Домовенок Кузя и Зелёный Кузька: Тайна Мокрого Дворика

Сказка про то, как вода стала другом, а страх превратился в смех

Часть первая, где Кузя боится мыться и прячется под ванной

В Наташиной квартире была ванная комната. Маленькая, кафельная, с ржавым краником, который вечно капал. Кузя её не любил. Не потому, что там было холодно или тесно, а потому, что вода — она не для домовых. Домовые живут там, где сухо и тепло: за печкой, под половицей, в старом валенке. А вода — это для водяных. И для банников. И для всяких мокрых тварей, которых Кузя на дух не переносил.

— Кузя, пора мыться! — крикнула Наташа из коридора.

— Нет! — заорал Кузя в ответ, забиваясь под диван. — Я сам себя вылижу! Я чистый! Я ещё вчера пыль с себя стряхнул!

Наташа вздохнула. Она знала, что спорить с домовым о гигиене бесполезно. Кузя мылся раз в полгода, и то когда она его ловила сачком для бабочек.

Но в этот раз всё было иначе. Потому что, прячась от Наташи, Кузя забежал в ванную комнату и юркнул под чугунную ванну. Там было темно, пахло сыростью и старой мыльной пеной. И там, за сифоном, Кузя увидел дверцу.

Маленькую, дубовую, с ручкой в виде капельки. Никогда раньше он её не замечал.

— Что за чудеса? — пробормотал Кузя и потянул за ручку.

Дверца открылась. В лицо Кузе пахнуло влажным, холодным воздухом, пахнущим тиной и медью. Оттуда слышался звук, похожий на перелив воды из ведра в ведро. Кузя заглянул внутрь — и провалился.

Часть вторая, где Кузя становится зелёным, мокрым и очень обиженным

Кузя летел недолго. Он приземлился во что-то мягкое и холодное, похожее на мокрую губку. Открыл глаза и ахнул.

Вокруг простирался Мокрый Дворик — странное место под землёй, где вместо неба был свод из ржавых труб, вместо деревьев — стояки с вентилями, а вместо травы — зелёная плесень, которая шевелилась и переливалась, как живой ковёр. Везде журчало, капало, булькало. По углам стояли лужи, и в каждой луже что-то ворочалось.

Кузя встал, отряхнулся и с ужасом заметил, что его шубка… позеленела. Не просто стала мокрой, а приобрела устойчивый болотный оттенок. Из его лохм торчали маленькие водоросли, а за ухом пристроилась улитка.

— Куда я попал? — простонал Кузя.

— В Мокрый Дворик, — раздался скрипучий голос. — А ты, видать, сухопутный. Имя тебе теперь — Зелёный Кузька.

Из-за трубы вышла Сантехничиха Сливна. Она была высокая, как швабра, худая, как сливной бачок, и вся состояла из блестящих металлических частей: голова — от старого крана, тело — из гофрированной трубы, руки — два вентиля с синими и красными ручками. Глаза её светились тусклым желтоватым светом, как лампочка в холодильнике.

— Я не Зелёный Кузька! — закричал Кузя. — Я Кузя! Домовёнок! Живу у Наташки за печкой!

— Здесь ты никто, — ответила Сантехничиха холодно. — Здесь мы все мокрые. И мы не любим сухих. Особенно таких, которые боятся воды и никогда не моются. Фу, какой ты грязный!

Кузя хотел обидеться, но посмотрел на себя и понял — она права. Он действительно был грязным. Даже водоросли на нём чувствовали себя неуютно.

Часть третья, где появляется Буль-Буль Смешинкин и рассказывает про страх

Пока Кузя отряхивался и пытался понять, как выбраться обратно, из самой большой лужи выскочил маленький водяной. Он был размером с Наташин кулак, круглый, пупырчатый, с ведром на голове вместо шляпы. Ведро было дырявое, поэтому из него всё время капало. Водяной улыбался во весь рот, показывая три зелёных зуба.

— Привет, Зелёный Кузька! — закричал он звонко. — Я Буль-Буль Смешинкин! Давай дружить!

— Не хочу, — буркнул Кузя. — Я отсюда ухожу.

— Не уйдёшь, — вздохнул Буль-Буль. — Сантехничиха не выпускает сухих. Она считает, что все сухие хотят уничтожить Мокрый Дворик. Потому что у них есть тряпки и веники. А тряпки и веники — это наше всё.

— Почему? — удивился Кузя.

— А ты не знал? — Буль-Буль подпрыгнул и шлёпнулся обратно в лужу, подняв фонтан брызг. — В сухом мире нас вытирают. Шваброй — раз, тряпкой — два, и нет больше лужи. А без луж мы пропадаем. Вот Сантехничиха и боится. Поэтому она держит всех мокрых взаперти. И никого не выпускает.

