Мой друг Козёл: самая ржачная история из деревни Лопуховка. Узнать, что ждёт деревню сейчас, можно, если читать эту историю с начала. Вы не забудете приключение Козла обязательно — особенно момент, когда первый пук спас праздник.
Иногда самый громкий позор оказывается самым тихим способом спасти друзей.
Глава первая. Плохое предчувствие и хорошая капуста
В Лопуховке все знали: если утро начинается с крика петуха, значит, день будет обычным. Если с лая собаки — хлопотным. А если с громкого человеческого вопля:
— Козёл! Отдай мою капусту!
значит, всё пойдёт кувырком.
Я выглянул из окна и увидел, как по главной улице деревни бежит тётушка Матрёна — в одной руке сковорода, в другой половина зелёного кочана. За ней, бодро перебирая копытцами, нёсся мой лучший друг Козёл.
Козёл был белым, с чёрным пятном на левом ухе и выражением морды, которое означало: «Я ничего не знаю, а если знаю, то не скажу». На шее у него болтался красный шарф, повязанный мною прошлой зимой. С тех пор Козёл считал себя выдающейся личностью.
Он затормозил возле моего забора, поднял голову и прожевал капусту с таким достоинством, будто выступал перед королевским двором.
— Ты опять украл еду? — спросил я.
Козёл кивнул.
— Зачем?
Он посмотрел на меня, потом на капусту, потом снова на меня.
— Ладно, — сказал я. — Вопрос был глупый.
Тётушка Матрёна подбежала, тяжело дыша.
— Твой безобразник снова забрался в огород! Он съел рассаду, три свёклы, половину забора и мою праздничную капусту!
Козёл обиженно блеял.
— Не ври, — сказал я. — Забор он не ел.
Козёл тихо кашлянул.
Из-за его зубов посыпались деревянные щепки.
— Ну хорошо, — поправился я. — Почти не ел.
Матрёна замахнулась сковородой, но Козёл ловко спрятался за мою спину.
— Он же не просто животное, — объяснил я. — Он мой друг.
— Друг? — фыркнула Матрёна. — У меня был друг, который однажды съел мой пирог. Но он хотя бы потом извинился!
Козёл высунулся из-за моего плеча и громко икнул.
С крыши соседнего дома свалился голубь.
Матрёна посмотрела на нас обоих и ушла, ворча:
— Два сапога — пара. Один без рогов, второй без мозгов.
— Она про тебя, — сказал я Козлу.
Козёл толкнул меня рогом в бок.
— Ладно, про нас обоих.
В тот день в деревне готовились к Празднику Великого Урожая. Раз в год Лопуховка украшалась лентами, фонариками и связками сушёных яблок. На площади ставили огромный стол, пекли пироги, варили варенье и вывешивали старинный бронзовый колокол.
Колокол назывался Счастливчиком.
По легенде, если он звонил на закате в день праздника, урожай следующего года становился богатым, дети не болели, а мужики переставали спорить из-за того, кому принадлежит лавка у колодца.
Последнее, конечно, было самым невероятным.
Я с Козлом пришёл на площадь ближе к вечеру. Небо над деревней наливалось золотом, в воздухе пахло мёдом, дымом и жареным тестом. Ветер шевелил ленты на столбах, а над крышами медленно поднималась прозрачная дымка.
На возвышении стоял староста Прохор — толстый человек с красным носом и бородой, в которой постоянно застревали крошки.
— Жители Лопуховки! — торжественно объявил он. — Через час мы зазвоним в Счастливчик, и тогда…
Он замолчал.
Все тоже замолчали.
Потому что колокола не было.
На деревянной раме висела лишь пустая цепь.
— Где Счастливчик? — прошептала кто-то.
— Я его утром видел, — сказал кузнец. — Вот здесь.
— А я слышала звон, — сказала Матрёна.
— Может, он сам ушёл? — предположил пастух Федот.
— Колокола не ходят, — строго ответил староста.
В этот момент Козёл чихнул.
Чихнул так громко, что с ближайшей берёзы посыпались листья.
Все повернулись к нему.
Козёл замер.
— Ты ничего не знаешь, — сказал я.
Козёл отвернулся.
— Почему ты отворачиваешься?
Он продолжал смотреть в сторону леса.
И тогда я заметил: на его роге висела тонкая золотая нитка.
Такая же, какие были привязаны к ручке колокола.
