Сеттинг: 2189 год. Звездолёт «Кассандра» терпит крушение на неисследованной планете в системе Тау Кита после получения аварийного сигнала, соответствующего параметрам Директивы 8020 (запрет на посадку при признаках мимикрии).
Глава 1. Голос из бездны
Астронавигатор Зои Нисимура никогда не верила в колодцы. В двадцать третьем веке вода поступает из репликаторов, а древние источники вдохновения — это пережитки аграрного прошлого. Но сейчас, стоя на краю карьера, вырытого неизвестно кем в базальтовом плато планеты, которую бортовой компьютер окрестил «Осколком», она чувствовала себя средневековой крестьянкой.
— Датчики показывают метан, азот, следы аммиака, — доложил инженер Саймон Кейн, не поднимая глаз от планшета. — Никакой воды. Это не колодец. Это шахта. Вертикальная полость глубиной… — он запнулся, — двести семьдесят метров. Искусственного происхождения.
— Тогда почему в эфире играет «Clair de Lune»? — тихо спросила пилот Дженни.
Тишина. Зои медленно повернула голову к динамику скафандра. Сквозь шипение звёздного ветра действительно пробивались звуки — статическое фортепиано Дебюсси, искажённое так, будто его передавали сквозь кипящую смолу. Это был тот самый аварийный сигнал, что заманил «Кассандру» в эту систему. Сигнал, нарушавший Директиву 8020: «Никакой посадки на источники повторяющихся культурных сигналов. Признак мимикрии высшего порядка».
Капитан Харпер Мейсон, женщина с лицом, вырезанным из остывшего металла, выступила вперёд.
— Директива 8020 не рассматривает случай, когда на источнике сигнала уже находятся люди.
Она указала на край шахты. Там, вбитая в камень, ржавела табличка на плохом английском: «Осторожно. Колодец на краю света». А рядом — ботинок. Старый, ещё стратосферной модели, с маркировкой «Союз-17». Истлевший до нитей.
— Двадцать второй век, — прошептал Саймон. — Российская программа. Они исчезли все. Десять человек.
Из глубины шахты донёсся звук. Не ветер. Не скрежет породы. Голос.
— Помогите… — проговорил он на английском с идеальной дикцией. — Мы здесь уже триста лет.
Зои сделала шаг назад. Машинально проверила пульс — сто двадцать. Голос был слишком чистым, слишком хорошим для глубины в триста метров. И слишком вовремя.
— Капитан, — сказала она тихо, — Директива 8020. Мимикрия. Если мы ответим…
— Если мы не ответим, — оборвал её Саймон, — мы нарушим протокол «Живой свидетель». Там могут быть люди.
В этом и заключалась ловушка. Зои читала отчёты. Форма жизни, открытая во время миссии «Арес-7», не убивала. Она предлагала спасение. Сначала — голос, потом — образ, потом — сомнение в собственных сенсорах. А потом ты уже открывал шлем, потому что «здесь есть кислород».
— Записываю показания, — сказал Харпер. — Мы спустим автоматический зонд. И только если он подтвердит биологические показатели…
— Не надо зонд, — ответил голос из колодца. — Я поднимусь сам.
И из темноты полезло нечто.
Глава 2. Поклонники бездны
Это произошло слишком быстро. Существо, выбравшееся из шахты, было облеплено чем-то, что сначала приняли за грязь, а потом — за кожистые наросты, пульсирующие слабым голубым светом. Оно держалось на трёх конечностях (четвёртая висела плетью, сросшаяся с камнем) и имело человеческую голову. Или то, что от неё осталось.
— Иван Козлов, — прохрипел рот, двигающийся независимо от челюсти. — Старший инженер «Союза-17». Где командование?
Харпер не двинулась с места. Зои видела, как её пальцы на спусковом крючке импульсного излучателя побелели.
— Автоматический анализ, — доложил Саймон дрожащим голосом. — Кожа… это не его кожа. Наросты — отдельный организм. Но он… он синхронизирован с нервной системой носителя. Черт, он думает, что это его собственная плоть.
— Я её слышу, — вдруг сказала Дженни.
Все обернулись. Пилот смотрела прямо на «Козлова», и её зрачки расширились с одинаковой скоростью — что физиологически невозможно для человека.
— Слышишь кого? — спросила Зои.
— Планету. Она говорит на языке, который был до языка. Там, внизу, не колодец. Внизу — утроба. Их цивилизация древнее нашей, и они не хотят зла. Они хотят… завершить симбиоз.
— Дженни, отойди от края, — приказным тоном сказал Харпер.
