Фанфик «Кот Басик и Книга Потерянных Красок: Возвращение радуги»
Глава первая. Серое утро
Макс проснулся от того, что солнце не светило в глаза. Это было странно, потому что его кровать стояла как раз напротив окна, и каждое утро золотистый луч падал прямо на подушку. Но сегодня луча не было.
Мальчик сел и посмотрел в окно. Небо было не голубым, а каким-то выцветшим, словно старая простыня, которую сто раз стирали. Деревья за окном стояли без зелени — их листья стали пепельно-серыми. Даже трава на газоне потеряла свой изумрудный цвет и напоминала золу.
— Что за… — прошептал Макс.
Он спустил ноги с кровати и наступил на ковёр. Ковёр, который вчера был бордовым, сегодня казался грязно-бежевым. Макс потёр глаза — может, он всё ещё спит? Но нет, он чувствовал холодный пол под пятками, слышал, как на кухне гремит посудой мама. Обычные звуки, но всё вокруг было необычным.
— Басик! — позвал он.
Кот лежал на своей подушке, свернувшись калачиком. Он поднял голову, и Макс ахнул. Басик был… серым. Его красивая рыжая шерсть с белыми пятнами превратилась в однообразную мышиную масть. Даже зелёные глаза потускнели, стали цветом старой болотной воды.
— Мур? — сказал Басик и сам испугался своего голоса — он звучал глухо, без обычной кошачьей звонкости.
— Ты… ты поседел? — спросил Макс, подходя ближе.
— Я не седею, я моложе тебя в пересчёте на кошачьи годы, — обиженно ответил кот, но потом посмотрел на свою лапу и замер. — Ой.
Он лизнул шерсть — вкус был никаким. Ни рыбы, ни сметаны, ни даже пыли. Просто пустота.
Макс подбежал к зеркалу. Его отражение было цветным? Нет. Волосы, которые вчера были русые, сегодня казались пепельными. Кожа — бледной, почти прозрачной. Губы потеряли розовый оттенок. Он выглядел как чёрно-белая фотография.
— Мама! — закричал Макс и выбежал в коридор.
Мама стояла у плиты и жарила яичницу. Яйца на сковороде были… серыми. Помидоры на тарелке — серыми. Даже хлеб в тостере казался выцветшим.
— Доброе утро, — улыбнулась мама, но её улыбка была бледной, как у статуи.
— Ты видишь? — спросил Макс. — Всё стало серым!
— Что ты, милый, — сказала мама. — Всё как обычно. Может, ты просто не выспался? Ешь завтрак.
Макс понял, что мама не замечает перемен. Только он и Басик видели, что мир потерял краски. Но почему? И куда они делись?
Глава вторая. Пропажа радости
За завтраком Макс пытался есть серые блины с серым вареньем. На вкус они напоминали картон. Басик сидел рядом и грустно смотрел в свою миску, где вместо привычного розового лосося лежала бесформенная серая масса.
— Не буду это есть, — заявил кот.
— Я тоже, — сказал Макс. — Мы должны что-то сделать.
После завтрака мама отправила Макса гулять. На улице было ещё хуже. Дети играли в песочнице, но песок был серым, их одежда — серой, и даже смех казался каким-то приглушённым, безрадостным. Обычно во дворе росли яркие цветы — жёлтые бархатцы, красные петунии, синие колокольчики. Сегодня все они стали одного цвета — цвета мокрого асфальта.
— Басик, ты чувствуешь что-нибудь? — спросил Макс, присев на корточки.
Кот обнюхал клумбу и чихнул.
— Нет запахов. Раньше тут пахло мёдом и пыльцой. А сейчас — ничем.
Мимо прошёл соседский мальчик Петя. Он катил перед собой серый грузовик и смотрел в одну точку. Обычно Петя был непоседой и всё время что-то выдумывал. Сегодня он напоминал робота.
— Привет, Петя, — позвал Макс.
— Привет, — ответил мальчик без всякого выражения.
— Тебе не кажется, что всё стало серым?
Петя поднял глаза. На его лице не было ни удивления, ни интереса.