Глава вторая. Расследование с рогами
Староста Прохор схватился за голову.
— Колокол украден!
— Или съеден, — сказала Матрёна.
— Колокола не едят, — возразил кузнец.
Все посмотрели на Козла.
Козёл медленно прикрыл глаза.
— Он мог попробовать, — признал я.
Прохор подошёл ко мне.
— Ты отвечаешь за него.
— Почему?
— Потому что ты единственный, кто разговаривает с этим рогатым хулиганом.
— Он тоже разговаривает.
— Он блеет.
— Иногда это честнее человеческой речи.
Староста наклонился к Козлу.
— Ты украл Счастливчика?
Козёл молчал.
— Ты видел, кто его украл?
Козёл молчал.
— Ты вообще понимаешь, что происходит?
Козёл посмотрел на старосту и громко рыгнул.
Прохор отступил.
— Понимает, — сказал я. — Просто не уважает собеседника.
Староста схватил меня за плечо.
— Найди колокол до заката. Если он не прозвонит, весь год будет неурожайным.
— А если прозвонит?
— Тогда я забуду про капусту Матрёны.
— Это серьёзная награда.
Мы отправились по следу.
Золотая нитка на роге Козла оказалась не единственной уликой. На дороге нашли отпечатки: большие, круглые, похожие на следы сапог, но слишком глубокие. Рядом валялись синие перья и маленькая серебряная пуговица.
— Кто носит синие перья? — спросил я.
Козёл ткнул рогом в сторону холма.
— Гуси? — догадался я.
Он кивнул.
На холме действительно жили гуси. Не обычные, а сторожевые — злые, шумные и убеждённые, что весь мир создан исключительно для того, чтобы нарушать их личное пространство.
Мы подошли к загону.
Главный гусь, по имени Адмирал, высунул голову через калитку.
— Га-га! — сказал он.
— Добрый вечер, — вежливо ответил я.
— ГА-ГА!
— Мы ищем колокол.
— Га.
— Ты его видел?
Адмирал вытянул шею и посмотрел на Козла.
Козёл посмотрел на Адмирала.
Между ними повисло такое напряжение, будто два генерала встретились перед битвой.
— Га-га-га, — сказал гусь.
Козёл ответил:
— Бе-е.
Адмирал взмахнул крыльями.
Козёл топнул копытом.
Я почувствовал, что разговор принимает опасный оборот.
— Давайте без политики, — попросил я.
Гусь выскочил из загона.
Козёл тоже рванул вперёд.
Через секунду они уже носились вокруг меня. Гуси кричали, Козёл блеял, я пытался не упасть, а из деревни доносились крики:
— Держи их!
— Не подпускайте к пирогам!
— Кто-нибудь спасите варенье!
Адмирал неожиданно остановился и клюнул Козла в хвост.
Козёл взвыл и понёсся к реке.
— Козёл! Не трогай гуся!
Козёл даже не обернулся.
Я побежал следом, споткнулся о корень, прокатился по траве и оказался прямо под телегой.
Оттуда я увидел, как Адмирал выронил из клюва серебряную пуговицу.
Я достал её.
— Пуговица с формы лесника, — пробормотал я.
В Лопуховке лесником был угрюмый дед Игнат. Он жил у самой кромки чащи и разговаривал только с деревьями, потому что, по его словам, деревья не перебивают.
Мы нашли его возле старого моста.
Дед Игнат сидел на пне и чинил сапог. Козёл стоял неподалёку, делая вид, что совершенно случайно оказался рядом.
— Ты видел колокол? — спросил я.
Игнат поднял глаза.
— Видел.
— Кто его взял?
— Не знаю.
— А пуговица?
Дед посмотрел на серебряную пуговицу и тяжело вздохнул.
— Моя.
— Значит, это вы украли?
— Я бы украл, если бы мог. Но я не крал.
— Тогда как пуговица оказалась у гуся?
Игнат посмотрел на Козла.
— Утром я ходил к болоту. Там видел странный свет. Потом услышал звон. А когда вернулся, у меня не хватало пуговицы.
— Какой свет?
— Голубой. И туман над болотом двигался против ветра.
Козёл перестал жевать траву.
Я заметил это.
— Ты знаешь, что там?
Козёл медленно кивнул.
— И почему молчал?
Козёл опустил голову.
Потом издал тихое, виноватое:
— Бе-е…
Глава третья. Секрет Козла
Мы отошли от старика.
