Ищи в чужом краю здоровья и свободы,
Но Север забывать грешно,
Так слушай: поспешай карлсбадские пить воды,
Чтоб с нами снова пить вино.
1828
Что в имени тебе моем…
Что в имени тебе моем?Оно умрет, как шум печальныйВолны, плеснувшей в берег дальный,Как звук ночной в лесу глухом. Оно на памятном листкеОставит мертвый след, подобныйУзору надписи надгробнойНа непонятном языке. Что в нем?
Когда сожмешь ты снова руку…
Когда сожмешь ты снова руку.Которая тебе даритНа скучный путь и на разлукуСвятую Библию Харит?Амур нашел ее в Цитере,В архиве Шалости младой.По ней молись своей ВенереБлагочестивою душой.Прости, эпикуреец мой!
Жив, жив Курилка!
Как! жив еще Курилка журналист? –– Живёхонек! всё так же сух и скучен,И груб, и глуп, и завистью размучен,Всё тискает в свой непотребный листИ старый вздор и вздорную новинку. –– Фу! надоел Курилка журналист!Как загасить вонючую лучинку?
Брови царь нахмуря…
Брови царь нахмуря,Говорил: «ВчераПовалила буряПамятник Петра».Тот перепугался.«Я не знал!.. Ужель?» –Царь расхохотался.«Первый, брат, апрель!» Говорил он с горемФрейлинам дворца:«Вешают за моремЗа два !