Мой дом — моя крепость. Эту прописную истину нам вбивают в голову с самого детства. Мы строим толстые кирпичные стены, устанавливаем бронированные двери с хитроумными замками, вешаем на окна тяжелые шторы, чтобы отгородиться от суетливого, шумного, а порой и враждебного внешнего мира. Когда мы с мужем Игорем наконец-то переехали в нашу долгожданную квартиру в тихом, зеленом спальном районе, я думала, что обрела свой идеальный оазис покоя. Я и представить не могла, что моя крепость очень скоро подвергнется регулярным, изматывающим и совершенно беспощадным осадам. И врагом будут не грабители в черных масках с монтировками, а улыбчивые молодые люди с бейджиками на груди, пластиковыми чемоданчиками в руках и бездонной наглостью в глазах.
Я всегда была человеком патологически вежливым. Знаете, из той породы интеллигентных и мягкотелых людей, которым физически больно сказать твердое «нет», захлопнуть дверь перед носом или прервать собеседника на полуслове. Моя мама с детства учила меня, что перебивать — это верх невоспитанности, а отказывать человеку, который «просто делает свою работу и зарабатывает на хлеб», — жестоко и бессердечно. Эта интеллигентская мягкотелость, взращенная на классической литературе и уроках этики, сыграла со мной злую, издевательскую шутку в первые же месяцы жизни на новом месте.
Наш дом оказался настоящей Меккой для коммивояжеров всех мастей. Видимо, район считался благополучным, жильцы — платежеспособными, а моя дверь, судя по всему, была помечена в их тайных картах жирным невидимым крестом с надписью: «Здесь живет безотказная дурочка с деньгами. Заходить смело, давить до победного».
Первым вестником грядущего апокалипсиса стал молодой человек в слишком большом для него костюме, который позвонил в нашу дверь теплым весенним утром. Я, ничего не подозревая, открыла, ожидая увидеть почтальона или соседку. Но на меня мгновенно обрушился водопад слов о революционных технологиях очистки воды, тяжелых металлах, которые медленно убивают мой организм, и уникальной возможности приобрести систему фильтрации по цене подержанного автомобиля, но только сегодня, только сейчас и только для меня в рамках «президентской программы здоровья». Я пыталась вставить хоть слово, робко блеяла что-то о том, что мы вообще-то пьем бутилированную воду, но парень был неумолим.
Он прошел в прихожую — я даже не поняла, как именно он переступил порог, словно просочился сквозь дверную щель. Он достал из своей сумки какие-то стеклянные колбочки, попросил стакан воды из-под крана и начал проводить зловещие химические опыты. Вода на моих глазах зашипела, почернела и выпала в жуткий, радиоактивного вида осадок. Парень трагически вздохнул и посмотрел на меня так, словно я поила этой водой сирот. Через час я, совершенно одуревшая от его напора, чувства вины и страха за свое здоровье, подписала договор на установку космического агрегата. Когда Игорь вернулся с работы и увидел этот громоздкий фильтр под раковиной и счет на оплату, равный моей месячной зарплате, у нас состоялся первый крупный скандал на новом месте.
Но этот горький опыт меня ничему не научил. Коммивояжеры потянулись ко мне бесконечной вереницей, как паломники к святыне.
Были девушки с горящими глазами, предлагающие наборы элитной косметики Мертвого моря, в состав которой, судя по астрономической цене, входила пыль со святых мощей и слезы единорога. Я, не в силах выгнать их на лестницу, купила у них баночку крема, от которого мое лицо на три дня покрылось зудящими красными пятнами, подозрительно напоминающими географическую карту Австралии.
Потом был мужчина с наборами чудо-ножей из дамасской стали, которые якобы резали рельсы и гранитные плиты, но на деле погнулись о слегка замороженную курицу в первый же вечер. Были продавцы картошки мешками, предлагающие «прямые поставки из экологически чистых колхозов», после которых в прихожей оставались горы грязи и запах сырого подвала. Были сектанты всех мастей, молодые люди в белых рубашках, предлагающие поговорить о боге, о конце света, о спасении души через пожертвование на строительство очередного храма истины где-нибудь в штате Небраска.