— Какая разница? — сказал он и пошёл дальше.
Макс переглянулся с Басиком. Это было страшнее, чем просто потеря цвета. Люди переставали радоваться, удивляться, интересоваться. Они становились равнодушными.
— Это не просто так, — сказал Басик. — Краски — это не только цвет. Это ещё и чувства. Радость — жёлтая. Любовь — красная. Спокойствие — синяя. Если краски исчезают, то и чувства уходят.
— Но почему? И почему только мы с тобой это замечаем?
— Может быть, потому что мы друзья? — предположил кот. — Дружба — самый яркий цвет. Его труднее всего украсть.
В этот момент на небе появилось облако. Не просто серое, а тёмно-свинцовое, с фиолетовым оттенком (фиолетовый — единственный цвет, который ещё чуть-чуть оставался). Из облака высунулась тонкая рука с длинными пальцами и что-то бросила вниз. Маленький серый комочек упал прямо перед Басиком и начал расти.
Через несколько секунд перед ними стоял невысокий человек в сюртуке, сшитом из газетных полос. Его лицо было бледным, глаза — маленькими и водянистыми, а на голове вместо шляпы красовался чернильница-непроливайка.
— Ага, — сказал он скрипучим голосом. — Двое, которые ещё видят. Ну ничего, скоро и вы станете такими, как все. Серенькими, уютненькими, безликими.
— Кто ты? — спросил Макс, заслоняя Басика.
— Меня зовут Грайм, — ответил незнакомец. — Я дух скуки, серости и равнодушия. Я живу там, где люди говорят «мне всё равно», «надоело», «скучно». И скоро весь мир станет моим королевством. Без красок. Без радости. Без любви.
— Не станет! — крикнул Макс. — Мы вернём краски!
Грайм рассмеялся — этот смех был похож на шуршание сухих листьев.
— Они у меня. Все до единой. Спрятаны в Книге Красок, которая лежит в моей библиотеке. Но чтобы их вернуть, нужно туда попасть. А туда можно попасть только через Цветные Врата, которые я запер на семь замков. Ключи — в самых скучных местах мира. Вы никогда их не найдёте, потому что скука уже съедает ваши силы.
Он щёлкнул пальцами и исчез. На том месте, где он стоял, осталась лужица чернил.
— Мы должны идти, — твёрдо сказал Басик. — Немедленно.
Глава третья. Мастерская Палитры
Макс и Басик вернулись домой, но дом тоже стал серым. Даже любимый плюшевый мишка Макса, который был коричневым, теперь казался комком грязной ваты. Мальчик сел на кровать и заплакал. Слёзы были солёными, но бесцветными.
— Не плачь, — сказал Басик, потёршись о его руку (прикосновение было тёплым, но не приносило обычной радости). — Мы что-нибудь придумаем.
Вдруг из кармана куртки Макса, висевшей на стуле, выпал… карандаш. Обычный цветной карандаш, красный. Он выпал сам собой — куртка не двигалась, ветра в комнате не было. Карандаш покатился по полу и остановился у ног Басика. На нём светилась крошечная надпись: «Следуй за мной».
— Это знак, — сказал Басик. — Идём.
Карандаш покатился дальше — из комнаты, по коридору, в гостиную. Он остановился у старого книжного шкафа, который никто не открывал уже много лет. Макс дёрнул за ручку — дверца со скрипом отворилась. За книгами оказалась не стена, а проход. Тёмный, но в глубине его мерцали разноцветные огоньки — последние проблески красок.
— Ныряем? — спросил Басик.
— Ныряем, — ответил Макс.
Он взял кота на руки и шагнул в темноту. На секунду стало совсем ничего: ни звука, ни света, ни запаха. Потом земля под ногами снова стала твёрдой, и они оказались в удивительном месте.
Это была мастерская. Но не обычная — вся из красок. Стены были холстами, на которых кто-то начал рисовать пейзаж, но бросил на полпути. Пол состоял из палитр — огромных деревянных досок с выемками для красок, только краски в этих выемках высохли и потрескались. Вместо лампочек под потолком висели кисти, которые светились мягким золотистым светом.
