Солнце клонилось к закату, окрашивая бетонные джунгли Токио в тревожные оранжево-алые тона. Кенджи Танака, двадцатисемилетний системный администратор, этого не видел. Он вообще редко смотрел на небо — его мир состоял из мониторов, серверных стоек и бесконечных строк кода. Вот и сейчас, в пятницу вечером, он сидел в полупустом офисе, допивая четвёртую банку энергетика и внося последние правки в отчёт, который никто не прочитает.
— Танака-сан, вы опять последний, — вздохнула уборщица, протирая стол у двери. — Молодёжь уже давно разбежалась.
— Ещё пять минут, Ито-сан, — пробормотал Кенджи, не отрываясь от экрана.
Он не был трудоголиком по призванию. Ему просто некуда было идти. Маленькая съёмная квартира, где пахло пылью и одиночеством, не манила его. Работа стала его убежищем, его смыслом, его тихим чистилищем. Иногда, глядя на бесконечные логи, он представлял, что обслуживает не скучные корпоративные базы данных, а магические системы какого-нибудь фэнтезийного мира. Глупо, конечно. Фантазии для подростков.
Наконец, отчёт был отправлен. Кенджи выключил компьютер, потянулся, хрустнув позвонками, и направился к лифту. На улице его встретил тёплый весенний ветер, несущий запах цветущей сакуры. Люди вокруг спешили по своим делам — кто-то на свидание, кто-то в бар с коллегами, кто-то домой к семье. Кенджи же просто шёл, глядя под ноги, размышляя о том, что завтра снова на работу, хотя и суббота.
Он ждал зелёного сигнала светофора на оживлённом перекрёстке, когда услышал странный звук. Детский смех. Звонкий, чистый, абсолютно неуместный в этом грохочущем городе. Кенджи поднял глаза. На противоположной стороне дороги, прямо под знаком пешеходного перехода, стояла маленькая девочка в ярко-жёлтом платье. Она смотрела прямо на него и махала рукой.
— Странно, — прошептал Кенджи, оглядываясь. Родителей рядом не было.
Светофор мигнул зелёным, и толпа ринулась вперёд. Кенджи сделал шаг на проезжую часть, продолжая смотреть на девочку. Та вдруг перестала махать, и её лицо исказилось от ужаса. Она указывала пальцем куда-то за спину Кенджи. Он инстинктивно обернулся.
В следующую секунду мир взорвался рёвом клаксона, визгом тормозов и ослепительным светом фар. Кенджи почувствовал резкий удар, невыносимую вспышку боли, а затем — тишину.
Темнота.
Абсолютная, всепоглощающая, лишённая каких-либо ощущений. «Вот и всё, — подумал Кенджи, хотя не был уверен, что у него остались мысли. — Грузовик. Как в дешёвом аниме. Ирония».
Но темнота не была вечной. Постепенно, словно кто-то медленно поворачивал ручку громкости, начали возвращаться звуки. Сначала — шум ветра в листве. Потом — пение птиц, незнакомое, переливчатое. Затем — ощущение прохлады и влаги на лице.
Кенджи открыл глаза.
Над ним раскинулось небо. Но это было не то загазованное небо Токио, к которому он привык. Оно было глубокого, насыщенного бирюзового цвета, с двумя солнцами — одно, большое, тёплое, янтарное, и второе, поменьше, белое, словно далёкая жемчужина. Кенджи зажмурился, снова открыл и сел.
Он лежал на поляне, покрытой мягкой, изумрудно-зелёной травой. Вокруг возвышались деревья с серебристыми стволами и листьями, отливающими лазурью. В воздухе висел аромат незнакомых цветов — сладкий, но с лёгкой горчинкой. Рядом журчал ручей, вода в котором, казалось, слегка светилась изнутри.
— Чт… что это? — голос Кенджи прозвучал хрипло.
Он оглядел себя. На нём была его мятая офисная рубашка, брюки и туфли. Только вот… рубашка была порвана на левом плече, туфли покрыты грязью, а в руке он сжимал… свою беспроводную мышь. Нелепую, поцарапанную, с болтающимся шнурком отсутствующего приёмника.
— Логика, где ты? — прошептал он, сжимая мышку, будто та могла его спасти.
Он попытался встать. Ноги слушались, но колени были ватными. Сделав несколько неуверенных шагов, Кенджи подошёл к ручью и зачерпнул воду. Она была чистой, прохладной и слегка отдавала мятой. Утолив жажду, он наконец осознал ситуацию.
— Я умер, — сказал он вслух. — И это… загробная жизнь? Или я в коме, и мой мозг генерирует реалистичную галлюцинацию?
