Как мой дядя чуть не стал президентом из-за курицы

Как мой дядя чуть не стал президентом из-за курицы

Отрывок: Никто в нашей семье не планировал, что обычный базарный день закончится скандалом районного масштаба, телевизионными съёмками и одной очень обиженной курицей. Но дядя Фарид — это дядя Фарид.

—

Есть люди, рядом с которыми жизнь никогда не бывает скучной. Мой дядя Фарид — именно такой человек. Он не злодей, не сумасшедший и даже не особенно глупый — просто Вселенная почему-то решила, что его существование на этой планете должно сопровождаться постоянными катастрофами малого и среднего масштаба.

Всё началось в обычный четверг. Дядя Фарид проснулся в семь утра с твёрдым убеждением, что сегодня он изменит жизнь семьи к лучшему. Это убеждение, как правило, и является главным признаком надвигающейся катастрофы. Когда дядя Фарид «просто хочет помочь», соседи начинают закрывать окна.

— Я еду на базар, — объявил он за завтраком с таким видом, будто сообщал о готовности возглавить экспедицию на Марс. — Куплю курицу. Свежую. Живую. Будем делать настоящий суп, как у бабушки.

Моя тётя Зульфия, женщина мудрая и многолетним опытом закалённая, не подняла глаз от своей чашки чая.

— Только живую не бери, — сказала она спокойно.

— Почему? — удивился дядя.

— Потому что ты — это ты.

Дядя Фарид обиделся. Надел свою лучшую рубашку — голубую, в мелкую клетку, которую он считал «представительской» — и уехал на базар с видом человека, которому несправедливо не доверяют.

—

Базар в нашем районе — это отдельная вселенная. Там продают всё: от гвоздей до женихов (последних, правда, неофициально). Ряды с птицей находились в самом дальнем углу, где всегда пахло пером, зерном и чьей-то нелёгкой судьбой.

Дядя Фарид подошёл к клеткам с видом знатока. Он прогуливался вдоль рядов, заложив руки за спину, иногда наклонялся и смотрел на птиц с таким выражением лица, словно выбирал не курицу, а личного секретаря.

— Вот эту, — наконец сказал он продавцу, указав на крупную рыжую курицу в углу клетки.

Продавец — пожилой мужчина по имени Салим-ака, знавший толк в людях — посмотрел на дядю Фарида, потом на курицу, потом снова на дядю.

— Живую берёте?

— Живую, — подтвердил дядя с достоинством.

— Связать?

— Зачем? — засмеялся дядя Фарид. — Это же просто курица, не медведь.

Салим-ака хотел что-то сказать, но промолчал. Он был человеком, уважающим чужое право на собственные ошибки.

Курица перешла в руки дяди Фарида. Первые секунд десять она сидела тихо, явно оценивая ситуацию. Потом — приняла решение.

То, что произошло дальше, очевидцы впоследствии описывали по-разному. Одни говорили, что курица издала звук, «похожий на боевой клич». Другие утверждали, что она «взлетела, как орёл». Третьи — и их версия кажется мне наиболее достоверной — просто сказали: «Ну и понеслось».

Курица ударила крыльями, вырвалась из рук дяди, взлетела на высоту примерно полутора метров и понеслась по базарному ряду с такой скоростью, что за ней оставался настоящий воздушный след из перьев, прилавочной пыли и чьих-то рассыпавшихся семечек.

Дядя Фарид побежал следом.

Это была ошибка номер два. Потому что дядя Фарид в голубой клетчатой рубашке, с вытянутыми руками, несущийся через базар с криком «Стой! Стой, я сказал!» — зрелище, которое немедленно привлекает всеобщее внимание.

—

Курица оказалась стратегически одарённой птицей. Она не просто бежала — она маневрировала. Нырнула под прилавок с помидорами — помидоры полетели во все стороны. Пронеслась мимо лотка со специями — в воздух поднялось облако красного перца, от которого у троих покупателей немедленно началось чихание. Перепрыгнула через корзину с луком — корзина опрокинулась.

Дядя Фарид бежал за ней, не останавливаясь, потому что остановиться уже было как-то неловко. Вокруг него складывалась атмосфера стихийного бедствия: продавцы хватались за товар, покупатели расступались, дети радостно визжали.

На повороте к рыбным рядам курица неожиданно резко свернула влево — дядя Фарид не успел повторить манёвр и влетел прямо в лоток с мокрой рыбой.

Лоток устоял. Дядя Фарид — тоже. Но его голубая клетчатая рубашка приобрела новый аромат, который можно было бы назвать «морской бриз», если бы море находилось где-то очень близко к рыбным отходам.

— Держите его! — крикнул кто-то.

— Кого его? — крикнул кто-то другой.