Моя жизнь постепенно превратилась в ад. Я стала панически бояться дверного звонка. Каждый раз, когда в тишине квартиры раздавалась эта пронзительная трель, у меня холодело внутри, а сердце начинало биться где-то в районе горла. Я начала красться к двери на цыпочках, смотреть в глазок, затаив дыхание, и если видела на площадке незнакомого человека с объемной сумкой, я просто садилась на пол в прихожей, обхватив колени руками, и ждала, пока он уйдет.
Но они были поразительно настойчивы. Они могли звонить по пять минут непрерывно, стучать в дверь кулаками, нагло заглядывать в замочную скважину. Муж, который днем был на работе и не видел масштабов трагедии, пытался меня учить: «Господи, да просто скажи, что тебе ничего не нужно, и закрой дверь! В чем проблема?».
Звучало это до обидного легко. Но на практике, когда я всё-таки открывала дверь, их заученные скрипты, их психологические манипуляции, их фальшивые, приклеенные улыбки парализовали мою волю. Я мямлила, извинялась, говорила, что у меня нет денег, а они воспринимали это не как отказ, а как приглашение к работе с возражениями.
И вот, в один из таких мрачных периодов моей жизни, когда я уже всерьез подумывала о том, чтобы перерезать провода дверного звонка навсегда и общаться с внешним миром исключительно через балкон, к нам в гости приехала она. Моя свекровь, Анна Павловна.
Наши отношения с Анной Павловной всегда балансировали на очень тонкой грани между вежливым нейтралитетом и скрытым вооруженным конфликтом. Она была женщиной старой, железобетонной закалки. Из тех женщин, которые в лихие девяностые годы таскали неподъемные клетчатые баулы из Турции, в одиночку поднимали детей, строили дачи из подручных материалов, ругались с чиновниками и могли одним тяжелым взглядом остановить скачущего коня, горящую избу и наряд ОМОНа в придачу. Она была человеком из литого чугуна и титана, абсолютно лишенным тех самых интеллигентских комплексов, которые методично отравляли мою жизнь. Она не просто не боялась конфликтов — она в них расцветала, питалась их энергией и всегда выходила победительницей, оставляя противника в состоянии глубокой психологической контузии.
Игорь уехал в длительную командировку, и Анна Павловна любезно вызвалась пожить со мной, чтобы мне «не было тоскливо и страшно одной в такой большой квартире». Если честно, больше всего в эти дни я боялась именно ее проницательного, рентгеновского взгляда и едких комментариев по поводу того, как я веду хозяйство, поливаю цветы и глажу рубашки. Но судьба распорядилась иначе. Визит свекрови стал моим спасением.
На третий день ее пребывания у нас, ровно в одиннадцать утра, раздался настойчивый звонок в дверь.
Мы сидели на кухне, пили чай с домашним вишневым вареньем. Услышав звонок, я инстинктивно вжала голову в плечи, побледнела и замерла, боясь звякнуть чайной ложечкой о край чашки.
— Кого там нелегкая принесла с утра пораньше? — нахмурилась Анна Павловна, ставя чашку на блюдце с характерным звонким стуком.
— Наверное, опять эти… продавцы, — прошептала я одними губами, чувствуя себя абсолютно беспомощной. — Давайте не будем открывать. Они позвонят минут пять, попинают дверь и уйдут. Честное слово, так будет лучше.
Свекровь посмотрела на меня так, словно я предложила ей добровольно сдаться в плен инопланетянам.
— Не будем открывать? В своем собственном доме? Прятаться, как мыши под веником, от какого-то проходимца с улицы? Ну уж нет, девочка моя. Так ты всю жизнь под плинтусом просидишь. А ну, сиди здесь и пей чай. Я сейчас сама с ними поговорю. Иди-ка сюда, поучись, как надо с паразитами общаться.
Я на цыпочках прокралась за ней в прихожую, готовая в любой момент упасть в обморок от стресса. Анна Павловна решительно, с размаху щелкнула замком и широко распахнула дверь.
На пороге стоял настоящий альфа-хищник из мира прямых продаж. Молодой, высокий, в идеально сидящем синем костюме, с белоснежной голливудской улыбкой и огромной, тяжелой коробкой, обтянутой яркой пленкой. Это была элита коммивояжеров — продавцы чудо-пылесосов, чья стоимость равнялась годовому бюджету небольшой африканской страны. Их тренинги по продажам были легендарны, их наглость не знала границ, они умели проникать в квартиры, втираться в доверие к пенсионерам и домохозяйкам и выкачивать деньги с грацией и безжалостностью первоклассных карточных шулеров.
