Компас прошлого Керамист Илья купил старую дачу на берегу реки, чтобы устроить там мастерскую. Всё изменилось, когда среди хлама на чердаке он нашёл медный компас с выгравированной фразой: «Между вчера и завтра только шаг». Случайное прикосновение — и он перенёсся в прошлое, где его заметил странный лесник. Вернувшись, Илья спрятал компас, но с тех пор по ночам ему кажется, что кто-то стоит у окна и смотрит не на него, а сквозь него.
Вечер опустился на дом внезапно — так бывает у воды, когда солнце падает за горизонт, и тени вытягиваются до невероятной длины. Илья сидел на веранде, пил чай из кружки, которую сам же и обжёг, и рассеянно крутил в пальцах компас. Металл под его пальцами вдруг стал тёплым, почти горячим, а стрелка, которая до этого лежала неподвижно, дёрнулась и начала вращаться с нарастающей скоростью. Илья испуганно выпустил прибор, но тот не упал — он завис в воздухе, на мгновение осветившись изнутри тусклым золотистым светом, который тут же разлился по всей веранде, затопил комнату, и мир вокруг сжался в точку, а затем развернулся заново. Когда Илья открыл глаза, он стоял босиком на мокрой траве, а вокруг был тот же самый берег реки, но совершенно иной. Река текла по тому же руслу, но её берега были утоптаны лошадьми, а вместо старого дома стоял небольшой деревянный сруб с соломенной крышей, из трубы которого вился дым. Небо было серым, пахло дождём и прелой листвой, и где-то вдалеке мычала корова. Илья оглянулся — его веранда, его чашка, его стол — всё исчезло. В руке он всё ещё сжимал компас, но тот теперь был холодным, а его стрелка бешено металась, словно не могла определить направление. Он сделал шаг вперёд, и в этот момент из-за угла сруба вышел человек — невысокий, с рыжей бородой, в домотканой рубахе и с топором на поясе. Он посмотрел на Илью долгим, тяжёлым взглядом, и в этом взгляде читалось не удивление, а скорее узнавание, словно он уже видел его раньше, и это было пугающим. Человек подошёл ближе и сказал низким, гортанным голосом: «Ты не местный. Уходи, пока не зашло». Илья попятился, споткнулся о корень и, падая, нажал на компас — и снова свет, и снова рывок, и вот он уже лежит на полу своей веранды, а чашка опрокинута, и чай растёкся по деревянным доскам. Он тяжело дышал, чувствуя, как колотится сердце, и поднёс ладонь к лицу — на ней остался след от травы, влажной, с мелкими прилипшими травинками. Это была не иллюзия.
Илья просидел так несколько минут, пытаясь собраться с мыслями. Он поднял компас, и тот уже был холодным, а стрелка замерла, указывая на север, как самый обычный прибор. Но на внутренней стороне крышки теперь появилась дополнительная гравировка — маленькая засечка, будто кто-то отметил день. Он не решился сразу проверить, повторятся ли путешествие. Он убрал компас в старый сундук, который нашёл там же, на чердаке, и закрыл на засов. Но весь следующий день он ходил как в тумане, разглядывая свои руки, силясь понять, как такое возможно. Он почти убедил себя, что это был галлюцинация — слишком много пыли, сухого воздуха, усталости. Однако к вечеру, спускаясь с чердака, он заметил на подоконнике кухни маленький сухой цветок — полевой василёк, который точно не рос в их краях. Он поднял его, и стебель хрустнул, рассыпавшись в пыль. Илья замер, понимая, что цветок мог оказаться здесь только одним способом — он пришёл из того времени, из-за того берега. Он больше не прикасался к компасу, но часто останавливался у сундука и смотрел на него с тревогой и любопытством. А ещё он заметил, что в окно, когда наступали сумерки, кто-то смотрит. Не каждый день, но иногда он улавливал боковым зрением тень, которая стояла у кромки леса, чуть выше по течению, и смотрела прямо на его дом. Он выходил на крыльцо — никого не было. Но на песке оставались следы, слишком глубокие, чтобы быть случайными, и они всегда обрывались у самой воды. Он перестал выходить по вечерам, задергивал шторы и пытался не думать. Но компас напоминал о себе: иногда из сундука доносился едва слышный звон, будто стрелка пробовала металл на прочность, и тогда Илья зажигал все лампы и включал радио, чтобы заглушить этот звук.
Прошёл месяц, и Илья почти привык к новой реальности, когда однажды утром он увидел на пороге дома свежую ветку рябины, перевязанную красной нитью. Он знал, что это не его рук дело. Он оглянулся и никого не увидел, но где-то в лесу треснула ветка, и он понял: тот человек из прошлого — рыжий лесник — знает о нём и, кажется, пытается предупредить или просто напомнить, что они связаны через время. Илья долго смотрел на рябину, а потом медленно пошёл к сундуку, чтобы в последний раз взглянуть на компас, потому что понимал: убегать от прошлого бесполезно, если оно само приходит за тобой.
