Мы с Леной решили пожениться после трёх лет отношений. Всё было идеально: она — красавица, я — влюблённый дурак. Родители с обеих сторон были в восторге. Мы забронировали красивый загородный ресторан, заказали тамаду, фотографа, видеографа и даже голубей. Лена сказала: «Это будет самая романтическая свадьба в истории!»
Я, как настоящий мужчина, ответил: «Конечно, солнышко. Только не переборщи с цветами».
Она переборщила.
Свадьба была назначена на 15 августа. За неделю до торжества Лена впала в режим «бригада Зорро». Она перекрасила волосы в «более свадебный блонд», сделала наращивание ресниц, купила платье с кринолином размером с парашют и туфли на такой шпильке, что я боялся, как бы она не пробила паркет насквозь.
В день свадьбы я стоял в ЗАГСе в красивом костюме и нервно теребил галстук. Лена опаздывала на 40 минут. Когда она наконец появилась, я чуть не упал: платье было такое пышное, что она еле протиснулась в дверь. Регистраторша посмотрела на неё и тихо спросила: «Девушка, вы уверены, что не ошиблись адресом? У нас тут свадьба, а не бал в Версале».
Церемония началась. Мы стоим, держимся за руки. Я смотрю на Лену и думаю: «Боже, какая она красивая». В этот момент она шепчет мне: «Дим, у меня одна ресница отклеилась. Если она упадёт — я умру».
Я пытаюсь её успокоить. Ведущая говорит трогательную речь. И тут Лена чихает. От нервов. Громко. Так громко, что одна накладная ресница действительно отлетела и приземлилась прямо на нос ведущей. Та замерла с открытым ртом. Гости начали хихикать.
Мы обменялись кольцами. Я надеваю ей кольцо — оно не лезет. Палец отёк от жары и нервов. Я начинаю крутить, тянуть, Лена шипит: «Не так сильно, идиот!» В итоге кольцо залезло, но вместе с половиной кожи. Лена улыбалась в камеру сквозь слёзы боли.
После ЗАГСа — фотосессия. Фотограф говорит: «Молодые, обнимитесь нежно!» Лена в своём платье-парашюте пытается меня обнять. Кринолин встаёт дыбом, как юбка у балерины, и полностью закрывает мне лицо. На всех фото я выгляжу так, будто меня душит гигантский белый зефир.
Потом был банкет. Тамада — дядя Витя, старый школьный друг моего отца — решил «развеселить гостей». Первый конкурс: «Кто лучше знает невесту». Вопросы типа «Какой размер обуви у невесты?». Я, честно, не знал. Ответил «38». Лена посмотрела на меня убийственным взглядом и прошептала: «У меня 37,5, но я ношу 38, чтобы не жало!»
Дальше тамада объявил конкурс «Выкуп невесты». Но невесту уже выкупили в ЗАГСе. Поэтому он придумал новый: «Муж должен на руках пронести жену через весь зал». Лена в платье весила примерно как небольшой грузовик. Я поднял её… и сразу понял, что это ошибка. Мы прошли три метра, я споткнулся о край кринолина, и мы оба рухнули на стол с закусками. Оливье, селёдка под шубой и бутылка шампанского оказались у меня на голове, а Лена — в моей тарелке.
Гости сначала замерли в тишине. Потом весь зал взорвался хохотом. Моя тёща кричала: «Это знак! Они будут жить долго и счастливо!» Мой отец снимал всё на телефон и повторял: «Это лучшее, что я видел в жизни!»
Мы поднялись. Лена вся в майонезе, я — в селёдке. Тамада, не растерявшись, объявил: «А теперь конкурс “Кто быстрее оближет друг друга”!»
В этот момент я посмотрел на Лену, она — на меня, и мы оба начали смеяться как сумасшедшие. Прямо посреди зала, в майонезе и селёдке, мы хохотали до слёз. Гости тоже заржали. Даже официанты снимали на телефоны.
Вечером, когда мы наконец остались вдвоём в номере отеля, Лена, всё ещё в остатках платья и с одной ресницей, сказала:
— Дим… это была худшая свадьба в мире.
Я обнял её (осторожно, чтобы не испачкаться) и ответил:
— Зато теперь у нас есть история, которую мы будем рассказывать внукам. И они будут ржать точно так же.
С тех пор прошло 8 лет. У нас двое детей. Каждый раз, когда мы ссоримся, кто-то из нас говорит: «Помнишь, как мы упали в салат на свадьбе?» И мы сразу начинаем смеяться.
Мораль: идеальная свадьба — это когда всё идёт наперекосяк, но вы вместе можете над этим посмеяться.
А кринолин мы потом подарили тёще. Она до сих пор хранит его в шкафу «на память о самом весёлом дне в жизни».