— Ну? — спросил я. — Говори.
Козёл отвернулся.
— Ты ведь что-то видел.
Он почесал рогом дерево.
— Не притворяйся.
Козёл сел.
Это было плохим знаком. Когда Козёл садился, он либо собирался спать, либо готовил ложь.
— Ты пошёл к болоту утром, да?
Кивок.
— И видел, как колокол уносят?
Кивок.
— Кто уносил?
Козёл посмотрел на лес.
— Болотный дух?
Кивок.
— И почему ты не поднял тревогу?
Козёл покраснел.
Да, именно покраснел. Его белая морда стала розовой.
— Ты что-то сделал, — понял я.
Козёл закрыл глаза.
— Что ты сделал?
Он поднял переднее копыто и показал, будто держит кусок еды.
— Ты украл у духа что-нибудь?
Козёл кивнул.
— Еду?
Козёл кивнул ещё раз.
— Что?
Козёл вытащил из-за куста маленький свёрток.
Я развернул ткань. Внутри лежали три пирожка с грибами.
— Ты украл пирожки у болотного духа?
Козёл жалобно кивнул.
— И после этого дух забрал колокол?
Козёл пожал плечами.
— Ты решил, что это неважно?
Козёл снова пожал плечами.
— А потом съел один пирожок?
Козёл обиженно замотал головой.
— Два?
Он прикрыл глаза.
— Козёл!
Козёл виновато опустил морду.
В этот момент из болотной стороны донёсся звон.
Один раз.
Гулко, медленно, будто под землёй ударили по огромной металлической чаше.
Затем над деревьями заклубился синий туман.
Даже Козёл перестал выглядеть самоуверенно.
— Идём, — сказал я.
Он упёрся копытами.
— Идём.
Козёл покачал головой.
— Если ты не пойдёшь, я расскажу всем, что ты боишься лягушек.
Козёл возмущённо заблеял.
— Значит, пойдёшь.
Мы направились к болоту.
Солнце клонилось к горизонту. Золотой свет становился медным, тени вытягивались между деревьями. Воздух пах мокрой корой, мхом и чем-то сладким, похожим на переспелые яблоки.
Чем ближе мы подходили к болоту, тем тише становилось вокруг. Исчезли птицы, замолчали насекомые. Даже Козёл шёл без обычного топота.
Впереди показалась вода — чёрная, неподвижная, покрытая зелёными листьями. Над ней стелился голубой туман.
Посреди болота стоял старый пень. На нём сидело существо.
Ростом оно было с ребёнка, но лицо имело старое, морщинистое, как печёное яблоко. Волосы напоминали спутанные водоросли, а глаза светились зелёным.
На коленях у духа лежал Счастливчик.
— Наконец-то, — сказал дух. — Пришёл вор пирожков.
Козёл спрятался за меня.
— Это он, — сказал я.
— Предатель, — прошептал Козёл.
— Ты уже предал пирожки.
Дух поднял колокол.
— Этот рогатый разбойник украл мою еду. За это я украл вашу удачу.
— Верните колокол.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне скучно.
Я моргнул.
— Что?
— Сто лет я живу в этом болоте. Все боятся меня, но никто не разговаривает. Дети бросают камни, взрослые крестятся, а гуси кричат. Только этот наглый зверь пришёл, стащил пирожки и даже не спросил, как меня зовут.
Козёл осторожно высунулся.
— Бе?
— Да, ты! — Дух ткнул в него пальцем. — Ты мог хотя бы поздороваться.
Козёл проблеял что-то тихое.
— Он говорит, что пирожки были без соли, — перевёл я.
— Без соли?! — дух вскочил. — Они были приготовлены по древнему рецепту!
— Возможно, древние рецепты нуждаются в соли.
Дух задумался.
Козёл внезапно потянулся к колоколу.
— Не трогай, — предупредил я.
Он уже трогал.
Дух поднял руку. Из воды выстрелили длинные зелёные водоросли и обвили ноги Козла.
— Отпусти его!
— Сначала испытание, — сказал дух.
— Какое?
— Если он сможет рассмешить меня, я отдам колокол.
— А если нет?
— Он останется здесь. Будет моим придворным козлом.
Козёл побледнел.
— И что должен делать придворный козёл? — спросил я.
— Стоять рядом и кивать.
Козёл возмущённо заблеял.