— Доброе утро, прекрасные дамы! — начал он своим бархатным, хорошо поставленным голосом диктора центрального телевидения, пытаясь сразу же, профессиональным движением сделать шаг через порог, чтобы зафиксировать свое присутствие в квартире. — Меня зовут Эдуард, и я здесь, чтобы навсегда изменить ваше представление о чистоте и домашнем уюте! Вы даже не подозреваете, сколько миллионов пылевых клещей, бактерий и смертельно опасных аллергенов скрывается в ваших коврах и матрасах прямо сейчас…
Обычно на этой фразе я уже ломалась, чувствовала себя грязнулей, впускала человека внутрь, и через два-три часа изнурительной демонстрации становилась счастливой обладательницей кредита на космический всасывающий агрегат под бешеные проценты. Но Эдуард не знал, на кого он нарвался.
Анна Павловна не стала захлопывать дверь. Она не стала кричать, ругаться или грозить полицией, как это делали обычные люди. Она сделала то, чего Эдуард совершенно не ожидал в своей идеально прописанной матрице продаж. Она расплылась в самой широкой, самой восторженной и самой безумной улыбке, на которую была способна ее суровая физиономия. Она резко подалась вперед, схватила Эдуарда за рукав его дорогого пиджака и с неожиданной для ее возраста мощью втащила его в прихожую вместе с тяжелой коробкой.
— Эдуард! Господи, Эдуард! — воскликнула она так громко и проникновенно, что парень вздрогнул. — Я просто не верю своим глазам! Неужели Вселенная наконец-то услышала мои молитвы?! Вы даже не представляете, как вовремя вы пришли! Я ждала вас всю свою жизнь!
Эдуард, привыкший к тому, что его посылают матом, игнорируют, спускают с лестницы или слушают с угрюмым, сонным раздражением, явно растерялся. Его идеальный скрипт дал сбой прямо на старте.
— Э-э-э… да? Я принес вам уникальную экологическую систему очистки воздуха и поверхностей… — попытался он вернуться в накатанную колею, машинально ставя свою огромную коробку на пол и пытаясь поправить съехавший галстук.
— Да к черту пылесос, Эдик! Кому он нужен в наши дни! — Анна Павловна захлопнула входную дверь и с громким щелчком провернула ключ в замке два раза, после чего вынула его и спокойно положила в глубокий карман своего домашнего халата.
Звук поворачивающегося ключа прозвучал в тишине прихожей как щелчок взводимого курка. Я стояла в темном углу у вешалки и боялась дышать.
— Пыль — это тлен, Эдуард! Пыль — это лишь материальное проявление нашей глубокой духовной деградации! — голос свекрови внезапно приобрел гипнотические, пугающе-сектантские интонации. Она смотрела на парня немигающим, пронзительным взглядом, от которого мурашки бежали по спине. — Вы пришли спасать наши ковры, но я… я здесь, чтобы спасти вашу жизнь и ваше финансовое будущее! Вы когда-нибудь задумывались, Эдик, почему вы вынуждены ходить по чужим квартирам, стирать подошвы, унижаться, выслушивать отказы? Вы — раб системы! Вы белка в колесе капитализма!
Эдуард попятился, но уперся спиной в запертую дверь. Его голливудская улыбка начала медленно, неотвратимо сползать, обнажая неподдельный человеческий испуг.
— Женщина, я просто делаю свою работу. У нас сейчас проходит федеральная акция… пустите меня, мне нужно проводить демонстрацию.
— Акция? У меня для вас есть акция всей вашей жизни! — Анна Павловна метнулась к тумбочке для обуви, открыла нижний ящик и достала оттуда стопку глянцевых брошюр сомнительного качества, которые лежали там, кажется, еще со времен предыдущих хозяев квартиры. На обложках были изображены неадекватно счастливые люди в белых одеждах, держащие в руках пучки какой-то зеленой травы и баночки с биодобавками. — «Истинный Путь Здоровья и Процветания — Корпорация Астрал-Био-Плюс»! Слышали о таком? Нет? О, вы счастливец, Эдуард! Вам крупно, несказанно повезло, что вы позвонили именно в эту дверь. Звезды сошлись!