Ответом ему было лишь пение невидимых птиц.
Вдруг из-за деревьев донёсся приглушённый разговор. Кенджи вздрогнул и спрятался за толстый ствол. К поляне приближались две фигуры. Первая — высокая женщина в тёмно-зелёном плаще, с луком за спиной и кинжалом на поясе. Её волосы, собранные в тугой узел, были серебристо-серыми, несмотря на молодое лицо. Вторая — щуплый подросток в кожаной броне, с взъерошенными каштановыми волосами и висящей на перевязи короткой саблей.
— Говорю тебе, Элиан, стимул сработал в этом квадрате, — проворчала женщина, сканируя поляну острым взглядом. — Странный выброс. Не похоже на зверя.
— Да знаю я, Мира, знаю, — отмахнулся подросток. — Магический фон скачет уже вторые сутки. Все патрули на ушах. Может, опять разлом?
— Разломов не было со времён прошлого Восхождения, — отрезала Мира. — Скорее, незарегистрированный переход. Если так, то у нас проблемы.
Кенджи задержал дыхание. Они явно искали что-то… или кого-то. Может быть, его? Он посмотрел на свою мышь. Бесполезный кусок пластика, но почему-то он не мог заставить себя её выбросить.
— Здесь! — вдруг воскликнул Элиан, указывая на смятую траву и следы туфель. — Кто-то лежал.
Мира мгновенно наложила стрелу на тетиву.
— Выходи! — скомандовала она. — Медленно, руки на виду.
У Кенджи не было выбора. Глупо прятаться от вооружённых людей в неизвестном мире. Он глубоко вдохнул, вышел из-за дерева и поднял руки. В одной из них всё ещё была зажата компьютерная мышь.
— Привет, — сказал он на японском, понимая, что это, скорее всего, бесполезно. — Я… я не опасен.
Но, к его удивлению, Мира и Элиан обменялись странными взглядами, и женщина, опустив лук, произнесла на ломаном, но понятном языке:
— Ты… с востока? Говоришь на всеобщем, но акцент странный. Кто ты такой?
Кенджи открыл рот от изумления. Он понимал их язык! Точнее, мозг сам переводил незнакомые слова, подставляя японские эквиваленты. Это было невероятно.
— Я… Кенджи Танака, — ответил он, стараясь говорить медленно и чётко. — Я из… очень далёкого места. И я абсолютно не понимаю, как сюда попал.
— Это не браконьер и не шпион, — задумчиво произнёс Элиан, разглядывая его мятый офисный вид. — Хотя одёжка странная. Как у актёра из дешёвого театра.
— И что это за хрень у тебя в руке? — Мира кивнула на мышь.
Кенджи инстинктивно прижал девайс к груди.
— Это… амулет. Моего мира. Память.
— Амулет, значит, — хмыкнула Мира, но убирая стрелу в колчан. — Ладно. Пойдёшь с нами. Старейшина решит, что с тобой делать. Если ты действительно прошёл через несанкционированный переход, это серьёзный инцидент.
Они двинулись через лес. Кенджи шёл, стараясь запоминать дорогу, хотя в таком лесу это было безнадёжно. Растительность была совершенно неземной: грибы, светящиеся голубым, лианы, которые слегка шевелились при их приближении, цветы, испускающие лёгкие облачка пыльцы, от которых кружилась голова.
— Осторожно, — бросил Элиан, заметив, что Кенджи засмотрелся. — Это сонный вьюнок. Не вдыхай глубоко, а то проспишь сутки.
— Спасибо, — пробормотал Кенджи.
Несмотря на всю абсурдность ситуации, его разум начал анализировать происходящее. Он был в другом мире — или очень правдоподобной иллюзии. Здесь есть магия, разломы, патрули и старейшина. Классическая исекай-схема. Если это так, то, возможно, у него есть какая-то способность? Или божественное благословение? Или он должен спасти мир? Кенджи внутренне усмехнулся. Какой из него спаситель? Максимум — оптимизирует документооборот у тёмного лорда.
Они вышли к поселению только к вечеру. Это была деревня, окружённая частоколом из заострённых брёвен, над которыми мерцали магические руны. Внутри — около двадцати бревенчатых домов, крытых соломой, но с окнами, затянутыми чем-то прозрачным, похожим на слюду. На центральной площади горел большой костёр, вокруг которого собрались жители: крепкие мужчины в кожаных доспехах, женщины в простых платьях, дети, с любопытством разглядывающие незнакомца.
— Мира, Элиан! — к ним подошёл коренастый мужчина с густой рыжей бородой и шрамом через левую бровь. — Кого это вы притащили?