— Да не его, курицу!

Но никто не держал ни того, ни другую. Люди в основном снимали на телефоны.

—

Курица к этому моменту вырвалась за пределы базара и оказалась на главной улице. Это был уже совершенно новый уровень проблемы.

На главной улице в этот момент проезжал микроавтобус местного телеканала «Наш район». Они ехали снимать сюжет о новом светофоре на перекрёстке — материал, прямо скажем, не самый захватывающий. Поэтому когда из-за угла вылетела взволнованная курица, а за ней — запыхавшийся мужчина в клетчатой рубашке с рыбным запахом, оператор инстинктивно нажал кнопку записи.

Дядя Фарид не заметил камеру. Он вообще в тот момент не замечал ничего, кроме курицы.

— Стой! — кричал он. — Куда ты бежишь?! Я за тебя деньги заплатил!

Курица не реагировала на финансовые аргументы.

Она добежала до небольшого сквера возле районной администрации, влетела в кусты, и на секунду всё стихло. Дядя Фарид остановился, тяжело дыша, огляделся по сторонам. Сквер был тихий. Голуби смотрели с осуждением.

— Ну и где ты? — сказал дядя полушёпотом, медленно двигаясь к кустам. — Выходи. Я не сержусь.

Из кустов донеслось тихое «ко-ко».

— Вот именно, — сказал дядя. — Давай поговорим как взрослые.

Он присел на корточки, заглянул в кусты — и в этот момент из здания администрации вышел заместитель главы района Бахтиёр Турсунович в сопровождении двух помощников. Они шли на плановый обход территории.

Бахтиёр Турсунович остановился.

Перед ним стоял незнакомый мужчина в мятой клетчатой рубашке с явным запахом рыбы, который разговаривал с кустами.

— Что здесь происходит? — строго спросил заместитель главы.

Дядя Фарид медленно поднялся. Из кустов за его спиной с достоинством вышла курица и встала рядом с ним, как верный союзник.

— Я… — начал дядя.

— Это ваша курица? — спросил помощник.

— Технически — да, — сказал дядя.

— Почему она здесь?

— Это… — дядя Фарид секунду подбирал слова, — сложный вопрос.

Бахтиёр Турсунович был человеком, прошедшим огонь, воду и районные бюджетные совещания. Он видел всякое. Но мужчина, стоящий у здания администрации рядом с курицей и говорящий, что ответить на вопрос «почему» — сложно, был чем-то новым.

— Вы к нам по какому делу? — осторожно спросил он.

— Я не по делу, — честно ответил дядя Фарид. — Я за курицей.

Долгая пауза.

— А-а, — сказал Бахтиёр Турсунович таким тоном, каким говорят, когда не понимают ровным счётом ничего, но хотят казаться спокойными.

—

В этот момент подбежал оператор с телеканала «Наш район». За ним — журналистка Малика, молодая девушка с микрофоном и горящими глазами человека, который наконец-то нашёл нормальный сюжет.

— Скажите, — обратилась она к дяде Фариду, — вы проводили здесь какую-то акцию? Протест?

— Нет, — сказал дядя.

— А почему курица?

— Это длинная история.

— У нас есть время! — радостно сказала Малика и протянула микрофон.

Дядя Фарид посмотрел на микрофон. Потом на камеру. Потом — и это был ключевой момент — что-то в нём щёлкнуло. Годы, когда его не слушали на семейных советах. Годы, когда тётя Зульфия говорила «только живую не бери». Годы, когда он просто хотел помочь, а ему не давали.

Он взял микрофон.

— Знаете, — сказал дядя Фарид, — я хочу сказать кое-что важное.

Малика кивнула, оператор приблизился.

— В нашем районе, — начал дядя вдохновенно, — есть проблемы. Базар нуждается в порядке. Покупатель должен чувствовать себя в безопасности. И… — он сделал паузу, — птица должна продаваться связанной. Это вопрос безопасности граждан.

Курица рядом с ним сказала «ко».

— Что вы предлагаете? — спросила Малика, едва сдерживая улыбку.

— Реформы! — сказал дядя Фарид. — Системные реформы базарной торговли!

Бахтиёр Турсунович за его спиной медленно потёр лоб.

—

Сюжет вышел в тот же вечер в новостях под заголовком «Неравнодушный житель района поднял острые вопросы». Дядю Фарида показали крупным планом — взволнованного, с микрофоном, рядом с рыжей курицей. Выглядел он, надо признать, убедительно. Особенно курица добавляла какой-то народный колорит.

Тётя Зульфия смотрела новости молча. Потом сказала:

— Фарид, ты пришёл домой без курицы.

— Зато я выступил на телевидении, — ответил дядя.

— Суп мы с телевидения не сварим.

