Лабубу и Бриллиантовое Облако Сказка о самой маленькой игрушке, которая зажгла луну Волшебная история о храбрости, доброте и свете, который живёт в каждом из нас
«Иногда, чтобы осветить мир, достаточно поделиться своей искоркой».
Глава 1. Та, у кого внутри облако
В одном обычном городе, на одной обычной улице, в одном совсем необычном доме жила девочка Алиса. Алисе было шесть лет, и у неё были рыжие косички, веснушки на носу и самая лучшая игрушка на свете. Эту игрушку звали Лабубу.
Если вы никогда не видели Лабубу, я вам объясню. Представьте себе маленькое, мягкое, невесомое существо размером с ладошку. Оно было покрыто не шерстью и не мехом, а чем-то средним между пухом одуванчика и перламутровой пеной. Лабубу был белым, но если смотреть на него под разными углами, он переливался розовым, голубым или золотистым — как капелька росы на утреннем солнце. У него были круглые пуговичные глаза — одна голубая, другая зелёная, — и небольшой хвостик, закрученный штопором. А главное — внутри Лабубу, глубоко-глубоко под пухом, билось настоящее маленькое облачко. Это облачко иногда проступало наружу: тогда Лабубу становился чуть влажным, пах свежестью после дождя и тихонько звенел, будто где-то далеко играли на колокольчиках.
Девочка Алиса получила Лабубу в подарок на свой четвёртый день рождения от бабушки, которая была то ли волшебницей, то ли просто очень старой и мудрой портнихой. Бабушка сказала тогда:
— Алисочка, береги его. Эта игрушка не простая. Внутри неё спит маленькое небо. Если Лабубу будет счастлив, ты никогда не будешь бояться темноты.
Алиса тогда ничего не поняла, но игрушку полюбила сразу. Она обнимала её перед сном, рассказывала ей про свои секреты и даже однажды попыталась накормить вареником с вишней. (Лабубу не стал есть вареник, зато выпустил из себя такое облачко радости, что вся комната на минуту наполнилась радужным туманом, а потом Алиса чихнула блёстками.)
Теперь Алисе было шесть. Она ходила в детский сад, училась завязывать шнурки и каждый вечер перед сном гладила Лабубу по мягкой голове. Лабубу лежал у неё под щекой и тихонько покачивался, как будто сам был маленькой спящей лодкой.
Но однажды ночью случилось то, что изменило всё.
Алиса проснулась не от того, что ей приснился кошмар, и не от того, что захотела пить. Она проснулась от странного чувства — будто вокруг стало слишком тихо. Слишком темно. Даже ночник в виде розового фламинго, который всегда горел в розетке, почему-то погас.
— Мама? — позвала Алиса шёпотом.
Никто не ответил. Тогда она протянула руку к подушке, чтобы погладить Лабубу, но пальцы наткнулись только на холодную простыню.
— Лабубу? Где ты?
Она включила фонарик на своих наручных часах (это был подарок папы на шестилетие). Луч света заметался по комнате: кровать, стул, забытый на полу медвежонок, горка с горшками фиалок. Лабубу нигде не было.
Девочка села на кровати. Сердце забилось быстрее. И вдруг она заметила: окно было открыто. Не распахнуто настежь, а приоткрыто ровно настолько, чтобы могла пролезть маленькая пушистая игрушка.
— Ты же не умеешь открывать окна, — прошептала Алиса, хотя сразу поняла, что это неправда. Лабубу умел всё, просто обычно не показывал.
Она подбежала к окну. Ночь была необычной. Во-первых, луна… Она была. Но какая-то странная: тусклая, бледная, как старый пожелтевший лист бумаги, который забыли на чердаке. Во-вторых, с карниза дома напротив свисали серебристые нити, похожие на паутину, и эти нити тихонько звенели, будто кто-то играл на арфе одним пальцем.
И на одной из этих нитей, примерно на уровне второго этажа, висел Лабубу. Он цеплялся своими лапками (у него были мягкие лапки без когтей, но очень цепкие) и пытался подтянуться выше.
— Лабубу! — крикнула Алиса шёпотом, но так, что эхо ударилось о дома напротив. — Вернись!
Лабубу обернулся. Его пуговичные глаза — голубая и зелёная — в темноте светились собственным слабым светом. Он посмотрел на Алису, и девочка на секунду показалось, что игрушка улыбается.
— Не бойся, — сказал Лабубу. И это был первый раз, когда он заговорил с ней вслух. Голос у него оказался тонким, чуть хриплым, как будто он говорил сквозь вату. — Я должен помочь луне. Она плачет. Слышишь?
Алиса прислушалась. И правда — из неба доносился едва уловимый звук. Не вой, не стон, а именно плач. Тонкий, печальный, как звук флейты, которую никто не хочет слушать.
— Но ты же упадёшь, — сказала Алиса.
— Я не упаду, — ответил Лабубу. — У меня внутри облако. Оно меня держит.
И он отпустил нить. На секунду Алиса зажмурилась от страха, но когда открыла глаза, Лабубу не упал вниз. Он медленно, как пёрышко, поплыл вверх, прямо к луне. Его пушистое тело светилось всё ярче, и каждый раз, когда он проплывал мимо звезды, звезда на секунду вспыхивала сильнее, будто здоровалась со старым другом.
— Подожди меня! — крикнула Алиса, но Лабубу уже превратился в маленькую светящуюся точку, которая таяла на фоне бледной луны.
Тогда Алиса сделала то, что сделал бы на её месте любой храбрый ребёнок. Она натянула носки, накинула куртку поверх пижамы, сунула ноги в резиновые сапоги (левый был зелёный, правый — синий, потому что она торопилась) и вылезла через окно. К счастью, под окном рос старый клён, и Алиса умела лазать по деревьям лучше любого мальчишки из их двора.
Она спустилась вниз, огляделась. Город спал. Фонари не горели — все, до единого. Даже светофоры погасли. Только окна некоторых домов ещё светились тусклым, усталым светом, но и те постепенно затухали, как догорающие свечи.
— Луна плачет, и поэтому весь свет пропадает, — догадалась Алиса.
Она подняла голову. Лабубу уже почти долетел до луны. Теперь он казался крошечной искоркой, и Алиса поняла: чтобы добраться до него, ей нужна лестница. Самая высокая лестница в мире.
