Игра без правил с мажором Хотите узнать, как можно потерять всё за одно утро? Тогда готовьтесь читать историю Вероники, чья жизнь рухнула по воле циничного Стаса. Здесь, сейчас, вас ждёт игра на выживание. Усаживайтесь удобно.
«Он разрушил её мир, чтобы построить свой. Но когда стены рухнули, они оказались по одну сторону баррикад — и поняли, что война только начинается.»
Глава первая. Утро, которое всё изменило
Осень в Москве была серой и жестокой, как приговор. Дождь лил с ночи, и улицы превратились в зеркальные реки, отражающие ненавистный свет фонарей. Вероника сидела на скамейке в парке, прижимая к груди тонкую папку с документами, и смотрела, как её жизнь стекает вместе с водой в канализацию.
Она только что вернулась из деканата. Её отчислили. Задним числом. Официальная причина — «академическая неуспеваемость», хотя средний балл был 4,8. Неофициальная — Стас Владимирович Кораблёв, наследник нефтяной империи, капризный и жестокий мажор, которому она посмела отказать.
Она вспоминала его лицо, когда он делал ей предложение неделю назад. Не предложение руки и сердца, нет — предложение сделки. «Ты будешь моей девушкой, — сказал он, вальяжно развалившись в кресле в университетском кафе, — всего на год. Играть роль идеальной пары, появляться на мероприятиях, улыбаться. Я дам тебе деньги, связи, защиту. Ты не будешь бедной студенткой из провинции».
Она тогда посмотрела на него с презрением. «Я не продаюсь, Кораблёв. Ищи другую куклу». Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный огонь. «Ты ещё пожалеешь».
И она пожалела. Через три дня её выгнали из общежития, лишили стипендии и бюджета, а банковская карта оказалась заблокирована. Ей позвонили из университета и холодно сообщили, что она больше не студентка. Вероника не знала, как он это сделал — у его семьи были деньги, связи, власть. Но она знала одно: её мир рухнул за сутки.
Сейчас она сидела в парке, мокрая до нитки, и думала о том, что у неё нет ни копейки, ни крыши над головой. Родители далеко, в маленьком городке, у них свои проблемы, она не могла просить помощи. А Стас был везде — его тень заполонила весь город. Она понимала, что это был ультиматум: либо она соглашается на его условия, либо исчезает из его мира навсегда. Но исчезнуть означало голодную смерть на улице.
Она достала телефон, дрожащими пальцами набрала его номер. Он ответил после первого гудка, словно ждал.
— Я слушаю, — его голос был бархатным, но за ним чувствовалась сталь.
— Я согласна, — сказала она, и голос её не дрогнул. — На твои условия. Но я хочу видеть договор.
— Молодец, — усмехнулся он. — Жди, я пришлю за тобой машину.
Глава вторая. Лофт на крыше мира
Через час она стояла в его пентхаусе — огромном лофте с панорамными окнами, откуда открывался вид на ночную Москву. Стёкла были от пола до потолка, и город светился внизу, как карта созвездий. Стас ждал её в гостиной, в чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, с бокалом виски в руке.
— Раздевайся, — сказал он, оглядывая её мокрую куртку. — Ты похожа на утопленницу.
Она сняла куртку, стряхнула воду на пол, бросила её на кресло.
— Где договор? — спросила она.
Он подошёл к стеклянному столу и положил перед ней несколько листов.
— Читай. Всё честно. Ты живёшь здесь, спишь в моей постели — не волнуйся, только спишь, я не насилую. На людях — ты моя девушка, улыбаешься, держишься за руку. Взамен я возвращаю тебе бюджет, стипендию, место в общежитии, но ты будешь жить здесь, потому что так надо. Мой отец должен видеть, что я остепенился. Через год — разрыв и полная компенсация: квартира, деньги, рекомендации.
Вероника пробежала глазами пункты. Всё было сухо, юридически выверено, без лазеек. Он знал, что она умная, и подготовился.
— И что, я должна притворяться, что люблю тебя? — спросила она с иронией.
— Притворяться не надо, — сказал он, подходя ближе. — Просто играй свою роль. Ты актриса, не так ли? Тем более что в университете ты лучшая на курсе по сценическому мастерству. Вот тебе и практика.
— Ты узнавал обо мне, — поняла она.
— Я знаю о тебе всё, Вероника. Твои оценки, твои долги, твой бывший парень, который бросил тебя из-за бедности. Я знаю, что ты спишь с таблетками и ненавидишь запах сигарет. Я знаю даже, что ты любишь кофе с корицей и ненавидишь капучино. Так что не пытайся играть в открытую книгу — я читал её сто раз.
Она почувствовала, как холод пробежал по спине. Он был не просто мажором, он был чудовищем, которое перелопатило всю её жизнь.
— Зачем всё это? — спросила она. — Почему я? Ты мог выбрать любую красотку из элиты.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла прочитать.
— Потому что ты единственная, кто посмела сказать мне «нет». Это заинтересовало меня. Кроме того, ты — идеальная кандидатура: ни связей, ни прошлого, которое можно использовать против меня. Ты чистая, как снег, и упрямая, как ослица. Играть с тобой — удовольствие.
Она сжала кулаки.
— Я не игрушка, Кораблёв.
— Ты теперь моя игрушка, — сказал он, улыбнувшись. — По крайней мере, на год. Добро пожаловать в ад, Вероника.
