Часть первая. Город холодных окон
Глава 1. Девочка с синим зонтом
Санкт-Петербург плакал своим обычным октябрьским дождем. Вода затекала в сапоги, в души, в разговоры. Лина Толина — тонкая, как струна, с рыжими волосами, собранными в колючий пучок, стояла на Литейном мосту. Под ней — черная вода. Внутри — пустота.
— Ты опять сбежала с работы? — раздался голос в телефоне. Подруга Юля.
— Я уволилась, Юль. Надоело. Начальник сказал, что у меня «не горят глаза». Пусть сами горят.
Лина усмехнулась. Ей было двадцать семь. Она умела печь идеальные круассаны в кофейне на Невском, но ни разу не чувствовала вкуса собственной жизни. Три года назад ее бросил мужчина по имени Денис. С тех пор Лина разучилась улыбаться по-настоящему.
Она раскрыла синий зонт, сделала шаг с моста на набережную и… остановилась.
На скамейке, не замечая дождя, сидел мужчина. Он был одет в черную дождевую куртку, из-под которой виднелась шерстяная серая водолазка. Его лицо казалось вырезанным из старого дерева: острые скулы, глубокие глаза цвета грозового неба, темные волосы до плеч, собранные в нетугой узел. Он держал в руках маленький бубен с позвонками по краю.
Лина хотела пройти мимо, но он открыл глаза и посмотрел прямо в ее душу.
— Ты замерзла, — сказал он хрипло. Не вопрос. Утверждение.
— С чего вы взяли? — Лина вздернула подбородок.
— Я чую холод в людях за версту. А у тебя ледяные нити. Кто порвал твой узел, Лина?
Она вздрогнула. Откуда он знает ее имя? Шаг назад. Бубен звякнул.
— Не бойся. Я не маньяк. Меня зовут Таймен. Я — шаман.
— Сейчас таких не бывает, — ляпнула Лина, но ноги уже не слушались. Дождь вдруг перестал… нет, он лил ровно там, за границей синего зонта. А над Тайменом и Линой образовался купол тишины.
— Сядь.
Она села.
Глава 2. Бубен, ломающий стены
Они проговорили три часа. Оказалось, Таймен приехал в Питер из Горного Алтая. Он не ходил по телевизору, не лечил солью и снятием венцов безбрачия. Он просто жил. Собирал старые обряды, помогал тем, кто потерял дорогу.
— Денис ушел не потому, что ты плохая, — сказал Таймен, когда Лина, плача, рассказала историю измены. — Денис ушел, потому что ты забыла, как пахнут твои собственные корни. Ты — огненная. Рыжая. А он — водяной. Вы друг друга тушили.
— Я ничего не забыла. У меня нет корней. Меня мама бросила в роддоме, — выдохнула Лина.
Таймен на секунду закрыл глаза. Потом достал из потертой сумы бубен. Ударил — негромко, но звук пошел волнами, Лине показалось, что у нее в груди что-то лопнуло.
— Есть. Твои корни в кедрах. Ты не сирота. Ты — дочь Земли. А я… я твой проводник.
Он встал. Лина тоже, сама не заметив как.
— Приходи завтра в Певческий переулок, дом 6. У меня мастерская. Принеси свечу и свою улыбку. Ту, что ты спрятала в восьмом классе.
— Вы смеетесь?
— Я вообще никогда не смеюсь, Лина. Шаманство — дело грустное.
Глава 3. Мастерская на чердаке
Мастерская оказалась бывшей коммунальной квартирой. Пахло травами, старым воском и дымом. Везде висели бубны, ловцы снов, странные карты звездного неба. Таймен сидел за столом, перебирал руну оленя.
— Зачем я здесь? — спросила Лина, зажигая свечу.
— Чтобы я вернул тебе сердце. Но по закону: я не могу сделать это за тебя. Только ты сама.
— Тогда зачем вы?
Таймен поднял на нее свои тяжелые глаза. И вдруг спросил тихо, так тихо, что мурашки побежали по позвоночнику:
— А ты готова полюбить настоящего мужчину? Не принца. Не спасателя. А того, кто может разбить тебя вдребезги, чтобы пересобрать заново?
Лина молчала. Свеча дрожала.
— Я… не знаю.