— Грим, он появился в Западном лесу, — ответила Мира. — Говорит, что не понимает, как попал сюда. Но говорит на всеобщем. Нужно к старейшине.
— Опять переселение, — проворчал Грим, сплюнув на землю. — Сначала та девица с востока, теперь этот. Ладно, ведите.
Деревенский совет собрался в доме старейшины — самом большом строении, где пахло травами, дымом и старым пергаментом. Старейшиной оказалась сухонькая старушка с очень проницательными карими глазами. Она сидела в кресле, укрытая шалью, и вязала что-то из шерсти необычного фиолетового цвета. Вокруг неё стояли Мира, Грим, Элиан и ещё несколько человек, в том числе молодая женщина с восточными чертами лица, в длинном красном платье с вышивкой.
— Садись, — старейшина кивнула Кенджи на деревянную скамью напротив. — Меня зовут Эрна. А ты, как сказала Мира, Кенджи. Верно?
— Верно, — Кенджи сел, сжимая мышь двумя руками под взглядами всех присутствующих. — Я действительно не знаю, как здесь оказался. Последнее, что я помню, — улица, машина, удар. А потом — поляна.
— Машина? — заинтересовался Грим. — Это что, зверь?
— Самодвижущаяся повозка, — пояснил Кенджи. — В моём мире они повсюду.
— Значит, мир без магии, но с техникой, — задумчиво произнесла Эрна. — Редкий случай. Обычно разломы ведут в миры, где магия была всегда. Но такие, как ты, иногда появляются. Меня больше интересует другое: как ты выжил при переходе. Обычно несанкционированный пробой убивает или сводит с ума. А ты сидишь тут, целый, вменяемый и держишься за какую-то странную вещицу.
— Я тоже не знаю, — честно ответил Кенджи. — Возможно, это… защита. Но я не чувствую в себе магии. Я вообще ничего не чувствую. Только усталость.
— Магию чувствуют не все, — тихо сказала восточная женщина в красном. — Часто способность дремлет, пока её не пробудить. Меня зовут Хана. Я тоже пришла из другого мира, но через стабильный портал, созданный магами Этарии. У них есть способы.
— Хана, помолчи, — резко оборвал Грим. — Этария — не наша забота. Мы не можем тащить каждого пришлого к их воротам. Пусть остаётся тут, найдём ему работу, а там видно будет.
— Грим прав, — неожиданно согласилась Эрна. — Ностальгия — плохая основа для решений. Кенджи, ты охотник? Воин? Ремесленник?
— Я… администратор информационных систем, — сказал Кенджи и тут же понял, как глупо это звучит.
Воцарилось молчание.
— Это что-то связанное с бумагами? — наконец спросил Элиан.
— С хранилищами знаний, — попытался объяснить Кенджи. — Я управляю базами данных, защищаю их от атак, настраиваю доступ, оптимизирую потоки информации.
— Хранитель архивов? — оживилась Эрна. — У нас как раз погиб архивариус. Запасы свитков, карт, договоров в плачевном состоянии. Грим, что скажешь?
Рыжебородый окинул Кенджи скептическим взглядом.
— Пусть попробует. Но если в первую же неделю пропадёт хотя бы один свиток, я лично отвешу ему пинка.
Так Кенджи, системный администратор из Токио, стал архивариусом деревни Дубков. Название было нелепым, как и его новая должность. Ему выделили маленькую комнатушку на чердаке общинного дома, тощий матрас, шерстяное одеяло и доступ к сараю, где хранились деревенские документы.
Первая неделя была адом. Не физическим, а ментальным. Кенджи не был бойцом. Он никогда не колол дрова, не охотился, не проводил дни в поле. Но жизнь в деревне требовала всего этого. Его посылали помогать на кухне, таскать воду, участвовать в починке забора. Его руки покрылись мозолями, спина ныла, а единственная пара туфель окончательно развалилась, и ему выдали простые кожаные сапоги, к которым он никак не мог привыкнуть.
Но главное — архив. Сарай был забит свитками и книгами, покрытыми пылью и плесенью. Одни были на всеобщем, другие — на неизвестных языках, третьи — в рунах, которые, казалось, менялись при взгляде на них. Кенджи, вооружившись терпением и аналитическим складом ума, начал с того, что разложил всё по категориям: карты, договоры, налоговые записи, письма, магические тексты (их он откладывал отдельно, не рискуя читать).
Он завёл систему. Простую, но эффективную: каждый свиток получал номер, записывался в каталог с кратким описанием и местом хранения. В его мире это называлось «инвентаризация». Здесь — «наведение порядка».
— Неплохо, — признала Эрна, осмотрев преображённый сарай через две недели. — Тебя так и тянет всё раскладывать по полочкам.