Но где её взять?
И тут она услышала голос. Грубый, ворчливый, но не злой.
— Эй, сопливая, куда прешься в таком виде? Спать надо, а не по ночам шляться.
Алиса обернулась. Перед ней стоял… ветер. Ну, не совсем ветер в том смысле, к которому привыкли взрослые. Это было существо ростом с семилетнего мальчика, сотканное из серых клочьев тумана, старых газет и запаха мокрой листвы. У него были руки-завихрения, ноги-смерчики и лицо — если это можно было назвать лицом — с вечно недовольным выражением.
— Ты кто? — спросила Алиса.
— Я Фырка, — ответил ветер. — Ночной ветер. Циркулирую атмосферу, разгоняю облака, сдуваю шапки с прохожих. А ты — мелкая девочка, которая нарушает комендантский час. Возвращайся в кровать!
— Не могу, — сказала Алиса. — Мой Лабубу улетел к луне. Он хочет помочь ей, потому что она плачет. А я хочу помочь ему.
Фырка нахмурился (это было видно по тому, как его туманные брови съехали к переносице). Он посмотрел на луну, потом снова на Алису.
— Ах, этот дурацкий Лабубу, — проворчал он. — Вечно лезет не в свои дела. Да, луна грустит. У неё сломался фонарик — Бриллиантовое Облако. Знаешь, как оно называется? Облако-Фонарь. Оно давало луне свет уже тысячу лет. А тут — бац! — и погасло. Теперь луна сидит в темноте и плачет. И весь свет на земле гаснет из-за этого. Но ни я, ни звёзды, ни даже старый Месяц не можем починить эту штуковину. Потому что Бриллиантовое Облако — не просто механизм. Оно питается радостью. А откуда взяться радости, когда все грустят?
— А Лабубу может починить? — спросила Алиса.
Фырка замялся.
— Ну… у него внутри маленькое облако. Маленькое, но живое. Может, оно и подойдёт. Но для этого Лабубу должен подняться на самый верх луны, в хрустальный дворец. А это высоко. Очень высоко. Ему нужна помощь.
— Тогда поможем ему! — сказала Алиса. — Ты же ветер. Ты можешь поднять меня к луне.
Фырка засопел, заворочался, выпустил из себя облачко холодного воздуха (Алиса чихнула).
— Ладно, — буркнул он наконец. — Только держись крепко. Я не такси и не лифт. Я — Ночной Ветер Фырка. И если ты упадёшь, я не полечу тебя ловить. Ну, может, один раз полечу. Но только один.
Он протянул ей руку-завихрение. Алиса схватилась за неё — на ощупь она была прохладной и колючей, как воздух перед грозой. Фырка дёрнулся, взмыл вверх, и Алиса взлетела следом. Земля стремительно уходила вниз. Дома превратились в спичечные коробки, деревья — в мох, фонарные столбы — в булавки. Алиса зажмурилась от страха, но потом открыла глаза — и ахнула.
Они летели над городом. Луна теперь была огромной, как тарелка, и Алиса видела на ней кратеры, похожие на следы от пальцев великана. А между кратерами лежали поля серебряной пыли, и на одном из этих полей, возле чего-то, что напоминало перевёрнутый хрустальный кубок, сидел маленький белый комочек. Лабубу.
А рядом с Лабубу сидела она. Луна.
— Осторожнее, — сказал Фырка, притормаживая. — Она сейчас очень ранимая. Не кричи и не делай резких движений.
Он опустил Алису прямо на лунную поверхность. Ноги девочки утонули в серебряной пыли по щиколотку. Пыль оказалась тёплой и мягкой, как песок на южном пляже, только переливалась.
— Луна-Лунна, — представил Фырка. — А это девочка Алиса, хозяйка Лабубу.
Луна подняла голову.
Если честно, Алиса ожидала увидеть что-то круглое, жёлтое и улыбающееся, как на картинках. Настоящая луна оказалась совсем другой. Она была полупрозрачной, мерцающей, как студень из фей, и внутри неё плавали маленькие звёздочки — её мысли, как позже объяснил Лабубу. Лицо у Луны было добрым, но сейчас оно было мокрым от слёз. Её слёзы были серебряными и тяжёлыми; они падали на пыль и превращались в маленькие кратеры — те самые, которые люди видят в телескопы.
— Здравствуй, Алиса, — сказала Луна-Лунна голосом, похожим на звон разбитого хрусталя. — Прости, что я забрала твою игрушку. Но мне так нужна была помощь…
— Не извиняйтесь, — сказала Алиса. — Лабубу сам захотел вам помочь. Правда, Лабубу?
Игрушка подпрыгнула на месте (у него это получалось очень смешно, потому что он был слишком пушистый и при каждом прыжке терял несколько пушинок). Подбежал к Алисе, потёрся о её ногу, а потом забрался на плечо и зашептал прямо в ухо:
— У неё внутри всё рассыпалось. Бриллиантовое Облако разбилось на тысячи осколков. Оно не светит. А без него луна не может отражать солнечный свет. Она пытается, но у неё ничего не получается, и от этого она плачет. А от слёз становится ещё темнее.
— Я могу помочь, — сказала Алиса твёрдо, хотя совсем не знала чем.
Она подошла к хрустальному кубку (это оказался дворец Луны) и заглянула внутрь. Там, в центре зала, на постаменте из лунного камня, лежало то, что когда-то было Бриллиантовым Облаком. Теперь это выглядело как разбитая стеклянная ваза — тысяча острых осколков, и каждый осколок тускло мерцал, как будто в нём осталась капля света, но он не мог вырваться наружу.
— Его можно склеить, — сказала Алиса.
— Чем? — спросила Луна-Лунна. — Лунным клеем? Его не существует. Солнечными нитями? Они слишком грубые. Звёздной пылью? Она не держит форму.
— Можно… — начала Алиса, но тут Лабубу спрыгнул с её плеча, подбежал к осколкам и вдруг… начал их собирать. Маленькими лапками, дрожащими от напряжения, он складывал кусочек к кусочку, и осколки странным образом прилипали друг к другу. Не потому, что был клей, а потому, что Лабубу гладил каждый осколок своим пушистым боком, и осколки согревались, вспоминали, как они светили раньше, и снова хотели светить.