Она снова схватила его за руку, на этот раз мертвой хваткой, и потащила на кухню. Эдуард, несмотря на свою молодость, рост и явное преимущество в физической силе, оказался абсолютно беспомощен перед этим ледоколом в цветастом халате. Его парализовало от разрыва шаблона. Он привык быть хищником, контролирующим ситуацию, а теперь внезапно оказался в роли жертвы, запертой в клетке с сумасшедшей.
— Садитесь, Эдик, садитесь на табуреточку. Чай? Кофе? Нет, лучше выпейте нашей очищающей спирулины с соком лопуха, — приговаривала Анна Павловна, усаживая совершенно опешившего, бледного продавца за стол. — Вы выглядите болезненным. У вас явно зашлакована печень и закрыта третья чакра. Это всё от негативной энергетики отказов, которую вы впитываете каждый день. Но мы это немедленно исправим. Я вижу в вас невероятный потенциал! Вы амбициозны! Вы можете стать Бриллиантовым Директором нашей корпорации всего за полгода!
Я тихо сползла по стеночке в коридоре, зажимая рот двумя руками, чтобы не заржать в голос. Это было поистине гениально. Свекровь использовала против коммивояжера его же собственное оружие — агрессивный, навязчивый сетевой маркетинг, возведенный в абсолют и доведенный до абсурда.
— Значит так, Эдуард, слушайте меня внимательно, — Анна Павловна разложила перед ним брошюры, ловко перекрыв ему пути к отступлению. — Ваш пылесос стоит сто тысяч. Это смешно. Кому нужна чистая квартира, если внутри человека гниль и энергетические пробоины? Наш стартовый пакет «Очищение Кармы и Кишечника» стоит всего сто пятьдесят тысяч рублей. Вы покупаете его прямо сейчас. Там десять баночек экстракта лунной пыли и вытяжки из корня мандрагоры. Вы начинаете их пить, ваша аура очищается, вы начинаете излучать вибрации успеха и привлекаете богатство. Затем вы приводите ко мне еще пять таких же продавцов пылесосов, как вы. С каждого их стартового пакета вы получаете десять процентов пассивного дохода. Это же золотая жила, Эдик! Вы станете миллионером, не выходя из дома!
Парень нервно сглотнул. На его идеальном лбу выступили крупные капли холодного пота. Он дернулся и попытался встать.
— Извините… меня ждут клиенты в соседнем подъезде… Я, пожалуй, пойду. Моя коробка в коридоре…
— Сидеть! — рявкнула Анна Павловна с такой командирской мощью, что у меня зазвенели хрустальные бокалы в серванте. — Я еще не закончила презентацию! Вы что, совершенно не уважаете мое время? Я вас впустила в свой дом, я открыла вам душу, я делюсь с вами секретом вечной молодости, бессмертия и финансовой независимости, а вы хотите трусливо сбежать к каким-то жалким клиентам с их грязными, пыльными коврами?! Неблагодарный юнец!
Она открыла одну из баночек (я с ужасом узнала в ней старую пустую упаковку от моих витаминов, в которую свекровь, видимо, заранее насыпала сушеную петрушку и укроп) и сунула ее прямо под нос несчастному Эдуарду.
— Понюхайте! Глубже дышите! Чувствуете запах успеха? А теперь доставайте паспорт. Будем оформлять дистрибьюторский договор. Я без подписанного договора вас отсюда живым не выпущу, это дело принципа.
— Женщина, выпустите меня немедленно! — голос Эдуарда сорвался на жалкий, визгливый фальцет. Он вскочил, с грохотом опрокинув табуретку. Вся его напускная самоуверенность, все его дорогие тренинги и заученные скрипты продаж разбились вдребезги о непробиваемую, железобетонную броню советской пенсионерки.
— Куда пошел?! А план развития вашей личной ветки? А обязательная покупка демонстрационного чемоданчика с травами за тридцать тысяч?! — Анна Павловна наступала на него, угрожающе размахивая глянцевой брошюрой.
Эдуард пулей вылетел из кухни в прихожую, чуть не сбив меня с ног. Он судорожно дернул ручку входной двери, но она была надежно заперта. Паника в его расширенных глазах достигла апогея. Он посмотрел на меня взглядом загнанного оленя, безмолвно умоляя о спасении, но я лишь пожала плечами, имитируя полное подчинение свекрови.
Анна Павловна подошла к нему вплотную, недобро прищурившись, словно хищная птица.
