Дом где проклятие ждёт – Она не простила. Она ждала тридцать лет. И теперь, когда новые хозяева вошли в её дом, она начала свою охоту. Читать онлайн хоррор о мести, которая не знает срока давности
Пролог
Говорят, что дома не умирают. Они просто ждут. Ждут, когда кто-то откроет дверь, зажжёт свет и скажет: «Теперь это мой дом». Тогда они просыпаются и начинают помнить. Всё, что было в них, всё, что было с ними, всё, что они видели и слышали. Они помнят даже то, что люди хотят забыть.
Дом на улице Кипарисовой, семнадцать, стоял на этом месте уже сто лет. Он был сложен из тёмного кирпича, с высокой крышей и узкими окнами, которые смотрели на пустынную дорогу. Внутри пахло старым деревом, пылью и чем-то ещё — горьким, почти неуловимым, как запах горечи, который остаётся после того, как кто-то плакал слишком долго.
Тридцать лет назад здесь случилась трагедия. Мужчина по имени Харуо убил свою жену Саюри в спальне на втором этаже. Он задушил её подушкой, когда она спала, а потом ушёл в лес и повесился на старой сосне. Их сын, пятилетний Тосио, пропал без вести в ту же ночь. Полиция искала его неделями, обошла весь лес, опросила соседей, обыскала подвал и чердак. Никаких следов. Только маленький клочок ткани от его пижамы, зацепившийся за гвоздь в стене.
С тех пор дом стоял пустым. Никто не хотел жить в месте, где умерла женщина и исчез ребёнок. Никто не хотел слышать звуки, которые доносились из пустых комнат по ночам. Но сплетни не умирали. Говорили, что в день смерти Саюри она прокляла мужа и весь дом, который стал её могилой. Говорили, что по ночам на втором этаже слышен плач, а из детской комнаты доносится смех. Говорили, что если задержаться на лестнице после полуночи, можно увидеть маленькие следы на ступенях.
Те, кто не верил в призраков, называли это выдумками. Но ни один из них не оставался в этом доме дольше одной ночи.
Глава 1. Новые жильцы
Семья Накамура переехала в дом на улице Кипарисовой в начале осени. Ёсико, мать двоих детей, выбирала его по фотографиям из интернета. Ей понравилась старая архитектура, высокие потолки и большой сад за домом. Муж, Кэнта, сначала сомневался, но цена была слишком низкой, чтобы отказываться. Риелтор сказал, что дом давно не продаётся, поэтому хозяева согласились на уступку. Он не упомянул, что в этом доме умерла женщина, а её сын так и не был найден.
В день переезда было солнечно, но внутри дома всё равно было сыро и прохладно. Ёсико открыла окна, чтобы проветрить комнаты, и стала раскладывать вещи. Дети, пятилетний Рю и трёхлетняя Аки, бегали по коридорам, исследуя новый дом. Они смеялись, и их голоса эхом разносились по пустым комнатам, создавая странное ощущение, что в доме кто-то ещё есть.
— Мама, там кто-то живёт, — сказал Рю, когда Ёсико заглянула в детскую.
— Кто, Рю? — спросила она, не оборачиваясь.
— Мальчик. Он сидит в углу и улыбается. Он хочет играть с нами.
Ёсико обернулась. В углу никого не было.
— Здесь никого нет, Рю. Это твоё воображение.
— Нет, мама. Он там. Он говорит, что его зовут Тосио.
Ёсико вздрогнула. Она не знала этого имени. Она не читала о доме перед переездом. Она просто хотела купить недорогой дом с большими окнами. Но имя, которое назвал сын, заставило её замереть на мгновение.
— Иди к отцу, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я сейчас приду.
Рю убежал, а Ёсико подошла к углу, где, по его словам, сидел мальчик. Ничего. Только старый ковёр и пыль.
Ночью она не могла уснуть. Ей казалось, что за стеной кто-то ходит. Она лежала в темноте, смотрела в потолок и слушала, как скрипят половицы. Она почти заснула, когда услышала тихий смех. Детский, звонкий, он доносился из коридора.
Она встала, накинула халат и вышла. В коридоре никого не было. Только тени от лунного света, падающие через окно.
— Кто здесь? — спросила она.
В ответ — тишина. Но когда она повернулась, чтобы уйти, она увидела на стене надпись, оставленную грязными пальцами: «Ты видишь меня?»
Ёсико замерла. Она не спала всю ночь. Утром она рассказала мужу о том, что произошло.
— Дети часто придумывают игры, — сказал Кэнта, зевая. — А надпись могла остаться от прошлых жильцов. Мы просто не заметили её при осмотре.
— Рю назвал имя. Тосио. Откуда он мог знать это имя?
— Может быть, ему кто-то сказал? Или он просто выдумал. Дети часто придумывают имена.
Ёсико хотела верить, что он прав. Но холод, который она чувствовала, когда проходила мимо детской, не проходил.
Глава 2. Следы
Через несколько дней после переезда Аки начала просыпаться по ночам и плакать. Она говорила, что какой-то мальчик стоит у её кровати и смотрит на неё. Ёсико успокаивала её, читала сказки, но девочка продолжала плакать.