— У него внутри облако радости, — прошептал Фырка. — Живое облако. Оно делится теплом.
Луна-Лунна смотрела широко раскрытыми глазами. Её слёзы перестали течь. Впервые за много ночей она улыбнулась — слабо, неуверенно, но улыбнулась.
Лабубу собирал осколок за осколком. Это было тяжело. Некоторые осколки были очень острыми, и он порезал лапку — из неё вытекла маленькая капелька не крови, а облачного молочного цвета жидкости. Но Лабубу не заплакал. Он только дунул на ранку, и она сразу затянулась.
Алиса помогала ему. Она брала осколки (они не резали ей пальцы, потому что были сделаны из лунного света, а свет не может порезать того, кто верит в чудеса) и подавала их Лабубу. Фырка кружил вокруг, создавая тёплый ветер, чтобы осколки не остывали. Даже звёзды — те самые, что плавали внутри Луны — спустились вниз и начали напевать тихую мелодию, которая помогала осколкам запоминать, как они должны сиять.
Прошёл час. Или два. Время на луне текло иначе: иногда оно растягивалось, как карамель, иногда сжималось в точку. Но наконец Лабубу положил последний осколок на место.
Бриллиантовое Облако собралось. Оно стояло на постаменте целое и невредимое — огромный шар из прозрачного, переливающегося всеми цветами радуги вещества. Но оно не светилось.
— Почему оно не горит? — спросила Алиса.
— Ему нужна искра, — сказала Луна-Лунна. — Самая первая искра, которая зажжёт его заново. Раньше эту искру давало солнце, когда луна только родилась. Но солнце сейчас далеко, и оно не слышит нас.
Лабубу задумался. Он подошёл к шару, обхватил его лапками и прижался к нему всем своим маленьким пушистым телом. Он закрыл глаза — пуговичные глазки с голубым и зелёным зрачками — и замер.
Алиса почувствовала, как по воздуху разливается тепло. Такое знакомое тепло — то самое, которое она чувствовала каждый вечер, когда обнимала Лабубу перед сном. Тепло, от которого перестаёшь бояться темноты. Тепло, от которого самые страшные сны становятся смешными. Тепло, которое внутри каждого, кто любит.
— Он отдаёт свою радость, — тихо сказал Фырка. — Всю, до последней капли.
— Нет! — крикнула Алиса, но было поздно.
Лабубу стал бледнеть. Его розовые переливы исчезли, голубые исчезли, золотистые исчезли. Он стал совсем белым — нет, прозрачным — почти невидимым. И в тот же миг Бриллиантовое Облако вспыхнуло.
Это был не просто свет. Это была музыка. Это был запах свежеиспечённого хлеба и мокрой после дождя сирени. Это было чувство, когда ты находишь игрушку, которую потерял месяц назад. Свет разлился по всему хрустальному дворцу, выплеснулся наружу, залил серебряные поля, добрался до кратеров и полетел дальше — к Земле.
Алиса закрыла глаза от ослепительного сияния, а когда открыла их, луна снова была прежней — большой, жёлтой, улыбающейся. На её лице не осталось и следа грусти.
Но Лабубу… Лабубу не было видно.
— Лабубу! — закричала Алиса, бросаясь к постаменту. — Где ты?!
И тут она заметила на полу маленькую, почти прозрачную, чуть влажную пушинку. А рядом — ещё одну. И ещё.
Фырка подлетел, пошевелил пушинки.
— Он не исчез, — сказал ветер неуверенно. — Он… рассыпался? Отдал всё своё облако. Теперь он просто пух.
Алиса опустилась на колени. Слёзы брызнули из её глаз. Она начала собирать пушинки — маленькие, холодные, неживые. Собрала горсть, прижала к груди.
— Он был самой лучшей игрушкой, — прошептала она. — Он был моим другом.
Луна-Лунна наклонилась к девочке. Её огромное лицо теперь было тёплым и светлым, как мамины руки.
— Не плачь, — сказала луна. — Ты можешь вернуть его. Если захочешь.
— Как? — Алиса подняла заплаканное лицо.
— Ты помнишь, что он отдал? Радость. Не свою — он отдал ту радость, которую получил от тебя. Каждый вечер, когда ты его обнимала, он впитывал твою любовь, как губка. И теперь эта любовь зажгла моё Облако. Значит, она не пропала. Просто верни её обратно. Обними его пушинки так же сильно, как обнимала его самого.
Алиса крепко сжала горсть пуха в ладонях. Она закрыла глаза и представила все вечера, когда они сидели с Лабубу на подоконнике и смотрели на звёзды. Представила, как она шептала ему секреты про то, что в садике её обижает мальчик Петя, а Лабубу тогда молчал, но его облачко внутри начинало вращаться быстрее, и от этого становилось легче. Представила, как она боялась грозы и зарывала лицо в его мягкий бок, а Лабубу делал вид, что он храбрый, но сам тоже немножко боялся, только не показывал.
Она представила всё это так ярко, что её собственное сердце засветилось. Не по-настоящему, конечно, а внутри — но иногда внутреннего света бывает достаточно.
— Лабубу, — прошептала Алиса. — Ты самый лучший. Вернись, пожалуйста.
Пушинки в её ладонях дрогнули. И начали слипаться. Медленно, неуверенно, они собирались в маленький шарик. Шарик стал больше. Из него показались лапки — сначала прозрачные, потом розоватые, потом снова пушистые. Показался хвостик-штопор. Показались глаза — голубой и зелёный.
Лабубу открыл глаза и чихнул. Из носа у него вылетела маленькая радуга — она просуществовала секунду и растворилась в воздухе.
— Я вернулся, — сказал он слабым, но счастливым голосом. — Ты меня позвала.
Алиса схватила его, прижала к щеке и заплакала — теперь уже от радости. Лабубу был немного холоднее, чем раньше, и его пух стал не таким густым, зато изнутри он светился слабым-слабым золотистым светом. Как маленькая лампочка, которая только что включилась и ещё набирает полную силу.
— Твой фонарик будет гореть теперь всегда, — сказала Луна-Лунна. — Спасибо тебе, маленький пушистый герой. И тебе, Алиса. Без твоей любви он бы не смог.
