полуфабрикаты требуют точности. Тесто должно быть эластичным, начинка сочной, а соус — не просто подливой из муки и маргарина, а чем-то, имеющим право называться соусом. Дети, которые с завтрашнего дня будут пробовать это блюдо, возможно, впервые в жизни поймут разницу между «начинкой» и «фаршем, спрятанным в тесте».
Но настоящая звезда будущего меню — паста «Римские каникулы». Название, конечно, выбрано с фантазией. Уже слышны скептические голоса: мол, что это за паста такая, не из тех ли девяностых, когда любое блюдо можно было озаглавить красиво, а на выходе получить то же самое? Но, судя по всему, речь идет о вариации на тему карбонары или аматричаны. Возможно, это спагетти с томатным соусом, моцареллой и зеленью. В любом случае, сам факт того, что школьный обед называют не «макароны по-флотски», а «паста “Римские каникулы”», — это уже колоссальный сдвиг в сознании. Это как если бы урок физкультуры переименовали в «Олимпийские игры». Дети будут есть не просто еду, а историю, легенду, образ.
И вот тут пора вспомнить, чем кормили нас. Не для того, чтобы обесценить нововведение, а чтобы понять масштаб проделанного пути.
Моя школьная столовая располагалась в полуподвальном помещении. Там всегда пахло чем-то средним между подгоревшим подсолнечным маслом и хлоркой. Этот запах впитывался в одежду и преследовал до самого дома. Обед стоил копейки, и качество его строго соответствовало цене. На первое часто давали так называемый «суп-харчо», который представлял собой жидкую массу мутного цвета с рисом и кусочками чего-то, что официально именовалось говядиной, но по вкусу больше напоминало подошву.
Второе было вариациями на тему картошки и котлет. Котлета имела форму правильного овала и плотность пушечного ядра. Ее можно было катать по столу, как бильярдный шар, и она не теряла формы. Внутри, если разломить, обнаруживался хлеб, которого было больше, чем мяса. Хлеб этот, кстати, подавали к каждому блюду, и он был нарезан такими толстыми ломтями, что им можно было подпирать дверь. Сверху на котлету выливалась подливка — она же «соус красный», она же «жижа». Подливка состояла из воды, томатной пасты и муки. Иногда в ней попадались вкрапления лаврового листа, что считалось особым шиком.
Макароны по-флотски были отдельной песней. Их варили в промышленных масштабах. Они слипались в один огромный ком, который повара разрубали специальной лопаткой, как лед. К этому кому добавляли фарш, приготовленный из самой дешевой свинины. Блюдо было сытным, за это ему можно было простить многое. Но никто из нас тогда и предположить не мог, что через тридцать лет макароны в школе будут называться «пастой» и будут стоить 93 рубля.
А компот! Тот самый компот из сухофруктов, который варили в алюминиевых баках. Он имел характерный привкус металла. Пили его не столько ради удовольствия, сколько из чувства самосохранения: запивать им резиновую котлету было легче. Иногда, в дни больших праздников, компот заменяли киселем. Кисель был густым, как клейстер для обоев, и его надо было есть ложкой. Если не успевал размешать, сверху образовывалась пленка, которую приходилось снимать.
Отдельного упоминания заслуживает молочный суп с вермишелью. Это блюдо вызывало споры. Одни его обожали, другие — на дух не переносили. Молочная пенка, плавающая на поверхности, приводила в ужас. Вермишель, разварившаяся до состояния каши, тоже не добавляла аппетита. Но это было, пожалуй, самое честное блюдо школьной столовой. В нем не было претензий. Оно не притворялось ничем другим.
Теперь, когда я пишу эти строки, в голове всплывает картинка: очередь, алюминиевые ложки, граненые стаканы. И вот теперь эта система, простоявшая на месте десятилетия, вдруг сдвинулась. И сдвинулась резко, словно сорванная с места долго простаивавшая машина.
Ключевой момент нововведения — тематические дни с дегустациями национальных блюд. Тут уже слышны голоса скептиков: «Зачем это нужно? Детям лишь бы поесть, а не по театрам ходить». Но дело в том, что дегустация — это не про еду в чистом виде. Это про гастрономическое образование. Ребенок, которому дали попробовать настоящее татарское кыстыбый — тонкую лепешку, сложенную пополам с картофельным пюре внутри — запомнит этот вкус на всю жизнь. Он поймет, что кухня его народа — это не нечто архаичное и музейное, а живое, вкусное, достойное того, чтобы стоять в одном ряду с итальянской пастой.
