Люстра, икра и большой новогодний переполох

Виктор поднимал над головой бутерброд, будто выносил из кухни олимпийский огонь. Под люстрой уже ждали гости, на ковре притаился кот, а на праздничном столе дрожал хрусталь: сегодня даже новогодняя комедия обещала начаться без предупреждения. Чтобы понять, почему один кусок хлеба стал главным событием вечера, надо вернуться на несколько часов назад — туда, где всё еще казалось вполне управляемым.
Люстра, икра и большой новогодний переполох

Утро, которое ничего не обещало

В тот год Новый год встречали в обычной трёхкомнатной квартире на пятом этаже. За окном мигала гирлянда соседнего магазина, в коридоре пахло мандаринами и мокрыми варежками, а телевизор с утра показывал концерт, который Виктор уже видел, хотя каждый раз уверял, что в этот раз артисты будут новые.

Виктор был человеком аккуратным. Не педантом — просто он любил, когда вещи лежат на своих местах, салфетки не липнут к столу, а гости не спрашивают, куда поставить обувь, стоя уже на ковре. Поэтому к празднику он готовился заранее: купил зелёный горошек, проверил штопор, достал парадную скатерть и составил список покупок.

Список лежал на холодильнике под магнитом в виде золотой подковы. Внизу Виктор приписал: купить икру. Не красную, как обычно, а белужью. Ту самую, про которую продавщица сказала с выражением человека, сообщающего, что у него в пакете не деликатес, а инвестиция.

Банка была маленькая, но дорогая. Виктор нёс её из магазина в отдельном пакете, прижимая к груди, и даже в лифте не ставил на пол: там недавно пролили кефир, а вещам с подобной биографией он доверял не сразу.

Его жена Лена встретила покупку без восторга.

— Виктор, мы же не олигархи.

— Зато сегодня Новый год.

— Он каждый год.

Виктор не стал спорить. Он просто поставил банку на верхнюю полку холодильника, подальше от кота. Кот по кличке Бухгалтер умел открывать шкафы, задвигать лапой дверцу и смотреть на человека так, будто уже выставил ему счёт.

В полдень пришло сообщение от тёщи, Тамары Петровны: она будет к восьми и привезёт пирог. Виктор сразу проверил, достаточно ли чисты бокалы. Тамара Петровна считала, что домашний уют держится на трёх вещах: горячем пироге, свежей скатерти и зяте, который не делает вид, будто не слышит замечаний.

К вечеру квартира наполнилась дымом от духовки, звоном посуды и разговорами. Всё шло по плану. Только Бухгалтер никак не отлипал от холодильника. С верхней полки ему пока ничего не было видно, но он, похоже, ощущал в воздухе крупную финансовую операцию.

Виктор ещё не знал, что кот уже выбрал себе роль. И что за неё хозяин в итоге заплатит не только икрой.

Праздник набирает вес

Гости собрались к девяти. Пришли Ленина подруга Зоя с мужем, Викторов двоюродный брат Слава и соседка снизу, которая принесла салат в кастрюле, потому что тарелки у неё закончились на этапе нарезки свёклы.

На столе уже стояли оливье, селёдка под шубой, мандарины и тарелка с бутербродами. Обычными. Виктор настаивал, что главную икру нужно вынести позже, ближе к бою курантов, чтобы она не потеряла торжественность.

— Еда не понимает, когда ей торжественно, — сказала Лена.

— Люди понимают.

— Особенно те, кто успел проголодаться.

Виктор улыбнулся. Он хотел, чтобы вечер получился красивым. Не просто посидели, поели и включили телевизор, а чтобы потом можно было сказать: вот это был Новый год. При этом он не подозревал, что такое желание вселенная обычно воспринимает как заявку на развлекательную программу.

Банку с белужьей икрой он достал в десять. Открыл осторожно, как сейф в кино, и показал гостям. Те наклонились. Зоя ахнула. Слава спросил, не положено ли к такой икре выдавать отдельную ложку и охранника.

— Будет один большой бутерброд, — объявил Виктор.

— Почему один? — спросила Лена.

— Чтобы никому не показалось, что икры мало.

Он взял круглый батон, срезал корку и сделал бутерброд размером с автомобильный диск. На хлеб ушло столько масла, что он стал блестеть, как свежевымытый капот. Потом Виктор высыпал сверху почти полбанки икры. Получилась красно-чёрная равнина с мелкими блестящими бугорками.

Слава присвистнул.

— Это бутерброд или отдельная территория?

— Это символ достатка, — ответил Виктор.

— Достаток у нас на тарелку помещается?

— Сегодня помещается.

Виктор аккуратно подложил под хлеб большую плоскую доску. Даже нести его решил сам: гости могли задеть, уронить, спросить, можно ли попробовать, а потом не вспомнить, сколько именно попробовали. Он выпрямился, вдохнул и поднял бутерброд на вытянутых руках.

Тут из-под кухонного стола вышел Бухгалтер.

Виктор это заметил. Но только когда кот уже направлялся к нему с выражением полного отсутствия вины.