— Значит, не хотите стать Бриллиантовым Директором? Отказываетесь от своего уникального шанса изменить судьбу? — прошипела она зловещим шепотом.
— Отказываюсь! Клянусь, отказываюсь! Откройте дверь, ради бога, я больше никогда сюда не приду! — закричал он, вжимаясь в металлическую обивку двери.
— Хорошо. Это ваш выбор. Но помните, Эдуард, Вселенная не прощает упущенных возможностей. Ваша аура только что почернела. Я вижу на вас печать бедности.
Она неспеша, наслаждаясь моментом, достала ключ из кармана халата, вставила его в замок и дважды повернула. Эдуард вывалился на лестничную клетку, подхватив свою огромную коробку так лихо, словно она ничего не весила. Он даже не обернулся. Он бежал вниз по ступенькам с такой невероятной скоростью, словно за ним гналась стая голодных, бешеных волков.
Анна Павловна спокойно закрыла дверь, повернулась ко мне, поправила воротник халата и удовлетворенно, тяжело вздохнула.
— Вот так это делается, деточка, — сказала она, возвращаясь на кухню поднимать упавшую табуретку. — Клин клином вышибают. Запомни раз и навсегда: никогда не оправдывайся. Никогда не говори «извините, мне ничего не нужно», «у меня нет денег» или «у меня нет времени». Они специально обучены пробивать эту жалкую защиту. Твоя единственная задача — перехватить инициативу в первые же секунды и стать для них бóльшим кошмаром, чем они пытаются стать для тебя.
В тот день я смеялась до истерики, вытирая слезы кухонным полотенцем. Но самое удивительное было то, что этот нелепый спектакль оказал на меня невероятное, мощнейшее терапевтическое воздействие. Я вдруг кристально ясно поняла, что эти люди, казавшиеся мне непобедимыми терминаторами продаж, на самом деле глубоко уязвимы. Их мнимая сила заключалась лишь в наглости, эффекте неожиданности и заученных алгоритмах, которые работают только со слабыми. Как только ты ломал их алгоритм нестандартным поведением, они превращались в растерянных, испуганных детей.
Анна Павловна гостила у меня еще неделю. И за эту короткую неделю мы отточили ее методику до филигранного совершенства. Мы создали целую систему психологического подавления незваных гостей, которую в шутку назвали «Протокол Астрал-Био».
На следующий день после изгнания продавца пылесосов к нам пожаловали сектанты. Две милые, кроткие женщины в скромных серых юбках ниже колен позвонили в дверь, держа в руках аккуратные стопочки красочных журналов о грядущем конце света и спасении.
Я решила действовать сама. Анна Павловна стояла за моей спиной в коридоре в качестве группы тяжелой артиллерии и моральной поддержки.
— Здравствуйте! — начала одна из женщин елеем текущим, ласковым голосом. — Вы когда-нибудь задумывались о том, что ждет нас после смерти? Хотите ли вы жить в вечном раю на Земле без болезней и страданий?
Я глубоко вдохнула, вспомнив вчерашний мастер-класс свекрови, натянула на лицо самую безумную, широкую улыбку и резко распахнула дверь.
— Заходите! Заходите скорее, сестры! — пропела я, хватая опешившую женщину за руку и пытаясь втащить ее внутрь. — Мы как раз собирались проводить спиритический сеанс призыва духа Великого Ктулху, а нам для полной пентаграммы катастрофически не хватало двух девственниц! Вы ведь девственницы? Впрочем, это совершенно не важно, Темный Лорд милостив ко всем! Проходите на кухню, там Анна Павловна уже режет черного петуха, кровь стынет, торопитесь!
Женщины отшатнулись от меня так резко, словно я окатила их крутым кипятком. Их безмятежные лица мгновенно побелели, приобретя оттенок свежевыпавшего снега. Они не сказали ни единого слова, просто синхронно развернулись и побежали вниз по лестнице, роняя на ступени свои глянцевые брошюры о вечном рае.
— Отлично сработано, стажер! — похвалила меня свекровь, довольно хлопая в ладоши. — Горжусь. Хотя про черного петуха ты немного перегнула палку. Кровь от линолеума тяжело отмывать, звучит не очень реалистично. Надо было предложить им вступить в финансовую пирамиду «МММ-Возрождение», это пугает современных проповедников гораздо больше, чем любые демоны и языческие божества.