Фырка шумно выдохнул — так, что сдул несколько звёзд с неба, но звёзды быстро вернулись на место.
— Ладно, — сказал ветер, пряча улыбку в свои туманные складки. — Полёт окончен. Сопровождаю пассажира на Землю. Держись, мелкая.
Он подхватил Алису вместе с Лабубу и понёсся вниз. Город приближался. Фонари уже горели — все до единого, даже те, которые починить обещали только на следующей неделе. Светофоры моргали зелёным. В окнах домов зажигался тёплый жёлтый свет.
Алиса влетела в своё окно ровно в тот момент, когда внизу, на кухне, мама включила чайник. Лабубу мягко приземлился на подушку. Алиса накрыла его одеялом (хотя игрушкам одеяла не нужны, но Лабубу любил чувствовать себя защищённым) и легла рядом.
— Ты больше никогда не улетишь без меня? — спросила она шёпотом.
— Никогда, — пообещал Лабубу, уже засыпая. — Только если луна снова заплачет. Но теперь у неё есть новый фонарик, и он не сломается.
— Почему? — спросила Алиса, но ответа не дождалась — Лабубу уже спал, тихонько выпуская из себя маленькие облачка пара.
А ответ был прост. Новое Бриллиантовое Облако на луне работало не на солнечном свете и не на волшебстве. Оно работало на любви маленькой девочки и её игрушки. А любовь, как известно, никогда не ломается.
Наутро мама удивилась, почему Алиса улыбается во сне, а на подушке рядом с ней лежат странные серебряные пылинки. Мама хотела их стряхнуть, но Алиса, не открывая глаз, сказала: «Не трогай, мама. Это осколки звёзд, которые мы вчера клеили». Мама решила, что дочке приснился хороший сон, и ушла готовить завтрак.
И только старый мудрый кот Борис, который спал на подоконнике, видел, как в комнату залетел маленький клочок ночного ветра, покружился над кроватью и шепнул: «Спокойной ночи, герои». Но коты не умеют рассказывать сказки. Поэтому эту историю рассказала я — чтобы вы знали: иногда самая маленькая игрушка может стать самым большим светом.
Глава 2. Самая грустная луна на свете
Вы, наверное, подумали, что на этом история закончилась. Но нет. Самая интересная часть началась на следующую ночь, когда Лабубу проснулся и почувствовал, что внутри у него стало тесновато.
Дело в том, что после приключения его маленькое облачко не уменьшилось, а наоборот — выросло. Теперь Лабубу было не просто приятно на ощупь, от него исходило устойчивое тепло, как от печки, которую только что затопили берёзовыми поленьями. И ещё он стал тяжелее ровно на один поцелуй. (Алиса поцеловала его три раза перед сном, так что он стал тяжелее на три поцелуя, но это не помешало ему летать.)
В ту ночь, когда всё стихло, Луна-Лунна снова позвала их. Но теперь не плачем, а тихим, мелодичным перезвоном — как будто кто-то играл на хрустальных бокалах. Лабубу проснулся первым, подполз к уху Алисы и прошептал:
— Она зовёт нас в гости. Хочет показать что-то важное.
Алиса не стала долго думать. Она натянула те же самые резиновые сапоги (зелёный и синий), накинула куртку и открыла окно. Фырка уже ждал внизу, нетерпеливо перебирая ногами-вихрями.
— Опять? — проворчал он, но беззлобно. — Вы что, решили сделать из луны дачу? Туда-сюда, туда-сюда.
— Фырка, ты самый лучший ветер на свете, — сказала Алиса, и ветер смутился — на секунду его туманные щёки порозовели.
— Ладно, садитесь, такси вызывали.
Они взлетели. Ночь была удивительной: луна сияла так ярко, как не сияла, наверное, последние сто лет. Её свет был не белым и не жёлтым, а каким-то персиково-медовым, как варенье из абрикосов, если смотреть на него через увеличительное стекло. Серебряная пыль на поверхности луны теперь искрилась и переливалась, как новогодняя ёлка.
Луна-Лунна встретила их на пороге хрустального дворца. Она выглядела совсем иначе, чем в прошлый раз. Во-первых, она улыбалась. Во-вторых, её лицо стало моложе — исчезли морщинки, которые появляются от слёз, и теперь она была похожа на добрую тётю лет тридцати, которая работает учительницей в младших классах и печёт самые вкусные пироги.
— Здравствуйте, мои спасители, — сказала она и поклонилась — так низко, что её лунная корона чуть не упала. — Я пригласила вас, чтобы показать кое-что. Пойдёмте.
Она провела их через главный зал, мимо Бриллиантового Облака, которое теперь сияло ровным, спокойным светом, как огромная лампа дневного света, только красивее. Потом они прошли длинным коридором, стены которого были сделаны из застывших лунных лучей — они звенели под ногами, как ледяные пластинки. Потом Луна-Лунна открыла дверь, которую Алиса сначала приняла за зеркало, и они вошли в комнату.
Эта комната была круглой и полностью прозрачной, как аквариум. В центре комнаты стояла колыбель, а в колыбели лежало что-то маленькое, круглое и очень яркое.
— Это моя дочь, — сказала Луна-Лунна. — Её зовут Луна-Младшая. Или просто Луня. Она ещё совсем крошка, и она боится темноты.
Алиса подошла поближе. В колыбели лежал крошечный полумесяц — совсем как месяц, который видно на небе, но только размером с кошку. Он был серебряным, с пухлыми щёчками и закрытыми глазками. Он тихонько посапывал, и каждый раз, когда он выдыхал, из его рта вылетали маленькие звёздочки — они кружились по комнате и таяли, как снежинки.
— Она спит, — прошептал Лабубу, забираясь на край колыбели. — Какая красивая.
— Она не спит, — вздохнула Луна-Лунна. — Она боится. Видите, она зажмурилась и не открывает глаза, потому что думает, что вокруг темно. На самом деле, после того как вы починили Облако, здесь светло, как днём. Но она не знает об этом. Она родилась в ту ночь, когда моё сердце погасло, и с тех пор боится открыть глаза. Я пробовала петь ей, пробовала качать — ничего не помогает. Я подумала, может, вы сможете её разбудить? Она так хочет увидеть мир, но не решается.