Возможно, в татарстанских школах теперь будут устраивать дни, когда в меню появятся эчпочмаки — треугольные пирожки с мясом и картофелем. Или губадия — сладкий пирог с рисом, изюмом и творогом. Или токмач — домашняя лапша на курином бульоне. Это не просто прихоть чиновников. Это попытка через желудок проложить дорогу к культурной идентичности. В эпоху глобализации, когда дети смотрят одни и те же мультфильмы и играют в одни и те же игры, еда остается одним из немногих способов сохранить связь с корнями. И если школьник, попробовав равиоли, на следующий день с не меньшим интересом попробует кыстыбый, это будет маленькая победа.
Но вернемся к цене. 93 рубля — это, по нынешним временам, почти символическая сумма. За эти деньги в городе можно купить, разве что, стакан кофе и булочку в сетевой пекарне. А здесь полноценный обед: первое, второе, компот или чай, возможно, даже салат. Возникает резонный вопрос: как удается уложиться в такую сумму при возросших требованиях к качеству? Ответ, вероятно, кроется в централизации закупок, оптимизации логистики и, возможно, в том, что итальянские супы и равиоли будут готовить не из импортных продуктов, а из местных аналогов. Но даже если так, это не умаляет главного: сам подход изменился.
Вместо того чтобы кормить детей тем, что осталось с прошлого года, повара теперь будут вынуждены готовить блюда, которые требуют определенного мастерства. Итальянский суп не сваришь из одной капусты. Равиоли не слепишь из гнилой картошки. Пасту «Римские каникулы» не выдашь за «макароны с подливой». Сама номенклатура блюд вынуждает поддерживать качество. И это, пожалуй, самый хитрый и эффективный управленческий ход из всех возможных.
Отдельно стоит отметить психологический эффект. Ребенок, которому в школе подают блюда с красивыми названиями, чувствует себя не просто учеником, а гостем ресторана. Для него обед перестает быть обузой, становится приключением. Он приходит домой и рассказывает родителям: «А у нас сегодня была паста “Римские каникулы”!» — и в его голосе будет звучать гордость. Он будет чувствовать себя причастным к чему-то большему, чем просто поглощение пищи. Это тонкая игра на самооценке, и она работает.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что заплакать, как предлагают авторы новостных заголовков, мне, конечно, не хочется. Скорее, наоборот. Хочется порадоваться за нынешних школьников, которые будут лишены возможности узнать, что такое «запеканка яичная» с тремя полосками кетчупа. Они не узнают, каков на вкус хлеб, размоченный в холодном супе. Они не будут с тоской смотреть на серую котлету, думая о булочке из буфета. И это прекрасно.
Завтра в школах Татарстана наступит новая эпоха. Эпоха, в которой школьное питание перестанет быть наказанием и станет, возможно, одним из самых приятных моментов учебного дня. Итальянские супы и равиоли с мясом — это, конечно, громкие заявления. Но за ними стоит простой посыл: дети заслуживают лучшего. И пусть это будет стоить 93 рубля. В конце концов, цена качественного детского питания не измеряется деньгами. Она измеряется здоровьем, настроением и, в конечном счете, формированием цивилизованного гастрономического вкуса у подрастающего поколения.
А те, кто говорит, что это баловство, пусть вспомнят себя в школьной столовой. Пусть вспомнят вкус подгоревшей манной каши с комочками. И пусть они тогда скажут, что лучше: резиновая котлета или римские каникулы?
Так что не плачь, дорогой читатель. Порадуйся. Ведь если завтра в школах появятся такие блюда, значит, общество наконец-то поняло простую истину: хорошая еда — это не роскошь, а базовая потребность. И то, что дети будут есть в школе, повлияет на то, какими взрослыми они станут. Возможно, кто-то из них, повзрослев, не сможет спокойно смотреть на дешевую лапшу быстрого приготовления, потому что в его памяти будет жить вкус той самой пасты «Римские каникулы». И это будет лучшей инвестицией в будущее, какую только можно себе представить.