Кот закрыл вопрос

Первый шаг Виктор сделал медленно. Второй — ещё медленнее. На третьем он понял, что несёт не бутерброд, а ответственность за весь вечер. Из комнаты доносились разговоры, на телевизоре кто-то поздравлял страну с наступающим, а на кухонной плитке уютно лежал Бухгалтер.

Виктор попытался обойти его справа. Кот сместился вправо.

Виктор шагнул влево. Кот неторопливо перевернулся на бок, продемонстрировав живот — известный приём, после которого человек либо гладит живот, либо совершает ошибку.

— Бухгалтер, встань.

Кот посмотрел на него. Как будто только что получил уведомление о задолженности и решил не торопиться с ответом.

Лена выглянула из комнаты.

— Виктор, осторожнее!

— Я осторожен!

— Это ты ему скажи.

Бутерброд был на вытянутых руках. Отступать некуда: за спиной — дверца духовки, сбоку — табурет, впереди — кот, который уже начал облизывать лапу. Виктор решил переступить через него, сохраняя горизонтальное положение доски. Он поднял ногу. Бухгалтер поднял голову.

На мгновение они встретились взглядами. Два хозяина положения.

Потом Виктор зацепился носком за кота.

Доска взлетела. Сам бутерброд отделился от неё с уверенностью объекта, давно мечтавшего о самостоятельной карьере. Он пронёсся над кухней, зацепил край дверного проёма и вылетел в комнату.

Гости успели увидеть, как бутерброд медленно перевернулся в воздухе. Кто-то вскрикнул. Кто-то почему-то сказал: «Ловите!» — хотя ловить было нечего и некого. Лена инстинктивно прикрыла салфеткой причёску.

Икра ударилась о потолок.

Удар был короткий и убедительный. Икра разлетелась по гипсовой поверхности, но не осыпалась. Она собралась в идеально ровную полусферу, прилипла к плафону и замерла над праздничным столом. Люстра засветилась сквозь неё тёплым янтарным светом, словно в квартире установили дорогой дизайнерский светильник, заказанный по каталогу, которого никто не видел.

Виктор упал лицом на остатки бутерброда у порога кухни.

Все замолчали. Даже телевизор, казалось, приглушил звук из уважения к произошедшему.

Бухгалтер прошёл мимо Виктора, сел у батареи и начал умываться. Он выглядел человеком, которому вечер удался.

Новый Дед Мороз на высоте

Лена первой пришла в себя.

— Виктор, ты цел?

Виктор поднял голову. На лбу у него прилип белый хлеб. Масло блестело на носу. На щеках и подбородке держались крошки. Там, где минуту назад были отдельные икринки, остались два ровных круглых места — словно лицо получило печать бутерброда и теперь ждало подписи.

Слава осторожно выдохнул.

— Получилось очень похоже.

— На что? — спросила Зоя.

— На сам бутерброд. Только человек уже съел начинку.

Виктор хотел возмутиться, но почувствовал, что масло сползает по носу. Он вытер его рукавом и обернулся к потолку. Янтарная сфера висела над столом, яркая и безупречная. На её фоне старые люстра и гирлянда смотрелись случайными свидетелями.

— Надо спасать икру, — сказал Виктор.

— Как? — спросила Лена.

— Аккуратно.

Он достал стремянку. Поднялся на две ступеньки, прикинул расстояние, потом понял, что до потолка не достанет. Придвинул стол. Гости подняли тарелки, салаты и бокалы, чтобы освободить площадку. В результате стол стал похож на корабль перед эвакуацией: всё ценное уже унесли, а капитан продолжал делать вид, что так и задумано.

Виктор переодеваться не собирался. Но на вешалке в коридоре висел костюм Деда Мороза, купленный для внезапного поздравления соседских детей. Лена сказала, что в таком виде подниматься к люстре неприлично.

— В обычном виде тоже не очень прилично, — заметил Слава.

Виктор надел красную куртку, шапку и бороду. Ему показалось, что костюм придаёт ситуации праздничный вид. Лена смотрела на него так, словно собиралась написать объяснительную в домоуправление.

— Не лезь на стол, — предупредила она.

— Я только достану.

— Ты уже сказал только достану про банку, которую поставил на верхнюю полку.

— Я достал.

— А потом достал всех нас.

Виктор забрался на стол, держа швабру. Гости придерживали его за локти, хотя никто не понимал, как именно это может помочь. Он подтянулся к люстре и осторожно коснулся сферы концом швабры.

Та мягко качнулась.

— Не трогай! — крикнула Лена.

— Я почти достал!

— Ты уже достал! — уточнила Зоя.

В этот момент щёлкнул замок входной двери. Тамара Петровна вошла с пирогом, увидела зятя в костюме Деда Мороза на столе, швабру в руке и сияющий потолок. Потом заметила, что гости стоят вокруг, как очевидцы на месте особо странного происшествия.

Она поставила пирог на тумбу.

— Что здесь творится?

Тамара Петровна вызывает помощь

Виктор обернулся, чтобы объяснить. Но борода зацепилась за ручку швабры, швабра задела люстру, а люстра качнулась сильнее.

