«Голос, который зовёт не меня»
Меня зовут Екатерина, мне сейчас 42 года. Эта история произошла летом 2018-го, когда мне было 34. Мы с мужем Андреем и нашей десятилетней дочерью Полиной решили поехать в глухую деревню в Тверской области — место, где когда-то жила бабушка Андрея. Дом стоял на отшибе, почти у самого леса. Старый, бревенчатый, с печкой и скрипучим полом. Родственники давно им не пользовались, но он был ещё крепкий. «Проветримся, отдохнём от города», — сказал Андрей. Я согласилась. Полина была в восторге: лес, речка, грибы.
Мы приехали в конце июня. Деревня почти вымерла — из тридцати домов жилых осталось пять-шесть. Местные смотрели на нас настороженно, но здоровались. Одна старушка, тётя Валя, когда узнала, куда мы едем, покачала головой: «Дом-то хороший, да лес рядом… Не ходите далеко, особенно после заката. И если кто позовёт — не откликайтесь сразу».
Мы посмеялись. Городские, что с нас взять.
Первые дни всё было прекрасно. Днём мы гуляли, собирали малину, жарили шашлыки. Полина бегала с местными ребятами. По вечерам сидели на веранде, пили чай с вареньем и слушали, как в лесу кричат птицы. Но уже на третью ночь я проснулась от странного ощущения. Будто кто-то стоит у кровати и смотрит. Открыла глаза — темнота, только лунный свет пробивается сквозь старые занавески. Андрей спал рядом, Полина — в соседней комнате. Тишина. Я повернулась на другой бок и снова заснула.
Утром за завтраком Полина сказала: «Мам, а ты ночью приходила ко мне и звала гулять?» Я удивилась: «Нет, солнышко, я спала». Девочка нахмурилась: «А кто-то звал меня по имени… тихонько, из коридора. Я думала, это ты». Андрей отмахнулся: «Сон приснился». Но я заметила, как он быстро взглянул на дверь в коридор.
На четвёртый день мы решили сходить за грибами. Андрей остался чинить забор, а мы с Полиной пошли в лес. День был солнечный, тёплый. Мы углубились метров на семьсот, не больше. Корзинка быстро наполнилась подосиновиками. Я крикнула: «Полина, не отходи далеко!» Она ответила откуда-то слева: «Хорошо, мам!»
Через минуту я снова позвала — тишина. Потом услышала её голос, но уже дальше и чуть в другой стороне: «Мама, иди сюда, тут белые!» Я пошла на звук. Лес был густой, старый, ели почти смыкались кронами. Я шла минут десять, звала — она отвечала, но каждый раз голос звучал то ближе, то дальше, будто играла в прятки.
Вдруг я поняла: я уже не узнаю место. Солнце скрылось за тучами, хотя днём небо было чистым. Часы показывали всего половину пятого, но в лесу стало сумрачно. Я закричала громко: «Полина! Иди ко мне немедленно!» Ответ пришёл почти сразу, очень близко: «Я здесь, мамочка». Я обернулась — никого. Только ветки качаются.
Холодок пробежал по спине. Я вспомнила слова тёти Вали. Сердце заколотилось. Я достала телефон — связи не было. Стала звать уже не Полину, а просто кричать: «Андрей! Помогите!» Голос из леса ответил моим же голосом, только чуть искажённым, как через воду: «Андрей… Помогите…»
Я побежала. Не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, ноги проваливались в мох. Несколько раз я падала. Голос продолжал звать — теперь уже сзади, то справа, то слева. Он звал меня по имени, ласково, как я сама зову дочь. «Катенька… иди ко мне… здесь красиво…» Я заткнула уши руками и бежала дальше.
Выскочила на какую-то поляну. Посреди неё стоял старый пень, а на нём сидела… я сама. Точная копия. В той же куртке, с той же причёской, только глаза были совершенно чёрные, без белков. Она улыбнулась и сказала моим голосом: «Ты пришла. Теперь мы вместе».
Я закричала так, что, кажется, услышали даже в деревне. Развернулась и побежала обратно. Не помню, как выбралась. Вылетела на опушку уже в полной темноте. Андрей и несколько местных мужчин с фонарями шли мне навстречу. Полина была с ними — она не отходила от дома дальше чем на сто метров, потому что Андрей позвал её раньше.
Они нашли меня в полукилометре от деревни, всю в царапинах, с пустой корзинкой. Я бормотала что-то про «себя в лесу». Меня отвели домой, напоили чаем с валерьянкой. Тётя Валя пришла вечером. Посидела, послушала и тихо сказала: «Это лесовик играет. Или кто похуже. Он копирует голоса, чтобы увести. Особенно тех, у кого душа чистая. Ты услышала не дочь — он услышал тебя. Хорошо, что не пошла до конца».
Мы решили уехать на следующий день. Но ночью началось по-настоящему.
Около трёх часов я проснулась от того, что в коридоре кто-то ходил. Лёгкие шаги, босые ноги по деревянному полу. Я толкнула Андрея — он тоже услышал. Мы встали. Шаги остановились у двери в комнату Полины. Потом тихий детский голос — голос нашей дочери — позвал: «Папа… мама… идите сюда, мне страшно».
Полина спала в своей кровати. Мы видели её силуэт под одеялом. Андрей включил свет в коридоре. Никого. Но шаги возобновились — теперь они шли от комнаты Полины обратно к нам. И снова голос, уже мой собственный: «Катя… почему ты не откликаешься? Я же твоя дочь…»
Мы заперли дверь в спальню, прижали к ней тяжёлый комод. Всю ночь кто-то скрёбся в дверь снаружи. Не царапал сильно, а именно скрёбся тихо, настойчиво, как ребёнок, который хочет войти. Иногда голос Полины шептал: «Откройте… я одна в лесу… холодно…» Иногда — мой голос: «Я же тебя люблю… почему ты меня бросила?»
Под утро всё стихло. Мы собрали вещи за полчаса и уехали, не дожидаясь рассвета. По дороге Полина спала на заднем сиденье. Когда мы уже выехали на трассу, она вдруг открыла глаза и спокойно спросила: «Мам, а почему ты ночью стояла у моей кровати и гладила меня по голове? Ты сказала, что теперь мы всегда будем вместе».
Я чуть не потеряла управление. Андрей остановил машину. Мы оба посмотрели на дочь. Она улыбалась, но глаза были обычные. «Я не вставала ночью», — прошептала я. Полина пожала плечами: «Ну значит приснилось».
Мы продали тот дом через месяц. Новый хозяин — местный мужик — прожил там всего две недели и тоже уехал. Говорил, что «голоса не дают спать». Дом стоит заколоченный до сих пор.
С тех пор прошло почти восемь лет. Но иногда, особенно когда я одна в квартире и за окном темно, я слышу, как в коридоре тихо-тихо скребутся босые ноги. И голос, очень похожий на голос моей дочери, шепчет: «Мама… я вернулась из леса… открой».
Я никогда не открываю. И никогда не откликаюсь сразу.
Если вы когда-нибудь окажетесь в старой деревне у леса и услышите, как кто-то зовёт вас ласково по имени — не отвечайте. Особенно если голос звучит слишком знакомо. Потому что иногда это не ваш близкий. Это просто кто-то, кто очень хочет, чтобы вы пошли за ним.
И он умеет ждать.