Посреди мастерской стоял человек. Он был старым, очень старым, с бородой, выпачканной в акварели. На нём был халат, весь в разноцветных пятнах, но пятна эти были бледными и выцветшими. Он сидел на табурете и растирал на палитре серую краску, безуспешно пытаясь придать ей хоть какой-то оттенок.
— Хью, — позвал Басик. — Мастер Палитры.
Старик поднял голову. Его глаза были умными и печальными.
— Кот, который меня помнит, — сказал он. — Ты пришёл. Я знал, что кто-то придёт, когда Грайм украл Книгу. Но я не надеялся, что это случится так скоро. Мир теряет краски с каждым часом. Ещё неделя — и они исчезнут навсегда.
— Рассказывай, — потребовал Макс. — Где эта книга и как её вернуть?
Хью встал, подошёл к стене и снял с неё холст. Под холстом оказалась карта — необычная, сделанная не из бумаги, а из застывшей краски. На ней были изображены семь мест: гора, лес, озеро, город, пустыня, пещера и замок. Каждое место было серым, но вокруг контуров мерцали слабые цветные ореолы.
— Книга Красок хранится в Библиотеке Забвения — замке Грайма. Но войти в неё можно только через Цветные Врата. А Врата заперты на семь замков, и ключи от них спрятаны в семи самых тоскливых и бесцветных местах мира, которые Грайм уже успел заразить своей серостью. Чтобы заполучить ключ, нужно вернуть краски в каждое из этих мест. Только тогда замок откроется.
— Семь мест? — ужаснулся Макс. — Мы не успеем!
— Успеете, — сказал Хью. — Потому что вы не одни. Я дам вам волшебные кисти. Каждая кисть может временно восстановить цвет, если вы найдёте источник радости в том месте. И ещё я дам вам компас, который показывает направление к самому яркому пятну в округе.
Он протянул Максу походную сумку, а Басику — маленькую кисточку на ошейник.
— Первое место — Гора Забытых Снов. Там живут дети, которые перестали мечтать. Вернуть им краски можно только одним способом — вспомнить их самую заветную мечту.
Глава четвёртая. Гора Забытых Снов
Путь к горе лежал через Серую Пустошь — так Хью назвал местность, которая раньше была цветущей долиной. Теперь это была выжженная равнина, где вместо травы росли серые колючки, а вместо неба висела свинцовая пелена. Воздух был тяжёлым и неподвижным.
Макс шёл, держа Басика на руках (кот устал, потому что серый песок был горячим). Компас показывал прямо на гору, которая вырисовывалась на горизонте. Она была похожа на спящего великана, закутанного в серый саван.
— Я больше не могу, — прошептал Макс. — У меня нет сил. И краски нет. И ничего не радует.
— А что тебя радовало раньше? — спросил Басик.
— Когда мы вместе смотрели мультики. Когда ты ловил мух и смешно подпрыгивал. Когда мама пекла пирог с яблоками.
— Представь это, — сказал кот. — Закрой глаза и представь.
Макс закрыл глаза. Он увидел, как Басик, выгнув спину, крадётся к мухе на подоконнике. Как потом неуклюже прыгает и сбивает горшок с цветами. Мама ругается, но смеётся. И пирог пахнет корицей.
Когда он открыл глаза, компас засветился. Тропинка перед ними на мгновение стала золотистой.
— Работает, — обрадовался Басик. — Твоя радость — это тоже краска. Не дай ей умереть.
Они поднялись на гору. На вершине стоял странный дом — из серого камня, без окон, с одной дверью. Внутри, в темноте, сидели дети. Много детей. Их глаза были открыты, но они ничего не видели. Они не играли, не разговаривали, просто сидели и смотрели в одну точку.
— Они забыли свои сны, — сказал тихий голос.
Из угла вышла девочка. Она была чуть старше Макса, с печальным лицом и белыми волосами, которые когда-то, вероятно, были золотистыми. В руках она держала пустой глиняный кувшин.