Алиса задумалась. Она очень хорошо понимала эту маленькую Луну. Она и сама когда-то боялась темноты. Боялась так сильно, что даже включала ночник и просила маму посидеть рядом, пока не заснёт. А потом появился Лабубу, и страх куда-то ушёл. Не потому, что Лабубу умел колдовать, а потому, что с ним было не страшно.
— Лабубу, — сказала Алиса, — ты можешь полежать с ней рядом? Как ты лежал со мной, когда я боялась.
Лабубу кивнул. Он осторожно спрыгнул в колыбель и пристроился рядом с маленьким полумесяцем. Он не стал её трогать, не стал будить. Он просто лёг рядом и начал тихонько петь. У Лабубу не было голоса в обычном смысле — он пел своим облаком. Песня была без слов, но в ней чувствовался запах маминых рук, тепло бабушкиного пледа и вкус молока с мёдом перед сном.
Маленькая Луня заворочалась. Её щёчки порозовели. Она приоткрыла один глаз — совсем чуть-чуть, как щёлочку. И тут же зажмурилась снова, испугавшись яркого света.
— Не бойся, — прошептал Лабубу. — Это свет. Он не кусается. Он тёплый, как объятие. Открой глазки, я тебе покажу кое-что.
— Что? — пискнула Луня тоненьким голоском, похожим на звон колокольчика.
— Звёзды, — сказал Лабубу. — Они такие же, как ты. Маленькие, круглые и очень красивые. Они ждут, когда ты на них посмотришь, потому что без твоего взгляда они не знают, что они красивые.
Луня подумала немного (её лоб сморщился, и это было очень забавно) и открыла оба глаза. Сначала широко, как от испуга, потом — уже спокойнее. Она оглядела комнату: прозрачные стены, хрустальный пол, Бриллиантовое Облако, которое пульсировало в соседнем зале, и лицо мамы — Луны-Лунны, полное любви и надежды.
— Мама, — сказала Луня. — Ты красивая.
Луна-Лунна заплакала, но теперь это были слёзы радости — они падали на пол и превращались не в кратеры, а в маленькие блестящие камушки, похожие на бриллианты.
Алиса осторожно взяла одну такую слезинку-бриллиант и положила в карман. На память. Потом она подошла к колыбели и погладила Луню по голове. Голова у неё была гладкая и прохладная, как морская галька.
— Когда ты вырастешь, — сказала Алиса, — ты будешь освещать ночь для всех детей на Земле. И они не будут бояться темноты, потому что ты будешь на небе.
— А я не хочу вырастать, — сказала Луня капризно, но тут же улыбнулась. — Ладно, может быть, чуть-чуть.
Фырка, который всё это время стоял в коридоре (он считал себя слишком взрослым для колыбельных), просунул голову в дверь и недовольно буркнул:
— Вы там долго? Атмосферное давление меняется, мне ещё тучи разгонять.
— Иди разгоняй, — сказала Луна-Лунна. — Я провожу гостей сама.
Она взяла Алису и Лабубу на руки — свои огромные, но удивительно нежные руки — и вышла из дворца. Серебряная пыль теперь светилась под ногами, и каждый шаг оставлял след, который горел несколько секунд, а потом гас.
— Спасибо вам, — сказала Луна-Лунна. — Вы сделали меня счастливой. И мою дочь — тоже. Если когда-нибудь вам понадобится помощь, просто посмотрите на небо и позовите меня. Я услышу.
Она легонько подбросила Алису в воздух, и девочка полетела вниз, к Земле, держа Лабубу в руках. Она летела не быстро, а плавно, как пушинка, и ветер тихонько напевал ей колыбельную. Фырка летел рядом, иногда подхватывая её, если она слишком сильно кренилась в сторону.
Они приземлились прямо на подоконник. Алиса забралась в кровать, укрылась одеялом и только тогда заметила, что в кармане куртки лежит маленький бриллиант — слеза Луны-Лунны. Она положила его под подушку. Говорят, если положить лунную слезу под подушку, тебе будут сниться самые добрые сны.
И действительно, Алисе приснился сон, будто она сама превратилась в маленькую звёздочку и летит по небу, а за ней гонятся сотни других звёзд, и все они смеются, и смех этот похож на звон колокольчиков. А в центре неба сидит Лабубу, огромный, как облако, и машет ей лапкой.
Утром Алиса проснулась и первым делом проверила, на месте ли Лабубу. Он лежал на подушке, переливаясь розовым и голубым, и слегка пах ванилью.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе утро, — ответила Алиса. — Ты сегодня тяжёлый. Наверное, четыре поцелуя.
— Пять, — поправил Лабубу. — Ты поцеловала меня во сне.
Алиса засмеялась и побежала завтракать. А Лабубу остался на подушке, прислушиваясь к себе. Внутри у него опять стало тесно — облачко росло. Но теперь он знал, что это не страшно. Чем больше облачко, тем больше тепла можно отдать. А отдавать тепло — это самое главное умение на свете.
Глава 3. Фырка и лестница из лунного света
Вы думаете, что всё самое интересное происходит только на луне? Как бы не так. На третью ночь приключения нашли Алису и Лабубу прямо у них дома, даже не дожидаясь, пока они вылезут в окно.
Всё началось с того, что Фырка поссорился с Луной-Лунной. А точнее, он поссорился с маленькой Луней, которая случайно фыркнула на него своей лунной пылью. Фырка обиделся, сказал: «Я сам Фырка, меня никто не фыркает!» — и улетел в самую дальнюю часть неба, где обычно прячутся старые тучи и забытые ветры.
Он летел так быстро и так сердито, что сдул несколько вывесок в городе, перевернул мусорный бак (в котором, к счастью, ничего не было, кроме сухих листьев) и случайно залетел в открытое окно Алисиной комнаты. Он влетел с таким шумом, что Лабубу подскочил на кровати, а Алиса проснулась и включила фонарик.
— Фырка? — удивилась она. — Ты что здесь делаешь?
— Ничего! — буркнул ветер, но его туманное лицо было перекошено от обиды. — Буду здесь жить. Под кроватью. Или в шкафу. Мне всё равно.
— Но ты же ночной ветер, — сказал Лабубу, вылезая из-под одеяла. — Ты должен разгонять облака, а не прятаться в шкафу.