— Он считает, что это слишком похоже на его нынешнюю жизнь, — сказал я.
Дух улыбнулся.
— Тогда пусть удивит меня.
Глава четвёртая. Три попытки рассмешить духа
Первым Козёл решил показать фокус.
Он разбежался, подпрыгнул и попытался перепрыгнуть через камень.
Камень оказался мокрым.
Козёл приземлился прямо в лужу, взмахнул всеми четырьмя ногами и упал на спину. В воздух взлетели грязь, листья и одна очень удивлённая лягушка.
Дух не рассмеялся.
— Это было больно, — сказал я.
Козёл встал, стряхнул грязь и посмотрел на меня так, будто всё получилось именно по плану.
Второй попыткой стал танец.
Козёл поднялся на задние ноги и начал двигаться влево-вправо. Сначала это выглядело нелепо, потом опасно, а затем настолько нелепо и опасно одновременно, что я решил отойти подальше.
Дух смотрел неподвижно.
Козёл закружился.
Его красный шарф зацепился за ветку.
Козёл продолжил танцевать, не заметив, что стоит на месте. Через несколько секунд он уже яростно вращался вокруг дерева, как белая метель.
Я не выдержал и рассмеялся.
Дух — нет.
— Ты смеёшься, — сказал он.
— Я живой человек. У меня есть пределы.
Козёл остановился, тяжело дыша.
Третья попытка была самой отчаянной.
Козёл подошёл к духу, встал на задние ноги и положил ему копыто на плечо.
Затем очень серьёзно начал что-то блеять.
— Что он говорит? — спросил дух.
Я прислушался.
Козёл блеял с разными интонациями: сначала тонко, потом низко, потом протяжно, затем коротко и раздражённо.
— Он рассказывает историю, — сказал я.
— О чём?
— О том, как однажды пытался съесть ведро.
Дух нахмурился.
— И?
— Ведро оказалось металлическим.
Козёл изобразил, как он ударяется зубами о край ведра.
Я снова рассмеялся.
Дух продолжал молчать.
— Потом ведро застряло у него на голове, — добавил я.
Козёл надел на голову старую жестяную банку, лежавшую в траве, и пошёл вслепую.
Он врезался в пень.
Дух едва заметно дёрнул уголком рта.
Козёл не остановился. Он побежал по кругу, задел куст, подпрыгнул, запутался в собственном шарфе, свалился в траву и, поднявшись, попытался изобразить гордость.
Дух отвернулся.
Плечи его дрожали.
— Вы смеётесь? — спросил я.
— Нет.
— Конечно.
— Это кашель.
— Очень весёлый кашель.
Дух наконец расхохотался.
Сначала тихо, потом громче. Его смех разнёсся над болотом, вспугнул птиц и поднял рябь на воде. Даже туман закрутился, словно танцевал.
Водоросли отпустили Козла.
Дух протянул мне колокол.
— Забирайте.
— Спасибо.
— Но есть условие.
Козёл тут же спрятался за куст.
— Какое?
— Возьмите меня на праздник.
Я посмотрел на его мокрые водоросли, зелёное лицо и торчащие из волос веточки.
— Люди могут испугаться.
— Тогда пусть не скучают.
Козёл высунулся и кивнул.
— Он согласен, — сказал я.
Козёл замотал головой.
— Поздно.
Глава пятая. Возвращение героя
До заката оставалось совсем немного.
Мы бежали к деревне. Я нёс колокол, а Козёл нёс на рогах духа, который категорически отказался идти пешком.
— Быстрее! — кричал я.
Козёл мчался изо всех сил.
— Бе-е!
— Я знаю, что ты устал!
— Бе-е-е!
— Нет, пирожков больше не будет!
Козёл остановился.
Я чуть не врезался в него.
— Ты серьёзно?
Козёл повернулся и выразительно посмотрел на меня.
— Ладно. Один.
Он снова побежал.
На опушке нас встретил староста Прохор, кузнец, Матрёна, лесник Игнат и половина жителей деревни. Они стояли с факелами и вилами.
— Колокол! — закричал Прохор. — Где вы его нашли?
— В болоте.
— А это кто?
Все уставились на духа.
Дух помахал рукой.
— Здравствуйте.
Матрёна уронила сковороду.
Кузнец поднял молот.
Гуси, которых Адмирал привёл за собой, дружно загоготали.