— Он не уходит, мама, — шептала Аки. — Он говорит, что хочет, чтобы я играла с ним. Он говорит, что его мама ушла, и ему скучно.
Ёсико не знала, что делать. Она хотела поговорить с соседями, но они отводили глаза, когда она упоминала дом. Одна старуха, которая жила через дорогу, подошла к ней и тихо сказала:
— Дочь, если вам дороги ваши дети, уезжайте из этого дома. В нём жила женщина, которую убили. И её сын до сих пор ждёт её.
— Что вы имеете в виду? — спросила Ёсико.
— Он не умер. Он просто застрял. Он не знает, что мама не вернётся. Он ждёт её каждый день. И когда он видит новых детей, он хочет, чтобы они стали его семьёй.
Ёсико вернулась домой, чувствуя, как холод пробегает по спине. Она подошла к детской и увидела на стене новую надпись: «Играй со мной. Я скучаю».
Она вытерла её тряпкой, но на следующий день она появилась снова. И снова. И снова.
Она поняла, что это не шутка.
Глава 3. Исчезновение
Однажды вечером Ёсико укладывала Аки спать. Девочка уснула, и Ёсико вышла на кухню. Когда она вернулась через десять минут, кроватка была пуста.
— Аки? — позвала она.
Никто не ответил. Она обошла весь дом, заглянула во все комнаты, под кровати, в шкафы. Никаких следов. Она разбудила Кэнту и Рю, но Аки нигде не было. Только на стене детской появилась новая надпись: «Она теперь моя. Играем вместе».
Ёсико закричала. Она побежала на улицу, позвала соседей, вызвала полицию. Полиция приехала через час, обыскала дом и двор. Никаких следов.
— Мы найдём её, — сказал полицейский, но его голос не звучал уверенно.
Ночью Ёсико не спала. Она сидела в комнате Аки и слушала тишину. И в этой тишине она услышала смех. Тот же смех, что она слышала в первую ночь. Он доносился из-за стены, из той самой комнаты, которую они называли детской.
Она встала, подошла к стене и прижалась к ней ухом.
— Отдай мою дочь, — прошептала она.
В ответ — тишина. А затем голос, тихий, почти нежный:
— Она счастлива. Я даю ей то, что не давала ты. Я даю ей внимание.
Ёсико заплакала. Она не знала, что делать. Она не знала, как вернуть дочь.
Глава 4. Проклятие Саюри
На следующее утро Ёсико нашла старый дневник в подвале. Он принадлежал Саюри, женщине, которая умерла в этом доме. Она прочитала его от начала до конца. Саюри писала, что боится мужа, что он становится всё более жестоким, что она не знает, как защитить сына. В последней записи она написала:
«Если он убьёт меня, я прокляну его и этот дом. И я не уйду, пока мой сын не найдёт покой».
Ёсико поняла, что проклятие Саюри до сих пор действует. Она не могла отпустить дом, потому что её сын всё ещё ждал её. Он ждал мать, которая никогда не вернётся.
Ёсико пошла на кладбище, где была похоронена Саюри. Она постояла у могилы и прошептала:
— Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты ждёшь своего сына. Но он не уйдёт, пока ты не отпустишь его. Если ты действительно любишь его, ты должна позволить ему уйти.
В тот вечер, когда она вернулась домой, она почувствовала странное тепло. Она подошла к детской и открыла дверь.
На кровати лежала Аки. Она спала, живая и невредимая. А рядом с ней сидел мальчик. Он был бледным, почти прозрачным, и его глаза были пустыми.
— Ты вернула её, — сказал он. — Ты помогла моей маме услышать меня. Теперь я могу уйти.
Он улыбнулся и исчез. Аки открыла глаза и улыбнулась.
— Мама, я видела его, — сказала она. — Он был грустным, но теперь он счастлив.
Ёсико обняла дочь и заплакала. Она не знала, что произошло, но она знала, что проклятие было снято.
Эпилог
Семья Накамура осталась жить в доме. Они больше не слышали ни плача, ни смеха. Стены перестали хранить следы, а ночи стали тихими и спокойными. Рю перестал видеть мальчика, а Аки больше не просыпалась от страха.
На втором этаже, в углу детской, стояла старая фотография. На ней была Саюри с маленьким Тосио на руках. Ёсико подошла к ней и поставила цветы. Она не знала, кто она для неё — друг, враг или просто женщина, которая хотела защитить своего сына, даже после смерти.
Она отошла от фотографии и закрыла дверь. Изнутри, из глубины дома, донёсся тихий вздох, похожий на прощание. Ёсико вышла на крыльцо, где её ждали муж и дети. Солнце светило ярко, и в этом свете не было места страху.
Она улыбнулась и взяла дочь за руку.
— Всё хорошо, — сказала она. — Мы дома.
На другой день она пришла на кладбище и положила цветы на могилу Саюри и Тосио.
— Ты можешь уйти, — прошептала она. — Теперь ты свободна.
Ветер подул, и на мгновение ей показалось, что она видит силуэты — женщину и ребёнка, которые уходят вдаль. Она закрыла глаза, а когда открыла, их уже не было.
.