— Меня зовут Соня, — сказала она. — Я хранила сны этой горы. Но когда Грайм пришёл, он разбил все кувшины, и сны вытекли. Теперь дети не мечтают.
— Как их вернуть? — спросил Макс.
— Нужно, чтобы кто-то рассказал им свой сон. Самый заветный, самый яркий. И тогда их сны проснутся.
Макс задумался. Его сны? Он видел во сне то школу, то мультики, то как он становится супергероем. Но чтобы самый заветный…
— Я мечтаю, — сказал он громко, чтобы слышали все дети, — чтобы Басик всегда был со мной. Даже когда я вырасту. Даже когда стану старым. И чтобы мы каждый день находили что-то новое и радостное.
Он сказал это, и комната осветилась. Из его груди вырвался маленький золотой шарик и полетел к кувшину Сони. Кувшин наполнился светом, а потом свет хлынул из него рекой и коснулся каждого ребёнка.
Дети заморгали. Их глаза ожили. Они начали улыбаться, вставать, тянуть руки друг к другу. На их щеках появился румянец, волосы засияли, одежда стала цветной. Кто-то засмеялся, кто-то заплакал от счастья.
— Мы вспомнили! — закричала маленькая девочка. — Мне снился розовый слон!
— А мне — шоколадная река! — крикнул мальчик.
А на стене, где висел пустой крючок, появился первый ключ — маленький, из чистого золота, в виде радужной дуги.
— Один ключ есть, — сказал Басик. — Осталось шесть.
Глава пятая. Лес Молчаливых Эхо
Второе место, которое указал компас, называлось Лес Молчаливых Эхо. Раньше это был лес, где каждое дерево умело петь. Но Грайм заставил деревья замолчать, и теперь они стояли голые, серые, с иссохшими ветвями. В лесу было тихо — так тихо, что слышно было, как падают иголки с мёртвых сосен.
— Здесь нет ни звука, — прошептал Макс. — И это хуже, чем отсутствие цвета.
— Эхо бывает разным, — сказал Басик. — Не только звук. Есть эхо чувств, эхо улыбок. Мы должны найти самое громкое эхо, которое когда-то здесь жило.
Они шли по лесу, и чем дальше, тем тяжелее становилось идти — тишина давила на уши. Вдруг Басик остановился.
— Я слышу, — сказал он.
— Что? — спросил Макс шёпотом.
— Тише… Это смех. Очень далёкий. Кажется, он идёт из-под земли.
Макс опустился на колени и начал разгребать серые листья. Под ними оказалась крышка люка. Он открыл её — и оттуда хлынул поток звуков: детский смех, звон капели, пение птиц. Всё это было приглушённым, как будто находилось под толщей воды.
Они спустились в подземелье. Там, в большом зале, сидело существо — прозрачное, дрожащее, похожее на студень. Оно издавало слабые звуки.
— Я — Эхо, — сказало оно. — Когда-то я разносило по лесу все звуки. Но Грайм заставил меня замолчать, и теперь я умираю. Чтобы оживить меня, нужна самая громкая радость, которую я когда-либо слышало.
— Какая это была радость? — спросил Басик.
— Одна девочка рассмеялась, когда её котёнок впервые поймал свой хвост. Это был самый чистый, самый звонкий смех. Но я забыл его.
Басик вдруг встал на задние лапы и начал ловить свой хвост. Он кружился, пытаясь укусить собственный хвост, и это выглядело так смешно, что Макс не выдержал — рассмеялся. Громко, звонко, от всего сердца.
Эхо затрепетало, начало расти, наливаться цветом. Оно выстрелило звуковой волной, которая прошла по всему лесу. Деревья запели. Серые стволы покрылись корой, на ветках распустились листья — зелёные, жёлтые, оранжевые. Птицы, которых не было видно раньше, защебетали. Лес ожил.
На ветке ближайшего дерева повис второй ключ — серебряный, с изображением нотного стана.
— Два! — крикнул Макс.