— А вот и нет! — фыркнул Фырка (теперь уже в значении «издавать звук фырканья», а не как имя). — Никто меня не ценит. Все только и делают, что командуют: «Фырка, разгони тучи», «Фырка, подуй на парус», «Фырка, не дуй так сильно, а то сдуешь мою шляпу». А я тоже хочу, чтобы меня кто-нибудь пожалел.
Алиса спустила ноги с кровати и подошла к Фырке. Вблизи он был не таким страшным: его туманные руки напоминали клочья старой ваты, а сердце (если у ветра есть сердце) стучало где-то в районе груди, издавая звук, похожий на шорох осенних листьев.
— Знаешь, Фырка, — сказала Алиса, — я тебя жалею. Очень даже. Но если ты будешь жить под моей кроватью, то в комнате станет сыро, и мама будет ругаться.
— А мне всё равно, — проворчал Фырка, но уже слабее.
— А давай я тебя угощу чаем? — предложил Лабубу. — У Алисы есть печенье с шоколадной крошкой.
— Ветры не пьют чай, — буркнул Фырка. — Мы… ну, мы иногда пьём туман. Но от чая не откажусь.
Алиса сходила на кухню (крадучись, чтобы не разбудить маму) и принесла маленькую кружку с тёплым чаем и три печенья. Фырка посмотрел на кружку, потом на неё, потом дунул — и чай замёрз. Он превратился в чайный лёд, и Фырка с хрустом его съел. От печенья он тоже не отказался: просто подул на них, они рассыпались в пыль, и он втянул эту пыль одним движением.
— Вкусно, — признал он. — Но всё равно обидно.
— А что случилось? — спросил Лабубу, забираясь обратно на подушку. — Почему ты поссорился с Луней?
Фырка замялся. Его туманное лицо стало сначала серым, потом розовым (от смущения), потом снова серым.
— Она сказала, что я страшный, — выпалил он наконец. — Маленькая противная полулуна! Я прилетел с ней поиграть, а она открыла глаза и сказала: «Фу, какой ты серый и лохматый. Уходи, ты меня пугаешь».
— Ой, — сказала Алиса. — Это жестоко.
— Вот именно! — обрадовался Фырка, что его поняли. — Я не виноват, что я серый! Ветры бывают только серыми, прозрачными и иногда коричневыми, если лететь над пустыней. Я не могу стать розовым или голубым, как ваша игрушка!
Лабубу посмотрел на себя. Он действительно был розово-голубым и очень красивым. Ему стало стыдно, что он такой красивый, в то время как Фырка — серый и лохматый.
— Знаешь, — сказал Лабубу, — это не цвет делает красивым. Ты, например, умеешь создавать музыку. Помнишь, когда мы летели к луне, ты пел. Не словами, а ветром. И это было красиво.
Фырка задумался.
— Правда? А я думал, это просто шум.
— Нет, это была музыка, — подтвердила Алиса. — Как будто кто-то играет на миллионе флейт. Хочешь, мы сходим к Луне и объясним ей, что ты не страшный? Просто необычный.
— Не хочу, — упрямо сказал Фырка. — Пусть она сама ко мне приходит.
Но в ту же секунду в окно постучали. Тихонько, робко, как будто кто-то боялся постучать громче.
Алиса открыла окно. На подоконнике стояла маленькая Луня. Ну, как маленькая — по сравнению со взрослой луной она была малюсенькой, но для Алисиного окна она была размером с хороший арбуз. Луня светилась тускло-серебряным светом, и её пухлые щёчки были мокрыми от слёз.
— Прости меня, Фырка, — сказала она тоненьким голосом. — Я не хотела тебя обидеть. Просто я испугалась. Я никогда не видела ветров так близко. Ты… ты очень необычный. И когда я присмотрелась, я поняла, что ты вовсе не страшный. Ты… интересный.
Фырка насупился, но его туманная грудь вдруг потеплела.
— Правда? — спросил он.
— Правда, — сказала Луня. — И ещё ты очень вкусно пахнешь. Как дождь. Я люблю дождь.
Фырка не выдержал. Он подлетел к подоконнику, взял Луню в свои туманные объятия (она была тёплой и гладкой) и сказал:
— Ладно, прощаю. Но если ты ещё раз назовёшь меня лохматым, я улечу на Марс и буду там сдувать марсианские пылевые бури.
— А на Марсе есть ветры? — спросил Лабубу.
— Конечно, — гордо сказал Фырка. — Только они не такие весёлые, как я. Они там злые, потому что их никто не гладит. А меня вы гладите. Иногда.
Алиса погладила Фырку по туманной голове. Рука прошла насквозь, но Фырка довольно зажужжал.
— А теперь, — сказал он, — я хочу показать вам кое-что. В благодарность за чай и за то, что вы меня не бросили.
Он вышел на подоконник, сделал глубокий вдох (хотя у ветра нет лёгких, но это было красивое движение) и выдохнул. Из его рта (или того, что было ртом) вырвалась струя лунного света. Свет закрутился, сплёлся в причудливые узоры и начал опускаться вниз, к земле, образуя лестницу. Не простую лестницу, а лестницу из лунного света — каждая ступенька переливалась серебром и была такой прозрачной, что казалась стеклянной.
— Это старая ветровая магия, — сказал Фырка. — Никто её уже не помнит, потому что ветры стали ленивыми. Но я помню. Эта лестница ведёт туда, куда ты захочешь. Нужно только очень сильно пожелать.
Алиса посмотрела на лестницу. Она вела куда-то в ночь, теряясь в мягкой серебряной дымке.
— Я хочу… — начала она, но осеклась. Чего она хотела больше всего на свете? У неё была замечательная мама, папа, бабушка, была любимая игрушка, даже ветер подружился. Чего ещё желать?
— Я хочу, чтобы все дети, у которых нет игрушек, нашли себе друга, — сказала Алиса. — Такого, как мой Лабубу.
Лестница вздрогнула. Её ступеньки начали отделяться одна от другой и разлетаться по ночному небу, как светлячки. Каждая ступенька летела в разные стороны — к тем окнам, за которыми спали дети, у которых не было ни одной мягкой игрушки. Ступеньки превращались в маленьких пушистых существ: у кого-то это был слонёнок, у кого-то — зайчик, у кого-то — просто тёплый комочек, который умел слушать.