Но Дженни уже не слушала. Она сделала шаг к шахте. Второй. И в этот момент «Козлов» улыбнулся — тремя разными участками лица одновременно.
— Она поняла быстрее, — сказал он голосом самого капитана Харпер. — Вы все поймёте. Никто не желает зла. Мы просто тосковали. Вас не было триста лет. А здесь так холодно и одиноко.
Зои нажала на излучатель. Выстрел попал в грудь «Козлова», разорвав наросты. Существо не закричало. Оно распалось, как одуванчик, выпустив в воздух миллионы спящих спор. А Дженни шагнула в пустоту.
— Нет! — Саймон бросился к ней, но Зои схватила его за пояс — вовремя.
Дженни не упала. Она повисла в нескольких метрах ниже края, удерживаемая десятками тонких щупалец, вырвавшихся из стен шахты. Её шлем треснул. Атмосфера «Осколка» хлынула внутрь.
— Воздух… он дышится, — прошептала Дженни в открытый канал. — Вкус как у дома. Как у той планеты, где мы были счастливы.
Харпер Мейсон приняла решение. Импульсный разряд на полную мощность — в ствол шахты, затем в связку взрывчатки. Камни обрушились, перекрывая колодец. Щупальца дёрнулись, отбросили тело Дженни вверх — она ударилась о край, сломав позвоночник, но всё ещё улыбалась.
— Нельзя закрыть… — прохрипела она, захлёбываясь. — Колодец на краю света всегда открыт. Вы просто не знали, что край света — это вы сами.
Глава 3. Прикрытие
Возвращение на «Кассандру» превратилось в бегство. Зои тащила Саймона, который впал в кататонию после того, как увидел, как наросты на трупе «Козлова» начали формировать лицо его покойной матери. Харпер прикрывала отход, стреляя по теням, которые двигались быстрее её собственных рефлексов.
В шаттле капитан наконец сказала правду:
— Они не поклоняются мистике. Посёлок, который мы видели на орбитальных снимках — с церквями, домами, огородами — это прикрытие. Колодец был построен не людьми. Люди были посажены вокруг него как… культуральный слой. Как короеды под корой.
— Культуральный слой? — переспросила Зои. — Ты хочешь сказать, что вся деревня — это…
— Часть жизненного цикла паразита, — кивнул вдруг пришедший в себя Саймон. — Они не поглощают сознание. Они заимствуют его. Голоса из космоса — это не мольбы о помощи. Это приманка. А деревня вокруг — это инкубатор, который веками наращивал резонансную частоту человеческого страха. Чем страшнее легенда, тем ярче горит маяк.
Зои вспомнила табличку. «Колодец на краю света». Её пробил озноб.
— Они хотели, чтобы мы боялись. Чтобы мы пришли проверить, говорили об этом, передавали сигнал дальше. Имя «край света» — это не описание. Это антенна.
— Именно, — сказал коммуникатор голосом Дженни. — Я всё ещё здесь, ребята. И мне так хорошо. Вы тоже будете.
На экране локатора зажглась вторая точка. Третья. Пятая. Из колодца, заваленного тоннами камня, выползали силуэты. Десять. Двадцать. Сотня. У каждого было лицо кого-то из экипажа «Кассандры» — но чуть-чуть не то. Глаза на полсантиметра выше. Улыбка чуть шире.
— Директива 8020, последний пункт, — произнесла Харпер, закрывая люк. — «Если источник сигнала продемонстрировал способность к полной мимикрии личности — сжечь всё к чертям. Запроса на эвакуацию не требуется. Вы уже мертвы».
Она активировала протокол самоликвидации реактора «Кассандры». У них было четыре минуты, чтобы покинуть орбиту на челноке.
— А экипаж? — спросила Зои.
— Экипаж в колодце, — ответил Саймон, глядя в иллюминатор. — Все, кроме нас троих. Но посмотри на их лица.
Зои посмотрела. Сотня копий стояли ровными рядами у подножия шахты и смотрели в небо. Они не преследовали. Они ждали. Потому что «Кассандра» уже успела передать сигнал бедствия на базу «Горизонт» — пересыльную станцию в поясе Койпера.
А на базе «Горизонт» уже три года как не отвечали.
И когда Зои поняла это — колодец на краю света улыбнулся ей устами её собственной матери, умершей десять лет назад от рака на Земле.
— Добро пожаловать домой, доченька, — сказал колодец.
И Зои нажала кнопку взлёта, молясь, чтобы в этот раз звук был просто помехами.
Конец