— Профессиональная деформация, — улыбнулся Кенджи.
Правда, он ещё не знал, что в этих свитках скрывается главная проблема деревни. Оказалось, что Дубки находятся не в самом дружелюбном окружении. На западе лежал Запретный Лес, из которого иногда выползали твари. На востоке — Шёпотные Холмы, где, по слухам, обитали беспокойные духи. А на севере, за рекой, начинались земли барона Харрена — местного феодала, который собирал с деревни непомерный налог.
Каждый месяц Грим, выполнявший роль старосты, отправлялся к барону с данью. И каждый месяц возвращался мрачнее тучи.
— Харрен поднял налог ещё на треть, — объявил он однажды вечером на общем собрании. — Говорит, что его правая рука — колдун Мирк — требует деньги на какие-то эксперименты. Если не заплатим, грозится отдать деревню ему на опыты.
— Может, это блеф? — спросила Хана.
— В том-то и дело, что нет, — вздохнул Грим. — Мирк — не из болтунов. Три года назад он сжёг деревню у восточного тракта, когда те отказались платить. Теперь там пепелище.
Кенджи, сидевший в углу собрания, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что как чужак может просто уйти, но… Дубки стали его домом. Здесь его приняли, пусть и не сразу. И не в его характере было бросать тех, кто нуждался в помощи, даже если он сам не представлял, как её оказать.
— Что делает этот Мирк? — спросил он, надеясь, что его вопрос не прозвучит глупо.
Повисла тишина. Все посмотрели на него.
— Говорят, ищет источник магии под старой шахтой, — ответил Элиан. — Копает, взрывает, приносит жертв. Деревня ему нужна, потому что рядом с ней есть руины древнего храма. Якобы под ними — узел силы.
— Узел силы? — переспросил Кенджи.
— Место, где магия просачивается из земли, — пояснила Мира. — Обычно их охраняют ордена или корона. Но этот узел давно нестабилен. Мы просто не суёмся к руинам, и всё.
Кенджи задумался. В его мире проблемы с «узлами силы» решались иначе. Нет, он не был магом, но он знал, как находить закономерности в хаосе. Возможно, это и есть его роль? Но пока он не понимал, что именно делать.
Прошло ещё три недели. Кенджи продолжал разбирать архив, одновременно привыкая к деревенской жизни. Он научился доить козу (с пятого раза), рубить дрова (швыряя топор так, что все вокруг шарахались), и даже стрелять из лука (пока только в стог сена). Он видел, как Элиан и Мира патрулируют окрестности, как Хана готовит целебные мази и заговаривает несварение у скотины, как Грим спорит с бароном.
Иногда по ночам он доставал свою компьютерную мышь и смотрел на неё. Она была его якорем, напоминанием о прошлом. Он не скучал по офису, по начальнику, по тесной квартире. Он скучал по ощущению, что всё под контролем, что он может щёлкнуть пару раз и решить проблему. Здесь же каждая проблема казалась неподъёмной.
Однажды вечером его позвала Эрна.
— Кенджи, ты разбирал договоры с бароном за последние пять лет. Скажи, как они менялись?
Кенджи попытался мысленно воспроизвести таблицу, которую составил в голове.
— Сначала — фиксированная плата: зерно, шерсть, немного серебра. Потом — добавлен пункт о «добровольном взносе» на нужды защиты. Потом — сбор на ремонт моста через реку. Но мост, насколько я видел, не ремонтировался. Фактически, договоры не отражают истинное положение дел. В них много формулировок, которые можно трактовать в пользу барона.
— И что это значит? — прищурилась старушка.
— Что Харрен — юридически подкованный жулик, — ответил Кенджи. — Он строит систему, где у деревни всё меньше прав. Если просто не платить, он предъявит договор и законно разорит всех. Если платить — разорение наступит от налогов.
— И что бы ты предложил?
Кенджи вздохнул.
— Найти слабое место в его позиции. Возможно, не в договоре, а в том, на чём он стоит. Этот узел силы под руинами — может быть, он не просто так его хочет. Если мы поймём, зачем ему узел, может, найдём способ защититься.
Эрна задумчиво посмотрела на него и вдруг улыбнулась.
— Иногда мне кажется, что тебя прислали сюда не случайно. Мне приснился сон, когда ты появился. Будто звёзды сложились в фигуру человека с горящим глазом в руке.
— Это была мышь, — невесело усмехнулся Кенджи. — Глаз — это лазер. Обычно красный, но у этой модели — синий.
— Неважно, — отмахнулась Эрна. — Сон — это знак. Завтра возьмёшь Элиана и сходишь к руинам. Осмотритесь. Только тихо…