Глава шестая. Озеро Печальных Капель
Третье место оказалось озером. Но вместо воды в нём была густая серая жидкость, похожая на растопленный асфальт. Над озером стоял туман, а на берегу сидела девушка в белом платье. Она плакала, и её слёзы падали в озеро, отчего оно становилось ещё темнее.
— Ты кто? — спросил Макс.
— Я — Капель, — ответила девушка. — Я была феей этого озера. Я умела превращать печаль в жемчуг. Но Грайм сказал мне, что моя печаль никому не нужна, что никто не оценит мой жемчуг. И я поверила. Теперь я плачу, и слёзы уходят в никуда.
— А где жемчуг? — спросил Басик.
— Он на дне. Каждая моя слеза, которая не превратилась в жемчуг, упала на дно и застыла серой массой. Их тысячи. Я не смогу поднять их одна.
Макс посмотрел на озеро. Потом снял обувь.
— Ты что делаешь? — испугался Басик.
— Ныряю, — сказал Макс. — Вместе с тобой.
— Я не умею плавать! — мяукнул кот.
— Я тебя научу.
Они прыгнули в серую жидкость. Она была густой, как кисель, но не холодной — скорее тёплой и липкой. Макс нырнул на дно и стал собирать серые комки. Каждый комок был слезой. Он передавал их Басику, а кот выплывал на поверхность и выкладывал на берег.
Капель смотрела на это и вдруг сказала:
— Зачем вы это делаете? Вам нет до меня дела.
— Есть, — ответил Макс, выныривая с очередной горстью. — Твоя печаль важна. Без печали не бывает радости. Слёзы — это тоже краска. Синяя. Самая глубокая.
Капель перестала плакать. Она подошла к куче серых комков и провела над ними рукой. Комки засветились, превращаясь в жемчужины — синие, фиолетовые, бирюзовые. Вода в озере начала светлеть, становиться прозрачной, голубой.
На дне, среди жемчужин, лежал третий ключ — из перламутра, в форме капли.
Капель улыбнулась впервые.
— Спасибо, — сказала она. — Я снова верю, что моя печаль нужна. Она делает радость ещё ярче.
Глава седьмая. Город Без Цвета
Четвёртым местом оказался город. Не большой, такой же, как тот, где жил Макс, но полностью серый. Люди ходили по улицам, но их лица были пустыми. Никто никуда не спешил, никто не смеялся, не ссорился, не обнимался.
— Здесь мы не вернём краски одним желанием, — сказал Басик. — Нужно, чтобы люди сами захотели цвета.
— Но как их заставить хотеть? — спросил Макс.
— Не заставить. Вдохновить.
Макс подошёл к стене дома. У него в сумке была волшебная кисть, которую дал Хью. Он макнул её в свой собственный цвет — в ту радость, которая оставалась у него внутри, — и нарисовал на стене солнце. Яркое, жёлтое.
Прохожий остановился и посмотрел на рисунок. Его лицо дрогнуло.
— Это… красиво, — сказал он.
— Это солнце, — ответил Макс. — Оно было жёлтым. Вы помните?
Человек кивнул. Он подошёл ближе и коснулся рисунка. От его пальцев по стене побежали цветные прожилки.
Другие люди начали останавливаться. Макс рисовал дальше — траву, цветы, радугу. Басик помогал — своей кисточкой на ошейнике он дорисовывал мелкие детали: бабочек, божьих коровок, капли дождя.
Люди смотрели, и в их глазах загорался интерес. Кто-то достал телефон и начал фотографировать. Кто-то улыбнулся. Девочка вытащила из кармана мелок и нарисовала на асфальте сердечко.
А потом произошло чудо. Краски начали возвращаться сами. Небо стало голубым, трава — зелёной, дома — жёлтыми, розовыми, белыми. Люди ахали и смеялись. Кто-то заплакал от счастья.
Четвёртый ключ, медный, в виде кисточки, упал прямо в руку Макса.