Глава третья. Одна кровать и два врага
Первая ночь была пыткой. Вероника стояла у огромной кровати с белоснежным бельём и понимала, что они будут спать вдвоём. Стас подошёл сзади, и она почувствовала его дыхание на своей шее.
— Не бойся, — сказал он. — Я не прикоснусь к тебе, если ты не захочешь. Но моим родителям нужно верить, что у нас всё серьёзно. Поэтому мы спим в одной постели. Просто спи.
Она легла на самый край, отвернулась к стене. Сердце колотилось так, что она боялась, он услышит. Но Стас просто лёг на свою сторону, выключил свет и почти сразу заснул. А она лежала и смотрела в темноту, чувствуя его тепло за спиной, и ненавидела себя за то, что это тепло кажется ей не таким уж противным.
Прошла неделя. Они жили как в осаждённом городе — каждый день был перемирием, которое могло закончиться в любую секунду. Днём она играла роль счастливой возлюбленной: на публике она улыбалась, брала его под руку, смеялась его шуткам. Вечером — сбрасывала маску и превращалась в колючую, злую Веронику, которая кидала в него ядовитые фразы.
— Ты невыносима, — сказал он однажды, когда она отказалась от ужина.
— Я не обязана быть приятной, — парировала она. — По контракту я должна играть только на людях.
Он усмехнулся, но в глазах его была злость.
— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — сказал он, подходя ближе. — Я вижу страх. Ты боишься, что я сделаю следующий шаг. Что я сломаю тебя не только внешне, но и внутри. Но ты не знаешь одного: я не хочу тебя ломать. Я хочу видеть, как ты сдаёшься сама.
Она встала, подошла к нему вплотную. Их лица разделяли сантиметры.
— Ты никогда не дождёшься этого, — прошептала она. — Я не сдамся.
Он взял её за руку, и она почувствовала, как его пальцы сжимаются — не больно, но твёрдо.
— Тогда я буду ждать, — сказал он. — У меня есть год.
Глава четвёртая. Стирание границ
Время шло. Дни превращались в недели, недели — в месяцы. Вероника привыкла к его запаху, к его тяжёлому взгляду, к тому, как он молча ставил перед ней чашку кофе с корицей каждое утро. Она заметила, что он не такой, каким казался сначала — он был внимательным, почти нежным, когда думал, что она не видит. Иногда по ночам она просыпалась и видела, как он смотрит на неё в темноте — и в его взгляде была не насмешка, а что-то другое. Что-то, от чего у неё сжималось сердце.
Они начали говорить — сначала о пустяках, потом о более серьёзных вещах. Он рассказывал, как отец давил на него с детства, как он вынужден был быть идеальным наследником. Она говорила о своей семье, о том, как ей было трудно, но она не сдавалась.
— Знаешь, — сказал он однажды вечером, стоя у окна, — ты первая, кто видит меня настоящего. Без маски, без роли.
— Ты тоже первый, кто видит меня такой, — ответила она, и в голосе её не было злости.
Они стояли рядом, молчали, и в этой тишине было больше, чем в любых словах.
А потом случилось это. На вечеринке у его отца кто-то из конкурентов попытался оскорбить Веронику, назвав её «подстилкой из трущоб». Стас не сказал ни слова — он просто подошёл к тому человеку, и через минуту охранники вышвыривали того на улицу. А он подошёл к Веронике, взял её за руку и прошептал: «Я защищу тебя. Всегда».
Вероника чувствовала, как тает лёд внутри. Она знала, что это опасно, что он враг, что всё это игра. Но когда он смотрел на неё так, она забывала обо всём.
Вернувшись в лофт, они стояли посреди комнаты, глядя друг на друга. В свете луны его лицо казалось вырезанным из мрамора.
— Стас, — начала она, но он прервал её поцелуем — яростным, жадным, как будто он ждал этого момента все эти месяцы. И она ответила, вплетая пальцы в его волосы, чувствуя, как ненависть превращается в нечто другое.
Глава пятая. Истина под маской
Наутро они проснулись вместе, переплетённые, и Вероника смотрела на него, на его лицо, ставшее чужим и одновременно родным. Она знала, что больше не сможет притворяться. Это была не игра.
Он открыл глаза и улыбнулся ей — впервые искренне, без тени цинизма.
— Ты разбила мои правила, — сказал он.
— А ты разбил моё сердце, — ответила она. — Зачем ты это делаешь?
Он взял её за руку и прошептал: «Я люблю тебя, Вероника. С самого начала. Я просто не знал, как сказать иначе. Идиотская гордость, страх потерять контроль. Я разрушил твою жизнь, чтобы ты была рядом. Это было подло, и я готов просить прощения вечно, если ты позволишь».
Вероника смотрела в его глаза и видела там правду. Страх, боль, надежду. И она поняла, что тоже его любит — вопреки всему.
— Я прощаю, — сказала она. — Но ты должен обещать, что больше никогда не будешь решать за меня.
— Обещаю, — сказал он и поцеловал её.
Через год они поженились по-настоящему. Без контрактов, без сделок. Просто он и она — двое, которые научились видеть друг друга за масками. И когда они стояли на крыше того самого лофта и смотрели на вечерний город, Стас сказал: «Знаешь, я думал, что играю с тобой. А оказалось, что это ты играла мной с самого первого дня, когда посмотрела на меня с вызовом».
Вероника усмехнулась: «Это была лучшая роль в моей жизни».