Козёл поставил духа на землю и встал перед ним, защищая.
Это было неожиданно. Обычно Козёл защищал только ведро с зерном.
— Он не враг, — сказал я. — Он просто хотел повеселиться.
— Он украл наш колокол! — возмутился староста.
— А вы украли у него праздник.
— Как это?
— Он живёт один сто лет. Никто не приглашал его в деревню.
Прохор открыл рот, закрыл, потом посмотрел на туман, всё ещё стелившийся между деревьями.
— Ну… может быть, — пробормотал он.
Дух шагнул вперёд.
— Я не хочу никому вредить. Просто хотел увидеть, как люди смеются.
— Мы смеёмся и без духов, — сказала Матрёна.
— Особенно когда Козёл падает в лужу, — добавил я.
Козёл возмущённо мотнул головой.
Староста вздохнул.
— Хорошо. Но на праздник он пойдёт только при одном условии.
— Каком? — спросил я.
— Никаких проклятий.
— Согласен.
— Никакого тумана в пирогах.
— Согласен.
— И никаких превращений людей в лягушек.
Дух посмотрел на Козла.
— А козлов можно?
— Нет! — одновременно закричали я, Матрёна и Козёл.
Дух улыбнулся.
Когда мы вернулись на площадь, солнце уже касалось леса. Небо стало пурпурным, облака горели алым, а над крышами зажглись первые фонари.
Прохор повесил колокол на раму.
Народ замолчал.
Наступил торжественный момент.
Староста взял верёвку и потянул.
Колокол качнулся.
Раздался звон.
Он был глубоким, чистым и таким мощным, что задрожали окна. Стая птиц поднялась над деревней, а где-то вдалеке отозвался волк.
Люди зааплодировали.
Дух посмотрел на колокол, и глаза его стали мягкими.
Но тут колокол внезапно зазвонил второй раз.
Потом третий.
Потом начал раскачиваться сам.
— Это нормально? — спросил кузнец.
— Наверное, — сказал я.
Дух поднял палец.
— Я его не трогаю.
Колокол зазвонил ещё громче.
Из леса донёсся странный гул.
Козёл поднял голову.
— Бе-е…
— Что? — спросил я.
Он указал рогом на небо.
Луна, огромная и жёлтая, поднималась над деревьями.
И прямо перед ней проплывала тёмная туча, похожая на гигантскую козью голову.
— Это тоже не я, — сказал дух.
Туча загрохотала.
Ветер внезапно закружил по площади салфетки, листья и шапку старосты.
Люди начали разбегаться.
— Гроза! — крикнул кто-то.
— Уберите пироги!
— Спасайте варенье!
Козёл вдруг замер.
Он втянул воздух.
Я заметил это и похолодел.
— Нет, — сказал я.
Козёл посмотрел на меня.
— Только не здесь.
Он снова втянул воздух.
— Козёл, умоляю.
Дух наклонил голову.
— Что происходит?
Я отступил.
— Он сейчас…
Раздался звук.
Не гром.
Не взрыв.
Не труба.
Это был такой могучий, раскатистый, протяжный пук, что дрогнули фонари, взлетели голуби, а туча в небе раскололась пополам.
На площади повисла тишина.
Абсолютная.
Козёл стоял неподвижно.
Я смотрел на него.
Матрёна смотрела на него.
Староста смотрел на него.
Даже дух смотрел на него.
Потом с крыши амбара упал снег, хотя снега не было уже три месяца.
Адмирал-гусь медленно сел.
Козёл попытался сделать вид, что ничего не произошло.
И тут кузнец захохотал.
Он смеялся так, что уронил молот.
Матрёна согнулась пополам.
Прохор схватился за живот.
Дети катались по траве.
Дух лёг прямо на землю и хохотал, хлопая ладонями по грязи.
А я смеялся так, что у меня заболели рёбра. Я ржал, как обосранный олень, который внезапно понял, что всю жизнь боялся не того лесника.
Козёл сначала держался.
Потом тоже начал смеяться.
Козлы смеются странно: они открывают рот, мотают головой и издают звук, похожий на скрип плохо смазанной двери.
Через минуту хохотала вся деревня.
Даже гуси.
Особенно Адмирал.
Глава шестая. Ночь великого позора
Праздник продолжился, хотя его планы окончательно рассыпались.
Пироги спасли. Варенье тоже. Правда, один стол пришлось ловить в реке, а три фонаря нашли на крыше кузницы.