Тамара Петровна побледнела.

— Леночка, у него белая горячка?

— Мам, нет.

— Он на потолок полез!

— За икрой.

— Он разговаривает с люстрой?

— Он к ней шваброй тянется.

— Это не лучше!

Тамара Петровна достала телефон. Лена попыталась перехватить её руку, но тёща уже сообщила диспетчеру, что в квартире человек в костюме Деда Мороза ведёт себя опасно, висит на столе и, кажется, видит на потолке икру.

— Мама, повесь трубку.

— Я не могу. Они уже выехали.

— Кто выехал?

— Психиатрическая бригада.

— Мам, нам нужна стремянка!

— Вот сначала пусть специалисты решат, кому что нужно.

Виктор застыл со шваброй в воздухе. Впервые за вечер он понял, что его положение стало по-настоящему серьёзным. Икра висела, гости молчали, тёща говорила с врачами, а до курантов оставалось несколько минут.

— Я нормальный, — произнёс он.

— Конечно, — согласилась Тамара Петровна. — Все так говорят перед праздником.

В комнате наступила тишина. Потом снизу послышались быстрые шаги. Кто-то энергично постучал в дверь. Соседка с кастрюлей салата прижала к груди пустую крышку.

Виктор ещё мог спуститься сам. Он даже начал поворачиваться. Но швабра зацепилась за подвес люстры, борода натянулась, а стол под ногами скрипнул. Он остановился и посмотрел на гостей.

— Никому не двигаться.

Никто и не двигался. Все, включая кота.

Дверь распахнулась, и в квартиру вошли трое врачей в тёмно-синей форме. Один из них мгновенно оценил обстановку, второй посмотрел на потолок, третий — на Виктора.

— Снимаем спокойно, — сказал первый.

Виктор попытался возразить, но в этот момент часы начали отбивать последние секунды старого года.

Куранты и сфероид

Врачи действовали быстро и без лишних слов. Один придержал Виктора за пояс, другой взял его за ноги, третий попросил всех отойти от стола. Виктор не успел ни испугаться, ни договорить, что у него есть план. Его сняли с люстры одним аккуратным движением, словно достали с верхней полки коробку с ёлочными игрушками.

Швабра осталась висеть. Люстра качнулась. Янтарная полусфера дрогнула и соскользнула вниз.

На мгновение она будто зависла над столом. Все посмотрели вверх. Тамара Петровна перекрестилась, Слава прикрыл голову салатницей, а Бухгалтер аккуратно отошёл за диван.

Потом сфера распалась.

Икра красиво осыпала гостей, скатерть, праздничные тарелки и самого Виктора. На несколько секунд в квартире воцарился абсолютный хаос, но без крика: каждый молча пытался понять, куда именно попала самая дорогая часть ужина.

Часы закончили отсчёт. Новый год наступил как раз в тот момент, когда один из врачей придерживал Виктора за плечо и говорил ему дышать ровно. Второй, убедившись, что пациент не собирается снова карабкаться наверх, достал успокоительное.

— Через бороду? — спросил Виктор.

Врач вздохнул и выбрал место на рукаве, не став разбираться в устройстве костюма. Всё прошло быстро и без драматических последствий. Виктор сел на стул, бороду поправили, а Тамара Петровна вручила медикам пирог.

Они пожелали всем счастья в новом году и уехали почти сразу. Гости подняли бокалы. Лена принесла чистые тарелки. Слава сказал тост за то, чтобы в следующем году главные блюда оставались на столе.

Виктору достался кусочек пирога и одна уцелевшая ложка икры из банки. Остальное он честно не стал считать.

Цена праздничного блеска

Наутро люстру пришлось снять и отмывать в ванной. Потолок оказался не столько испорчен, сколько украшен: там осталось круглое янтарное пятно, которое Тамара Петровна назвала знаком семейного благополучия. Виктор назвал его расходом на ремонт.

Икру спасти не удалось. Банка опустела, бутерброд исчез, а стоимость праздничного вечера теперь можно было оценить по количеству икринок, найденных в волосах гостей. Зоя обнаружила две на рукаве. Слава — одну в кармане. Тамара Петровна утверждала, что принесла домой ещё несколько, хотя Лена подозревала, что речь шла о крошках.

Виктор больше не спорил. Он купил новую люстру, закрепил её над столом и выбросил швабру, потому что та, по его словам, проявила сомнительную инициативу.

Бухгалтеру он всё-таки купил игрушку в форме рыбки. Кот посмотрел на неё, потом на холодильник и ушёл в коридор. С тех пор Виктор каждую новогоднюю ночь проверял, закрыты ли дверцы кухни. Не из-за икры. Просто он знал: у кота есть своя программа праздника.

Гость на пороге

В следующий Новый год Виктор решил обойтись без дорогих деликатесов. На столе были простые бутерброды, спокойная люстра и салат, который никто не собирался поднимать к потолку.

Но за минуту до боя курантов в дверь постучали, и из-за порога раздался голос Тамары Петровны:

— Витя, только не волнуйся. Я принесла кое-что подороже икры.

Комментарии: 0