Глава восьмая. Пустыня и Пещера и Замок
Пятое место — Пустыня Засохших Фантазий. Здесь жили взрослые, которые забыли, как фантазировать. Макс и Басик разожгли костёр из сухих веток и начали рассказывать истории. Самые нелепые, самые волшебные. Про летающих коров, про чайные чашки, которые разговаривают, про облака из ваты. Взрослые слушали, сначала хмуро, потом с улыбкой. А потом один дяденька сказал:
— А я помню, как в детстве думал, что под кроватью живёт дракон. И боялся его. А оказалось, что это просто пыльный мешок.
Все засмеялись, и в пустыне пошёл дождь из цветного песка. Пятый ключ, глиняный, с узором из спиралей, появился из песчаной бури.
Шестое место — Пещера Одиноких Звуков. Здесь обитал старый эхо-гном по имени Гул. Он был глухим и оттого злым. Грайм воспользовался его обидой и сделал его сторожем. Басик не стал ничего объяснять — он просто подошёл к гному, лёг у его ног и замурлыкал. Гном почувствовал вибрацию, наклонился, и Басик лизнул его в щёку. Гном заплакал — оказалось, он просто хотел, чтобы его кто-то пожалел. Шестой ключ, хрустальный, с колокольчиком внутри, выпал из его уха.
И вот, наконец, седьмое место — Замок Грайма. Он стоял на вершине холма, окружённый рвом из чернил. Стены были чёрными, башни — серыми. Внутри, в Библиотеке Забвения, на пьедестале лежала Книга Красок. Она была закрыта на семь замков — столько же, сколько ключей собрали Макс и Басик.
Грайм встретил их в библиотеке. Он сидел на груде пыльных томов и улыбался.
— Вы собрали ключи, — сказал он. — Молодцы. Но вот незадача: ключи нужно вставить в правильном порядке. Если ошибётесь, замки заклинит навсегда.
Макс посмотрел на семь ключей: золотой, серебряный, перламутровый, медный, глиняный, хрустальный. И седьмой? Они нашли только шесть. Где седьмой?
— А седьмой ключ — это не предмет, — сказал Басик. — Я понял. Седьмой замок — это сердце. Сердце Грайма. Он сам — ключ.
— Что? — Грайм побледнел.
— Ты не всегда был злым, — сказал Макс. — Ты стал серым, потому что тебя кто-то обидел. Расскажи.
И Грайм рассказал. Когда-то он был художником, который рисовал радугу для детей. Но дети выросли и сказали, что радуги не бывает. Что всё это выдумки. И он перестал верить в краски. А без веры краски умерли.
— Но дети ошибаются, — сказал Макс. — Радуги есть. И краски есть. Посмотри на нас — мы цветные.
Он протянул руку Грайму. Тот недоверчиво посмотрел, потом взял её. И в тот же миг его серая одежда стала разноцветной, чернильница на голове превратилась в берет, а глаза засияли.
Седьмой замок открылся сам. Книга Красок распахнулась, и из неё вылетели все цвета мира — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Они разлетелись по всей земле, возвращая краски каждому дому, каждому дереву, каждому лицу.
Глава девятая. Цветной финал
Макс и Басик вернулись домой на рассвете. Мир снова был цветным. Мама жарила яичницу, и желток был жёлтым, помидоры — красными, хлеб — золотистым. Басик снова стал рыже-белым, а его глаза зазеленели, как весенняя трава.
— Ну что, — сказал Макс, — теперь мы никогда не будем скучать?
— Никогда, — ответил кот, потягиваясь на солнце. — Потому что скука — это когда не замечаешь красок вокруг. А мы научились их замечать.
Они съели завтрак (вкусный, цветной, радостный) и вышли во двор. Там Петя снова играл с грузовиком, но теперь грузовик был красным, а Петя — веснушчатым и улыбчивым.
— Привет! — крикнул он Максу. — Пойдём в цветную песочницу?
— Пойдём, — улыбнулся Макс.
Басик сидел на скамейке и наблюдал. Он видел, как над городом поднимается радуга — не как обычно, а особенная, сотканная из тысяч маленьких радостей. И знал, что эта радуга останется здесь навсегда.
Потому что краски, однажды возвращённые, уже не исчезают. Пока есть те, кто умеет их видеть.
Конец