Староста Прохор произнёс речь.
— Сегодня, — сказал он, — наша деревня пережила необыкновенное событие. Мы вернули колокол, обрели нового друга и убедились, что природные явления бывают неожиданными.
— Назови всё своими словами! — крикнула Матрёна. — Козёл тебя обделал звуком!
Прохор покраснел.
Деревня взорвалась новым смехом.
Козёл сидел возле костра и выглядел очень довольным. Дух устроился рядом, ел пирожки и время от времени пытался научиться подмигивать.
— Как тебя зовут? — спросил я у него.
— Болотник.
— Это имя?
— Нет. Это должность.
— А настоящее?
Дух подумал.
— Сырник.
— Сырник?
— В детстве я любил сыр.
— А теперь?
— Теперь люблю пирожки.
Козёл протянул ему последний грибной пирожок.
Сырник понюхал.
— Здесь всё ещё мало соли.
Козёл пожал плечами.
— Он говорит, что это деревенская традиция, — перевёл я.
Неподалёку дети окружили Козла.
— А ещё можешь? — спросил мальчик.
— Не смейте просить его, — сказал я.
Козёл гордо поднял голову.
— Бе-е.
— Нет.
Козёл ткнул меня рогом.
— Я сказал нет.
Козёл повернулся к детям и демонстративно отвернулся.
Но через пару минут он снова втянул воздух.
Я схватил его за шарф.
— Даже не думай.
Он обиженно заблеял.
Сырник посмотрел на него.
— Это был боевой клич?
— Нет, — сказал я. — Это была катастрофа.
— А мне понравилось.
— Тебе понравилось всё, что заставляет людей падать.
— Разумеется. Я дух болота.
После полуночи народ начал расходиться. Фонари гасли один за другим. Над площадью стоял запах золы, яблок и сладкого теста. Луна светила ярко, отражаясь в лужах.
Я сидел на ступеньках пустой сцены. Рядом лежал Козёл, положив голову мне на колени.
— Ты понимаешь, что теперь тебя будут помнить всю жизнь? — спросил я.
Козёл закрыл один глаз.
— В хорошем смысле?
Он открыл второй.
— Наверное, нет.
Козёл вздохнул.
— Но ты спас праздник.
Козёл задумался.
— Да, случайно. Но всё равно спас.
Он ткнулся мордой мне в руку.
Я почесал его между рогами.
— Только больше не кради чужие пирожки.
Козёл посмотрел на меня.
— Ладно, можешь красть мои.
Козёл кивнул.
— Но сначала спрашивай.
Он отвернулся.
— Козёл.
Он сделал вид, что заснул.
Глава седьмая. Последствия
На следующий день в Лопуховке произошло сразу несколько событий.
Во-первых, у колодца появилась новая надпись:
«Площадь Великого Пуканья. Здесь Козёл спас урожай».
Староста приказал её снять.
Через час надпись появилась на стене амбара.
Прохор приказал снять и её.
К вечеру надпись была на воротах, на лавке, на телеге и на спине сонной коровы.
Во-вторых, Сырник поселился в старой бане у края деревни.
Он обещал не пугать людей, если люди будут приносить ему пирожки по пятницам. Матрёна заявила, что это наглость, но через неделю сама стала печь для него отдельную порцию.
В-третьих, Козёл стал знаменитостью.
Из соседних деревень начали приезжать люди, чтобы увидеть героя. Они приносили фотоаппараты, записные книжки и вопросы.
— Правда, что ты разогнал грозу?
Козёл кивал.
— Правда, что твой пук слышала луна?
Козёл кивал ещё увереннее.
— Правда, что ты можешь повторить?
Тут я вмешивался:
— Нет.
Козёл сердито блеял.
Однажды приехал человек из города. Он представился директором цирка.
— Я хочу взять вашего козла на гастроли, — сказал он. — Большая сцена, деньги, слава.
— Что он будет делать? — спросил я.
— Выступать.
— Как именно?
Директор наклонился ко мне и прошептал:
— В нужный момент.
Козёл услышал.
Он боднул директора в живот.
Тот сел в пыль и больше не возвращался.
Слава изменила Козла. Раньше он воровал капусту незаметно. Теперь он делал это с поклоном.
Раньше он убегал от гусей. Теперь проходил мимо них, надменно подняв голову.