— Ты только что создала сто новых игрушек, — прошептал Лабубу. — Из лунного света и доброй мысли. Ты волшебница, Алиса.
— Нет, — сказала Алиса. — Это Фырка создал. Я просто пожелала.
Фырка стоял на подоконнике и смотрел на разлетающиеся огоньки. Его туманное лицо впервые за долгое время не было недовольным. Оно было счастливым.
— Может, я и не красивый, — пробормотал он. — Зато полезный.
Луня прыгнула к нему и повисла на его туманном рукаве.
— Ты самый лучший ветер на свете, — сказала она. — Можно, я буду прилетать к тебе играть?
— Можно, — буркнул Фырка, пряча улыбку. — Только не фыркай на меня, ладно?
— Хорошо, — звонко рассмеялась Луня. — Я буду дуть на тебя! Потому что ты Фырка, а я Луня, и вместе мы — Фыр-Луня!
— Это глупое имя, — сказал Фырка, но его руки-завихрения обняли маленькую полулуну так крепко, как только может обнимать ветер.
Алиса закрыла окно, потому что стало прохладно. Лабубу забрался к ней на колени и свернулся калачиком.
— Знаешь, — сказал он, — мне кажется, что Фырка и Луня станут лучшими друзьями. Даже лучшими, чем мы с тобой?
— Невозможно, — сказала Алиса и поцеловала Лабубу в макушку. — Потому что мы с тобой самые лучшие друзья во всей Вселенной.
— Во всей? — переспросил Лабубу.
— Во всей, — подтвердила Алиса.
За окном ветер свистел весёлую мелодию, а маленькая Луня подпевала ему, рассыпая вокруг серебряные искры. И если бы кто-то из прохожих посмотрел в ту ночь на небо, он бы увидел странное зрелище: ветер и полумесяц танцевали вальс над крышами города, и их танец был прекраснее любого фейерверка.
Но люди редко смотрят на небо по ночам. Они смотрят в телефоны и экраны. Поэтому эту историю никто не видел, кроме кота Бориса. А коты, как вы знаете, умеют хранить секреты.
Глава 4. Мастерская Лабубу
Прошла неделя. За эту неделю случилось много всего. Во-первых, маленькая Луня научилась летать самостоятельно и теперь каждую ночь играла с Фыркой в догонялки. Во-вторых, Лабубу так вырос и потяжелел, что Алиса с трудом удерживала его одной рукой. Он теперь был размером с небольшую тыкву и очень напоминал сияющее пушистое облако с глазами. В-третьих, в Алисином доме поселился ещё один жилец — маленький комочек лунного света, который появился из той самой лестницы. Алиса назвала его Светик. Светик был похож на светлячка, но не умел летать, зато умел петь тоненьким голоском старые лунные колыбельные.
Но самое интересное случилось в субботу вечером. Алиса сидела на ковре в своей комнате и рисовала. Она рисовала луну, ветер, себя и Лабубу. Рисунок получался красивым, но чего-то не хватало. Алиса никак не могла понять чего.
— Лабубу, — спросила она, — почему на моём рисунке луна серая? Она же на самом деле яркая.
— Потому что ты рисуешь обычными карандашами, — ответил Лабубу. — А нужно рисовать лунными. Но где их взять?
— У тёти Луны, наверное, — вздохнула Алиса.
В ту же секунду в комнате повеяло холодом. Это Фырка влетел в окно, но не один — он нёс на спине маленький мешочек, сотканный из паутины.
— Держи, — сказал он, бросая мешочек Алисе на колени. — Луна-Лунна передала. Сказала, что ты просила.
Алиса развязала мешочек. Внутри лежали… карандаши. Но не простые, а лунные. На вид они были как обычные цветные карандаши, но каждый из них светился изнутри, и если взять такой карандаш в руку, то пальцы становились полупрозрачными, как у привидения.
— Спасибо! — обрадовалась Алиса. — Теперь мой рисунок засияет!
Она принялась рисовать. И действительно, стоило ей провести лунным карандашом по бумаге, как линия вспыхивала и начинала мерцать, как настоящий звёздный след. Луна на рисунке стала яркой, Фырка — серебристым, Лабубу — переливающимся.
Но когда Алиса дорисовала себя, случилось нечто странное. Её портрет на бумаге вдруг зашевелился. Маленькая рисованная Алиса открыла глаза, зевнула и сказала:
— Ух, как долго я спала. А где мой Лабубу?
Настоящая Алиса выронила карандаш.
— Ты… живая? — спросила она.
— Конечно, живая, — ответила рисованная Алиса. — Ты же рисовала меня лунными карандашами. А всё, что нарисовано лунным светом, оживает. Разве ты не знала?
Лабубу подскочил к рисунку и заглянул в него. Там была целая маленькая страна — нарисованный ковёр, нарисованное окно, нарисованное небо за окном. И посреди этой страны стояла нарисованная Алиса и держала за руку нарисованного Лабубу.
— У меня есть брат? — спросил настоящий Лабубу, указывая на нарисованную версию себя.
— Похоже на то, — сказал Фырка, заглядывая через плечо. — Только он плоский.
— Не плоский, а двумерный, — обиделась рисованная Алиса. — У нас, в Лунной Стране Рисунков, это нормально. Кстати, меня зовут Алиса-два. А его — Лабубу-два. Мы теперь будем жить в этом рисунке и охранять его от пыли и забывчивости.
— Это замечательно, — сказала настоящая Алиса. — Только не рисуйте ничего без меня, хорошо?
— Хорошо, — кивнула Алиса-два и подмигнула. — А теперь иди спать. Мы тебе приснимся.
И действительно, в ту ночь Алисе приснился сон, в котором она попала в Лунную Страну Рисунков. Там всё было нарисованным — деревья, дома, даже чай в чашках. Но чай был вкусным, деревья шумели настоящими листьями, а дома уютно светились окошками. Лабубу-два показал ей нарисованный парк, где вместо фонтана из земли бил цветными карандашами, и каждый карандаш пел свою песенку.
— Это лучший сон в моей жизни, — сказала Алиса, просыпаясь.