С каждым новым коммивояжером мы развлекались всё изощреннее, превратив нашу прихожую в театральную сцену. Мы создали целый арсенал непробиваемых контр-скриптов на любой случай жизни.
Когда приходили лощеные продавцы косметики, предлагающие омолодить лицо за полчаса прямо на диване, мы встречали их с порога истошными криками: «Ой, девочки, как вы вовремя! Мы тут с подругой как раз ищем смелых распространителей для нашей новой, экспериментальной линии элитной косметики из вытяжки дождевых червей и ферментированного помета летучих мышей! Вложения всего пятьдесят тысяч на старте, а аллергические реакции у клиентов бывают только в тридцати процентах случаев! Хотите стать нашими платиновыми партнерами и испытать крем на себе прямо сейчас?». Они исчезали с площадки со скоростью света, забывая попрощаться.
Когда появлялись хмурые мужчины с тяжелыми чемоданчиками, полными низкокачественных китайских ножей, сковородок и массажеров, Анна Павловна открывала дверь, доставала из кармана блокнот с ручкой, надевала очки и строгим, сухим деловым тоном заявляла: «Так, коммерческое предложение на дому. Прекрасно. Консультация с жильцом квартиры по вопросам закупки товаров народного потребления стоит три тысячи рублей в час. Минимальное время тарификации — один час. Деньги вперед, кассовый аппарат у меня на кухне. Будем оформлять договор на оказание услуг слушателя или сразу уйдете по-хорошему?». Суровые мужчины с ножами обычно предпочитали второй вариант, обиженно и нервно бормоча себе под нос что-то про сумасшедших бабок, которым давно пора в психушку.
Но самый эпичный случай произошел с представителем какой-то мутной ремонтной конторы, предлагающим «бесплатно проверить и смазать пластиковые окна по государственной программе». Это была популярная схема наглого развода доверчивых пенсионеров: они приходили «бесплатно проверить», а потом находили несуществующие, критические поломки и выставляли старикам счет на десятки тысяч рублей под угрозой того, что зимой окна просто вывалятся на улицу.
Парень был молодой, невероятно наглый, в грязных уличных ботинках, которые он даже не собирался снимать, и с поддельным бейджиком набекрень.
Анна Павловна молча впустила его в коридор, с каменным лицом выслушала его пламенную, заученную речь о том, что уплотнители на наших окнах уже сгнили и мы скоро замерзнем насмерть. Затем она так же молча закрыла входную дверь на ключ, неспеша достала из шкафа-купе огромный, тяжелый металлический разводной ключ, который Игорь купил для ремонта труб в ванной, похлопала им по своей ладони и ласково, почти материнским тоном сказала:
— Окна, говоришь, проверить пришел? Ну иди, проверяй. А я пока проверю, насколько крепкие у тебя коленные чашечки, сынок. Если хоть одну царапину на моем пластике оставишь или скажешь, что мне нужно заплатить тебе хоть копейку — уйдешь отсюда на инвалидной коляске. Я в девяностые на рынке рэкетиров гоняла арматурой, так что рука у меня тяжелая, а терять мне на старости лет нечего. Начнем проверку?
Парень побледнел так, что веснушки на его носу стали похожи на черные дыры. Он посмотрел на внушительный разводной ключ в ее крепких, рабочих руках, потом перевел взгляд на ее абсолютно спокойное, немигающее лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, и сдавленно, тоненьким голосом пропищал:
— Извините… я, кажется, этажом ошибся. Я вижу отсюда, у вас отличные окна, качественные. До свидания.
Он выскочил за дверь так быстро, что чуть не оторвал дверную ручку, и даже забыл всучить нам свой глянцевый рекламный буклет.
К концу недели Анна Павловна собрала вещи и уехала к себе домой. Игорь вернулся из командировки и был крайне удивлен тем разительным метаморфозам, которые произошли с его вечно пугливой и мягкотелой женой. Я больше не вздрагивала от дверных звонков, не пряталась в ванной и не шептала ему «не открывай». Напротив, я ждала каждого звонка с легким, почти спортивным азартом. Я стала похожа на коварного паука, уверенно сидящего в центре своей паутины и с нетерпением ожидающего, когда очередная глупая, наглая муха с чемоданчиком товаров прилетит в мои распахнутые объятия. Я заготовила монологи, выучила термины сетевиков и была готова к бою.
Но случилось непредвиденное. Они просто перестали приходить.