— Вот поэтому я здесь. Буду бить в бубен, пока ты не узнаешь.
Часть вторая. Тайга внутри нас
Глава 4. Пять уроков ветра
Таймен назначил Лине пять встреч. Назвал их «уроками ветра».
Урок первый. Вкус боли.
Они сидели на полу, пили черный чай с чабрецом. Таймен заставил Лину написать на бумаге все свои страхи. Она писала, плакала, рвала листы. Он сжигал их в глиняной чаше, и дым был горьким.
— Зачем это? — прошептала она.
— Чтобы знала. Страх — это не враг. Враг — когда ты делаешь вид, что его нет.
Вдруг Лина посмотрела на его руки. Сильные, с выступающими венами, с тонкими браслетами из кожи. Ей захотелось прикоснуться к ним. Она не сделала этого.
Таймен усмехнулся:
— Чувствуешь? Уже тепло.
Урок второй. Гнев и смирение.
Лина пришла злая. Начальник вычел зарплату, соседи залили потолок. Она кричала в мастерской, швырнула подушку в бубен.
Таймен не остановил. Он просто смотрел. А когда Лина выдохлась, подошел и обнял. Не как любовник — как лес обнимает путника.
— Выпустила? — спросил он в ее макушку.
— Ага.
— Молодец. Теперь можно жить дальше.
Она отстранилась, но не сразу. От него пахло можжевельником и чем-то древним, диким.
Урок третий. Танец, которого не было.
Таймен велел закрыть глаза. Включил странную музыку — звуки варгана и чей-то шепот.
— А теперь представь, что тебя никто не видит. Никто не судит. Танцуй так, как плясали твои прабабки у костра.
Лина открыла глаза:
— Я не умею.
— Не умеют забивать гвозди. А дышать умеешь? Танец — это дыхание. Давай.
Она встала. Сначала неуклюже дергалась. Потом Таймен взял ее за руки — и повело. Она кружилась, смеялась, плакала одновременно. Ее волосы рассыпались. В конце она упала в его объятия, тяжело дыша.
Он держал ее ровно три удара сердца. Потом мягко отстранил.
— Хватит на сегодня. Иди.
— Почему вы меня отталкиваете? — спросила Лина обиженно.
— Потому что ты еще не готова. Шаман не имеет права брать женщину слабой. Это не сила — это насилие над душой.
Глава 5. Четвертый урок. Язык телодвижений
Между ними возникло напряжение. Лина ловила себя на том, что приходит в мастерскую в лучшей одежде, красит ресницы, хотя Таймен не смотрел на зеркала. Она ждала.
Но он был безупречно спокоен. Учил ее чувствовать пульс земли, различать травы, слушать тишину.
В четвертый урок она не выдержала.
— Таймен, ты что, железный? — спросила она в лоб, когда он объяснял, как отличать ложный зов сердца от истинного.
— Нет, — ответил он и вдруг снял водолазку. Лина ахнула. Его грудь и плечи были покрыты шрамами — старыми, белыми, словно рисунок на бересте.
— Это меня жена резала. В миру. До того, как я ушел в шаманы. Я был слаб, Лина. Позволял любить себя не той, кому можно. И она меня чуть не убила. Буквально.
— Прости, — прошептала Лина.
— Не надо. Теперь ты знаешь, почему я не спешу. Я не бывший муж Денис и не принц. Я — живой человек с мертвым опытом. И ты должна решить: ты хочешь меня или игрушку с бубном?
— Тебя, — выдохнула она.
— Тогда докажи. Пятым уроком.
Глава 6. Пятый урок. Ночь в кедраче
Он увез ее в лес под Выборгом. Снял старую избу у лесника. За окнами выл ветер, внутри горела печь.
— Сегодня никаких бубнов, — сказал Таймен. — Только ты и я. И клятва.
— Какая?
— Я не твой спаситель. Ты не моя пациентка. Ты — Лина. Я — Таймен. Мы встретились. Если завтра ты уедешь, я не побегу за тобой. Если останешься… останься как равная.
Лина смотрела в его темные глаза. Потом подошла, медленно, кошка, охотящаяся в первый раз. Положила ладонь на его шрамы.
— Ты боишься меня? — спросила она шепотом.
— Я боюсь причинить тебе боль, — ответил он, перехватывая ее руку. — Лина. Я предупреждал.