Она открыла глаза и увидела, что рисунок, который она рисовала вчера, лежит на столе. Но теперь он был не один. Рядом лежал ещё один рисунок — на нём была нарисована она сама, Лабубу и маленькая Луня, которая сидела на плече у Фырки. И все они улыбались.
Алиса взяла второй рисунок и перевернула его. На обратной стороне было написано лунными карандашами:
*«Спасибо, что оживила нас. Приходи в гости когда захочешь. Просто закрой глаза и представь себе рисунок. Мы будем ждать.
Твои Лунные Друзья».*
Алиса спрятала рисунок в ящик стола, рядом с бриллиантом-слезой и засохшей пушинкой Лабубу (той самой, которая осталась после первого приключения). Теперь у неё была целая коллекция волшебных вещей. Но самая волшебная вещь лежала рядом на подушке — сам Лабубу, который спал и во сне выпускал из себя маленькие радужные пузырьки.
— Спокойной ночи, мой хороший, — прошептала Алиса и поцеловала его в мягкую макушку.
Лабубу во сне улыбнулся.
Глава 5. Бриллиантовое сияние
Эта глава — самая короткая, но самая важная. Потому что в ней происходит то, ради чего была написана вся эта история.
Однажды ночью Алиса проснулась от того, что в комнате стало очень светло. Свет был не жёлтым и не белым — он был бриллиантовым. Таким, каким бывает только полуденное солнце, если смотреть на него через стеклянный шарик.
Она села на кровати и увидела, что Лабубу сидит на подоконнике, а из его груди исходит мощный поток света. Свет пульсировал, как сердце, и каждый его удар разносил по комнате волны тепла и счастья.
— Что с тобой? — испуганно спросила Алиса.
— Всё хорошо, — сказал Лабубу. — Просто моё облачко стало слишком большим. Оно просится наружу. Я открою его ненадолго, хорошо?
— Открывай, — разрешила Алиса, хотя ей было немного страшно.
Лабубу закрыл глаза. Его пушистое тело начало раздвигаться по швам — не больно, а как будто раскрывается цветок. Изнутри показалось облако. Оно было не белым, а прозрачным, и внутри него плавали крошечные звёзды, луны и даже одна маленькая галактика, закрученная спиралью.
Облако росло, росло и вдруг… вылетело из Лабубу и поднялось под потолок. Там оно расправилось, как воздушный шар, и засияло так ярко, что вся комната превратилась в хрустальный дворец.
Алиса смотрела на это чудо, раскрыв рот. Потом она перевела взгляд на Лабубу. Он лежал на подоконнике, без облачка, и выглядел очень маленьким и очень обычным. Как плюшевая игрушка, каких много в магазинах.
— Ты… ты отдал своё облако? — спросила Алиса.
— Нет, — сказал Лабубу слабым голосом. — Оно выросло и теперь может жить само по себе. А я… я теперь просто игрушка. Обычная. Пушистая. Без магии.
Алиса взяла его на руки. Он был лёгким, как никогда раньше. Тёплый пух стал обычным синтепоном. Пуговичные глаза перестали светиться.
— Мне не нужна магия, — сказала Алиса, прижимая его к груди. — Ты мой друг. С магией или без. Я всё равно буду тебя любить.
— Правда? — спросил Лабубу, и в его голосе впервые послышалась неуверенность.
— Правда, — сказала Алиса. — А если ты захочешь снова стать волшебным, я нарисую тебя лунными карандашами, и ты оживёшь в рисунке. У тебя будет двойник.
— Не надо, — улыбнулся Лабубу. — Я хочу быть просто твоей игрушкой. Самой обычной. Которую можно стирать в машинке, если я испачкаюсь.
— Ты никогда не пачкаешься, — засмеялась Алиса сквозь слёзы.
Облако под потолком тем временем начало опускаться. Оно уменьшилось, приняло форму знакомого пушистого комочка и приземлилось на подушку рядом с Лабубу. Теперь это было новое существо — такое же мягкое, такое же розово-голубое, но без глаз и без имени.
— Это твоя копия, — сказала Алиса.
— Нет, — возразил Лабубу. — Это моя душа. Она теперь отдельно. Но она будет приходить ко мне во сне.
— Как рождественский дух? — спросила Алиса.
— Как самый лучший сон, — ответил Лабубу.
Они легли спать втроём: Алиса, обычный плюшевый Лабубу и его светящаяся душа-облако. И всем троим снился один и тот же сон. Им снилось, что они летят над серебряным полем, а внизу бегает маленькая Луня и ловит звезды, а Фырка играет с ней в салки, и все смеются, и смех этот похож на звон колокольчиков.
Утром Алиса проснулась и первым делом посмотрела на подушку. Облако исчезло. Лабубу лежал рядом — обычный, чуть помятый, без свечения.
— Привет, — сказала Алиса.
— Привет, — ответил Лабубу. Его голос теперь был чуть хриплее, но таким же тёплым. — Хочешь, я расскажу тебе, что мне снилось?
— Расскажи, — кивнула Алиса.
— Мне снилось, что я снова летел к луне. Но не один, а с тобой. И мы зажгли самую яркую звезду во всей Вселенной. А потом мы вернулись, и ты сказала мне, что я — самый лучший друг на свете.
— Ты и есть самый лучший, — сказала Алиса и поцеловала его в макушку.
За окном начиналось обычное утро. Запели птицы, проехала машина скорой помощи, мама на кухне гремела кастрюлями. Но в комнате Алисы всё ещё витал слабый запах ванили и лунного света. И если прислушаться, можно было услышать, как где-то далеко-далеко ветер Фырка напевает мелодию, а маленькая Луня подпевает ему тоненьким голоском.
А Лабубу, самая обычная игрушка без магии, лежал на подушке и улыбался. Потому что он знал: настоящая магия не в том, чтобы светиться или летать. Настоящая магия — в том, чтобы быть рядом с тем, кто тебя любит.
И эта магия не кончается никогда.
КОНЕЦ
Текст подготовлен для онлайн-чтения. Все права на историю о Лабубу принадлежат автору. Если эта сказка согрела ваше сердце, подарите её тому, кто боится темноты — ведь теперь вы знаете, что на небе есть маленькая Луня, весёлый ветер Фырка и самый добрый пушистый герой по имени Лабубу, который всегда готов прийти на помощь.