— Это временные трудности, — сказал дядя Фарид и включил чайник с видом государственного деятеля, который не отвлекается на мелочи.

—

На следующий день оказалось, что сюжет посмотрели не только в нашем доме. Его переслали в районные чаты. Потом в городские. Потом кто-то выложил отдельный ролик только с фрагментом, где дядя кричит курице «Я за тебя деньги заплатил!» — и этот ролик разошёлся уже совсем широко.

К дяде Фариду стали приходить люди.

Сначала — сосед Комил, который хотел обсудить проблему парковки во дворе. Потом — женщина с третьего этажа, недовольная состоянием детской площадки. Потом — двое мужчин, которые просто хотели сфотографироваться «с тем самым дядей с курицей».

Дядя Фарид принимал всех. Он сидел на стуле во дворе, серьёзно слушал, кивал, иногда что-то записывал в маленький блокнот, который специально купил для этих целей.

— Что ты делаешь? — спросила тётя Зульфия, глядя на это в окно.

— Работаю с обращениями граждан, — ответил дядя.

— Фарид, ты не депутат.

— Пока — нет, — сказал дядя Фарид, и в его голосе было столько спокойной уверенности, что тётя Зульфия закрыла окно и пошла звонить своей сестре.

—

Через три дня в районной газете появилась маленькая заметка: «Активист из микрорайона «Чинор» собирает жалобы жителей». Дядю Фарида там назвали «неравнодушным гражданином» и «человеком из народа». Фотографию взяли со всё того же видео — и на ней рядом с дядей снова была курица.

Курица, к слову, никуда не делась. Она осталась во дворе. Тётя Зульфия поначалу возражала, потом смирилась, потом дала ей имя — Политика. «Потому что от неё одни проблемы, но все к ней привязались», — объяснила тётя.

Политика важно прохаживалась по двору, иногда заходила в подъезд, чем доводила соседку с первого этажа тётю Нилуфар до состояния тихого исступления. Один раз курица вошла в лифт и доехала до четвёртого этажа. Как она нажала кнопку — никто до сих пор не понимает.

—

Апофеоз наступил ровно через две недели после базарного дня.

В районную администрацию поступило официальное обращение — за подписями сорока семи жителей — с просьбой рассмотреть вопросы, которые поднял «гражданский активист Фарид» (фамилию никто не знал, все просто писали «Фарид с курицей»). В обращении говорилось о базаре, парковке, детской площадке и — отдельным пунктом — о «необходимости более гуманного обращения с домашней птицей при её транспортировке».

Бахтиёр Турсунович вызвал дядю Фарида на встречу.

Дядя Фарид надел голубую клетчатую рубашку — уже выстиранную, без рыбного запаха — и пришёл. Политика осталась дома. Тётя Зульфия лично проследила за этим.

Встреча длилась сорок минут. Дядя Фарид вышел оттуда с папкой каких-то бумаг и выражением лица человека, который только что подписал мирный договор с крупной державой.

— Ну? — спросила тётя Зульфия.

— Они создадут рабочую группу, — сказал дядя. — Я вхожу в неё как представитель жителей.

Тётя Зульфия долго молчала.

— Фарид, — наконец сказала она, — ты пошёл на базар за курицей.

— Да.

— Ты вернулся членом рабочей группы при администрации.

— Да.

— Без курицы.

— Курица есть. Просто она теперь не для супа.

Тётя Зульфия налила себе чаю, добавила сахар, помешала ложкой. Потом сказала:

— В следующий раз я сама пойду на базар.

—

Рабочая группа собралась один раз, после чего благополучно прекратила существование по причинам, которые в официальных документах называются «реорганизация», а в жизни называются «забыли». Парковку так и не обустроили. Детскую площадку покрасили, но только с одной стороны — видимо, краска закончилась.

Дядя Фарид, впрочем, не расстроился. Он завёл страницу в социальных сетях под названием «Фарид и Политика — голос района». Там он публиковал фотографии двора, жалобы соседей и иногда — просто красивые фото Политики на фоне цветущей яблони. Последние собирали больше всего лайков.

К весне у него было восемьсот подписчиков. Это больше, чем у официального аккаунта районной администрации.

На день рождения тётя Зульфия подарила ему новый блокнот — на этот раз с надписью «Для важных дел». Внутри, на первой странице, она написала от руки: «Следующую курицу покупаю я».

Дядя Фарид сказал, что это самый трогательный подарок в его жизни.

Политика снесла яйцо прямо на пороге квартиры. Дядя Фарид счёл это добрым знаком.

Может, так оно и есть.

—

#юмор #смешныеистории #семья #базар #курица #провинциальнаяжизнь #дядяФарид #политика #народныйактивист #жизньвсвоёудовольствие