— А я не боюсь. Умру, так умру.
Он засмеялся — впервые за весь роман. Глухо, как далекий гром.
— Ах ты, рыжая… Ну, смотри.
Он наклонился и поцеловал ее. Не так, как в кино — со вкусом, а как в степи: жадно, голодно, по-настоящему. Лина застонала от неожиданности — ее захлестнуло жаром.
СЦЕНА (взрослая, но художественная)
Печь трещала. Таймен расстегнул ее свитер — пуговица отлетела. Лина хотела извиниться, но он прижал палец к ее губам.
— Без слов. Ты огонь. Я — тот, кто знает, как с огнем обращаться. Не потушить. Согреть.
Он целовал ее плечи, шею, впадинку между ключиц, а она вцепилась ему в волосы, распуская узел. Темные пряди упали на лицо.
— Таймен… я никогда…
— Ничего, — шепнул он, скидывая куртку. — Шаман выучит.
Они упали на овечью шкуру. Его руки были грубоваты, но нежны до боли. Он спрашивал каждое движение, но не словами — дыханием. Она впервые не играла роль, не боялась показать желание. Когда он вошел в нее, Лина выгнулась дугой, впиваясь ногтями ему в спину — старые шрамы встретили новые царапины.
— Вот ты где, — простонал он ей в губы. — Моя потерянная девочка.
— А ты… мой дикий шаман, — ответила она, плача и смеясь одновременно.
Звезды за окном дрожали. Бубен в углу зазвенел сам собой.
Часть третья. Шаман моего сердца
Глава 7. Утро, которое пахло дымом
Они лежали спутанные, как два корня. Лина смотрела на Таймена — беззащитного во сне. Острый кадык, темные ресницы. Она поняла: это навсегда. Не потому что «положено», а потому что сердце молчало раньше, а теперь забилось как бешеное.
— Ты пялишься, — сказал он не открывая глаз.
— Ты первый начал пялиться на Литейном.
— И правильно сделал.
Он повернулся к ней. Поцеловал в лоб. Серьезно.
— Теперь у тебя есть выбор. Остаться в Питере — я построю тебе дом. Уехать на Алтай — там мои предки примут тебя. Я не требую жертв, Лина. Только правды.
Она села, завернувшись в простыню.
— А если я захочу просто быть? Без свадьбы, без «предки примут»? Если я хочу любить тебя просто так, каждый день, даже когда ты злой, уставший, нюхаешь свои травы?
Таймен сел. Улыбнулся уголком рта.
— А ты уже любишь. Умная женщина.
Он встал, подошел к бубну, ударил раз. Звук прошел сквозь стены.
— Я принимаю твой выбор. Но запомни: я ревнивый. Не к другим мужикам — к твоим старым обидам. Я выбью их из тебя бубном, если придется.
— А я ревнивая к твоим духам, — парировала Лина. — Буду ходить за тобой в камлания.
— По рукам.
Они пожали руки. Потом рассмеялись. Потом снова целовались, пока не рассвело.
Эпилог. Полгода спустя. Алтай, у подножия горы
Лина сидела у костра. Живот был уже круглым — внутри билась новая жизнь. Таймен напротив шил новый бубен — для будущего сына или дочери.
— Как назовем? — спросила Лина.
— Если сын — Буран. Если дочь — Тайна.
— Почему Тайна?
— Потому что ты была моей главной загадкой. Девочка с синим зонтом, которая не знала, что умеет любить.
Лина бросила в костер ветку можжевельника. Дым поднялся к звездам — таким низким, будто их можно было достать рукой.
— Таймен, — позвала она.
— Мм?
— Ты правда шаман? Или просто мужчина, который притворялся?
Он отложил бубен, подошел, сел на колени перед ней. Положил ладони на ее живот.
— Я — твой шаман. А шаман — это тот, кто возвращает душу туда, где ей место. Твое место здесь. Рядом с огнем. Рядом со мной.
Она поцеловала его в макушку. Горы молчали. Ветер играл с бубном.
И они знали: это не хэппи-энд. Это начало долгой, жаркой, трудной и прекрасной жизни. Потому что настоящая любовь — не сказка. Она — камлание. Где двое танцуют на грани жизни и смерти, пока не перестанут отличать, где чье сердце.