Сначала я думала, что это обычное затишье перед бурей или конец месяца. Но прошел месяц, второй, третий. В соседние подъезды и даже к соседям по площадке всё так же регулярно наведывались продавцы фильтров, чудо-косметики, картошки и религиозных истин, но нашу конкретную, сорок пятую квартиру они обходили по широкой дуге.
Позже, разговорившись на улице с одной из соседок, которая тоже сильно страдала от набегов наглых коммивояжеров, я узнала главную профессиональную тайну этих людей. Оказывается, у этих ребят есть свои негласные, постоянно обновляемые базы данных, закрытые чаты в мессенджерах, где они делятся оперативной информацией о жильцах района. Они помечают квартиры зеленой зоной, где живут одинокие, доверчивые старики или мягкотелые женщины, которых легко «дожать». И помечают красной зоной те двери, куда лучше не соваться.
Судя по всему, моя квартира, благодаря неистовым стараниям моей свекрови, получила в их кругах высший, черный уровень опасности. Я могу только фантазировать о том, что именно они писали о нас в своих рабочих чатах: «Квартира 45. Не заходить ни при каких обстоятельствах. Крайняя степень неадекватности. Там живут две сумасшедшие сектантки, которые пытаются агрессивно втянуть тебя в финансовую пирамиду, продают лунную пыль, приносят в жертву птиц, требуют деньги за то, что ты с ними разговариваешь, и угрожают проломить колени разводным ключом. Потеряете время, деньги, достоинство и психическое здоровье. Обходить стороной».
Эта дурная, но прекрасная слава, разнесшаяся по офисам сетевиков и мелких мошенников нашего города, стала моим самым надежным, невидимым щитом. Моя квартира снова стала моей настоящей, неприступной крепостью, куда вхожи только те, кого я действительно хочу видеть.
С тех пор прошло уже пять лет. Мы по-прежнему счастливо живем в этой квартире. У нас родился ребенок, мы сделали капитальный ремонт, полностью поменяли мебель и даже входную дверь. Но одно в нашем доме осталось неизменным и неприкосновенным. В тумбочке для обуви, в самом нижнем, потайном ящике, у меня до сих пор бережно хранится стопка выцветших, потрепанных глянцевых брошюр корпорации «Астрал-Био-Плюс» и старая пустая баночка из-под витаминов, в которой мирно покоится сушеная петрушка.
Это мой личный талисман. Мое секретное, законсервированное оружие судного дня.
Иногда, когда мне становится совсем скучно в рутине декретного отпуска, я почти искренне мечтаю, чтобы в дверь позвонил какой-нибудь наглый, лощеный юнец с супер-пылесосом, набором китайских ножей или чудо-шваброй. Я бы с огромным удовольствием распахнула дверь, расплылась в своей самой безумной, пугающей улыбке, схватила бы его за рукав и закричала:
— Господи, как вы вовремя! Вы даже не представляете, какая у вас фатально загрязненная аура! Проходите скорее на кухню, сейчас мы будем делать из вас Бриллиантового Директора, пока демоны не сожрали вашу душу!
Но в нашу дверь звонит только почтальон, друзья, родственники и вежливые курьеры доставки пиццы. И я, если честно, даже немного расстраиваюсь из-за отсутствия практики.
А с Анной Павловной мы с тех пор стали по-настоящему близкими людьми. Я наконец-то поняла, что ее жесткость, прямолинейность и полное отсутствие комплексов — это не недостаток воспитания, как мне казалось раньше, а мощнейший, жизненно необходимый инструмент выживания в нашем непростом мире. Интеллигентность, мягкость и вежливость — это прекрасные, светлые качества, но они работают только тогда, когда ты общаешься с такими же интеллигентными и вежливыми людьми, уважающими твои границы.
Но когда в твое личное пространство вторгаются нахрапом, с единственной циничной целью обмануть, нажиться на твоих страхах или просто потратить твое драгоценное время, единственная правильная тактика — это отбросить хорошие манеры, достать своего внутреннего тираннозавра и позволить ему немного порычать.
Вежливость нужно беречь как драгоценность для тех, кто ее действительно заслуживает. А для всех остальных незваных гостей всегда должен быть наготове тяжелый разводной ключ, безумная улыбка и брошюра секты свидетелей лунной пыли. И тогда ваша крепость всегда останется неприступной.