Кузя задумался. Он вспомнил, как Наташа каждую субботу мыла полы в ванной. Как вытирала раковину насухо. Как выливала воду из ведра. Для него это было просто уборкой. А для них — катастрофой.

Часть четвёртая, где Кузя объявляет войну тряпкам и сам удивляется

— Слушай, Буль-Буль, — сказал Кузя. — А если я с ней поговорю? С вашей Сантехничихой.

— Бесполезно, — махнул рукой водяной. — Она железная. И внутри у неё ржавчина. Это такая болезнь — когда долго злишься, внутри начинает ржаветь.

Но Кузя уже шёл к трону Сантехничихи. Трон был сделан из унитаза — старого, фаянсового, с трещиной. Королева Мокрого Дворика сидела на нём и крутила свои вентили-руки.

— Чего тебе, Зелёный? — спросила она недовольно.

— Я не Зелёный, — ответил Кузя твёрдо. — Я сухой домовой. И я хочу сказать тебе одну вещь. Мы, сухие, вас не врагами считаем. Мы просто наводим порядок. Но порядок — это не война. Порядок — это когда всем хватает места. И тебе, и мне, и лужам, и пыли.

Сантехничиха заскрипела — так скрипят несмазанные петли.

— А тряпки? — прошипела она. — А швабры? А мыльные растворы?

— А тряпки нужны, чтобы грязь убирать, — сказал Кузя. — Но лужи — это не грязь. Лужи — это вода. А вода — это жизнь. Без вас мы, сухие, пить не сможем. Чай не заварим. Суп не сварим. Вы нам нужны!

Он сказал это и сам удивился. Потому что никогда раньше не думал о воде как о друге. Он боялся её, сторонился, не мылся месяцами — а вода всё равно была рядом, в кране, в чайнике, в супе. Она терпела его страх и не обижалась.

Сантехничиха замолчала. Её крановые глаза потускнели.

— Никто не говорил нам таких слов, — прошелестела она. — Мы думали, вы нас ненавидите.

— А мы вас не знали, — признался Кузя. — Давайте знакомиться?

Часть пятая, где Кузя впервые моется с удовольствием

Сантехничиха Сливна щёлкнула вентилями, и над Мокрым Двориком пролился тёплый дождь. Не холодный, не страшный, а ласковый, как мамины руки. Кузя подставил лицо.

— Это тебе, Зелёный Кузька, — сказала королева. — Первое мокрое спасибо.

Буль-Буль Смешинкин прыгал вокруг и пускал пузыри от радости.

— Теперь мы друзья! — кричал он. — Сухие и мокрые! Буль-буль-ура!

Кузя улыбнулся. Он вдруг почувствовал, что вода — она не враг. Она просто другая. И это хорошо.

— А как мне выбраться? — спросил он.

— А ты больше не Зелёный, — сказала Сантехничиха. — Ты просто Кузя. И дверца в твоём мире всегда открыта. Только обещай: будешь мыться раз в неделю.

— Обещаю! — крикнул Кузя и нырнул в дубовую дверцу.

Он вылетел из-под ванны прямо в ноги Наташе. Сухой, чистый, без водорослей, но с одной улиткой на ухе — на память.

— Кузя! Где ты был? — ахнула Наташа. — Ты весь мокрый!

— Я мылся, — гордо сказал Кузя. — Пойду теперь суп варить. Воде спасибо.

Часть последняя, где в квартире появляется новое правило

С тех пор в Наташиной квартире каждую субботу Кузя залезал в ванну. Не потому, что его заставляли. А потому, что он знал: где-то под чугунной ванной, за маленькой дверцей, живут его мокрые друзья. И пока он моется, они радуются.

Буль-Буль Смешинкин иногда прилетал в гости — выскакивал из крана в виде особенно крупного пузыря и лопался со смехом. Сантехничиха больше не скрипела — Кузя подарил ей капельку машинного масла, и её руки-вентили закрутились легко и свободно.

А бабушка Наташи удивлялась:

— Что это с нашим домовым? Сам в ванну идёт. Может, заболел?

— Нет, — отвечала Наташа, — он просто нашёл новых друзей.

И это была чистая правда. Потому что когда находишь друга там, где раньше видел только врага, мир становится больше. И теплее. И чуточку мокрее — но это совсем не страшно.

С тех пор Кузя больше не боится воды. Он боится только одного — что однажды мыло закончится, а новый кусок некому будет положить.

Конец