Адмирал его ненавидел, но в глубине души уважал.
Однажды я увидел, как они вместе сидели у реки.
— О чём говорите? — спросил я.
Адмирал сказал:
— Га.
Козёл ответил:
— Бе.
Они посмотрели на меня.
— Понятно, — сказал я. — Мужской разговор.
К осени урожай действительно оказался богатым. В садах яблоки висели тяжёлыми красными шарами, в полях колосилась пшеница, а огороды ломились от капусты.
Особенно у тётушки Матрёны.
Она поставила вокруг своего огорода новый забор — высокий, крепкий и с металлическими шипами.
Козёл посмотрел на него и задумался.
— Даже не думай, — предупредил я.
Он отвернулся.
На следующий день в заборе появилась дверь.
На двери висела табличка:
«Для Козла. Вход по предварительной записи».
— Матрёна, ты серьёзно? — спросил я.
Она вытерла руки о фартук.
— Он теперь знаменитость. Пусть хотя бы ворует официально.
Козёл вошёл, поклонился и взял один кочан.
Матрёна записала что-то в блокнот.
— Один кочан. Долг — два пирожка.
Козёл замер.
Потом положил капусту обратно.
Все правила имеют пределы.
Глава восьмая. Когда смеётся луна
Прошёл год.
Праздник Великого Урожая снова пришёл в Лопуховку.
На площади снова поставили столы, развесили фонари и вымыли колокол. Но теперь рядом с ним висела маленькая табличка:
«Не красть. Особенно Козлу».
Козёл прочитал табличку, фыркнул и отвернулся.
Сырник пришёл из болота в новой шапке. Шапку ему связала Матрёна. Она была зелёной, с жёлтым помпоном.
— Я похож на лягушку, — пожаловался дух.
— Зато прилично, — сказала Матрёна.
— Я дух тумана.
— А ведёшь себя как беспризорный дед.
На празднике было шумно и весело. Дети бегали между столами, музыканты играли на гармошках, взрослые спорили, чей пирог лучше. Гуси построились возле сцены и требовали отдельную миску с кашей.
Когда солнце опустилось за лес, староста Прохор взялся за верёвку.
— Готовы? — спросил он.
— Готовы! — ответили все.
Он дёрнул.
Колокол зазвонил.
Над деревней разлился тёплый звук.
Козёл стоял рядом со мной. Он выглядел серьёзным, почти торжественным.
— Ты ведь не собираешься… — начал я.
Козёл посмотрел на меня с оскорблённым достоинством.
— Я просто спрашиваю.
Он отвернулся.
Колокол звонил всё громче. Луна поднималась над лесом. Туман серебрился над полями, а вдалеке мерцало болото.
Вдруг Сырник поднялся на сцену.
— Сегодня, — сказал он, — я хочу рассказать одну мудрость.
Все замолчали.
— Жизнь похожа на болото, — начал дух.
— Уже страшно, — прошептал кузнец.
— Иногда ты тонешь. Иногда находишь золото. Иногда встречаешь козла, который крадёт твои пирожки.
Козёл гордо кивнул.
— Но даже в самом тёмном тумане можно найти друзей. А если друзей не нашёл — можно хотя бы рассмешить луну.
Луна висела над деревней круглая и светлая.
И тут Козёл снова втянул воздух.
Я закрыл глаза.
— Нет…
Раздался звук.
На этот раз он был ещё громче.
Колокол задребезжал.
Гуси взлетели.
Туман над болотом свернулся в огромную спираль.
Луна на мгновение спряталась за облаком, а потом выглянула снова — и мне показалось, что она стала ярче.
С площади донёсся общий хохот.
Козёл поклонился.
Сырник похлопал его по спине.
— Великолепно.
— Я его убью, — сказал я.
— Не убивай, — ответила Матрёна. — Он теперь семейная реликвия.
Козёл довольно улыбался.
Да, именно улыбался. Широко, нагло и совершенно без стыда.
Я посмотрел на него и понял: некоторые друзья приходят в жизнь тихо. А некоторые врываются, съедают капусту, крадут пирожки, спорят с болотными духами и однажды спасают целую деревню самым позорным способом.
Но если уж такой друг у тебя появился, бросать его нельзя.
Потому что настоящий друг — это тот, кто остаётся рядом после первого пука.
И даже после второго.
И, если понадобится, после третьего.
Только желательно — на свежем воздухе.
