Каменные плиты дворцового пола дышали холодом даже сквозь толстую подошву сапог. Рэйвен stopился у высокого стрельчатого окна, глядя, как за мутным стеклом мечется декабрьская вьюга. Снежные вихри бились в свинцовые переплеты, словно стая белых птиц, пытающихся прорваться внутрь. В бронзовых жаровнях потрескивали угли, но тепло умирало, едва успев родиться, и дыхание вырывалось изо рта легким паром. Он поежился, поправил тяжелый меч на поясе и в очередной раз спросил себя, как вообще согласился на эту работу.
Ответ был прост — деньги. Точнее, такое их количество, что хватило бы купить небольшой замок где-нибудь на юге и забыть о существовании империи, демонов и всего, что с ними связано. Но сейчас, стоя в приемной императорского дворца в ожидании аудиенции, Рэйвен начинал сомневаться, что доживет до момента, когда сможет потратить хотя бы медяк из обещанной суммы.
За дверью послышались шаги, и створки из черного дуба распахнулись. Церемониймейстер, сухой старик в ливрее цветов императорского дома — золотое на алом, — окинул его брезгливым взглядом и процедил сквозь зубы:
— Следуй за мной. Императрица ожидает. И запомни: обращаться к ней следует только «Ваше Величие», кланяться трижды при входе и не поднимать глаз без дозволения. Ты понял, охотник?
Рэйвен не ответил, лишь двинулся следом, чувствуя, как от каждого шага звенит в висках многолетняя усталость. За последние десять лет он перевидал достаточно демонов, чтобы не бояться ни их, ни разряженных старикашек. Однако, когда двери тронного зала открылись, даже его видавшая виды душа дрогнула.
Зал был огромен. Сводчатый потолок уходил вверх так высоко, что детали росписи терялись в полумраке, а по стенам тянулись мозаики из золотой смальты, изображавшие двадцать поколений правящей династии. В центре на возвышении из белого мрамора громоздился трон — массивный, резной, с подлокотниками в виде спящих львов. На троне спиной к нему сидела женщина.
Сначала он увидел только спину. Хрупкие плечи, обтянутые шелком, спадающие каскадом черные локоны, в которые были вплетены нити жемчуга. Она не шевелилась. Казалось, что на троне сидит восковая кукла в человеческий рост, и лишь легкое движение плеча выдало живое существо.
— Подойди, — голос оказался низким и глубоким, совсем не девичьим. Голос, который привык повелевать. — Ближе. Я хочу видеть того, о ком слагают столько легенд даже в этих стенах.
Рэйвен сделал несколько шагов, попутно прикидывая пути отступления. Привычка. Тронный зал имел четыре выхода, две замаскированные двери для стражи и галерею для музыкантов. Все это он отметил автоматически, даже не поворачивая головы. Когда он приблизился достаточно, чтобы различать запах духов — что-то терпкое, с нотами мирры и сандала, — женщина на троне повернулась.
Императрица Лианна Третья оказалась именно такой, какой ее описывали менестрели на базарных площадях. Тонкое лицо с высокими скулами, глаза цвета остывающей лавы — темно-карие, почти черные, — и губы, тронутые пурпурной помадой. Корона, усыпанная рубинами, тяжело лежала на лбу, и было видно, что металл натирает кожу до красноты. Одеяние из тяжелого златотканого шелка струилось до пола, а воротник-стойка подпирал подбородок, заставляя держать спину неестественно прямо.
— Значит, ты — Рэйвен Арманд, — произнесла она, и в ее интонации послышалось нечто похожее на разочарование. — Легенда гласит, что ты изгнал демона из тела канцлера Грея семь зим назад. Что ты сжег логово ночных тварей в предгорьях Вечного кряжа. Что ты можешь видеть их истинную природу, даже если демон скрыт в человеческой плоти, как игла в стоге сена.
— Легенды обычно привирают, Ваше Величество, — ответил Рэйвен, глядя ей прямо в глаза. Церемониймейстер за его спиной судорожно вздохнул, но императрица только усмехнулась.
— Однако сейчас мне нужна именно правда. И если ты действительно умеешь чуять демонов, я заплачу столько, что твои внуки не будут знать нужды.
— Моя цена уже озвучена, — Рэйвен не отвел взгляда. — Двадцать тысяч золотых реалов. Половина вперед.
Императрица медленно кивнула. Жемчужные нити в волосах качнулись, зазвенев, как крошечные колокольчики. Она подняла руку в шелковой перчатке до локтя, и из боковой двери бесшумно появился человек с тяжелым кожаным мешком. Мешок глухо звякнул, упав на мраморные плиты у ног Рэйвена.
— Здесь ровно десять тысяч. Остальное получишь, когда все закончится. Дело вот в чем, охотник. Три месяца назад мой супруг, император Аластер Восьмой, начал меняться. Сначала — мелочи, которые могла заметить только я. Он стал забывать имена слуг. Потом путал дни недели и назначенные аудиенции. Затем… затем начались ночные кошмары. Он просыпался с криками и говорил на языке, которого никто из придворных лингвистов не знает.
Она замолчала, и Рэйвен увидел, как тонкие пальцы сжались в кулаки. Ногти под шелком перчаток впились в ладони. Настоящий страх — не тот, что показывают на публику, а глубинный, животный ужас — плескался в ее глазах.
— Месяц назад он перестал узнавать меня. А две недели назад… Я вошла в спальню и увидела, как из его рта выползает черный дым. Император спал, но дым жил своей жизнью — он свивался в кольца, формировал то ли буквы, то ли руны, а когда заметил меня, просто… исчез. Втянулся обратно в горло, как змея в нору. Я знаю, что это демон. Я чувствую.
— Вы не ошиблись, — голос Рэйвена звучал ровно, но внутри все похолодело. Описанные симптомы указывали на очень древнюю и очень опасную тварь. — Демоны такого рода не просто вселяются в тело. Они плетут кокон, постепенно переваривая личность носителя, пока от человека не остается пустой оболочки. Сколько времени прошло с тех пор, как вы заметили первый признак?
— Три месяца. Я же сказала.
— Тогда у нас есть, вероятно, не больше недели. Возможно, меньше. Мне нужно увидеть императора. Немедленно.
Императрица поднялась с трона, и шелка зашуршали, как осенние листья. Она спустилась с возвышения, подошла почти вплотную, и Рэйвен ощутил исходящий от нее жар — неестественный, почти лихорадочный. Ее кожа пахла сандалом и чем-то еще. Чем-то, что заставило внутренний сигнал тревоги охотника завибрировать с удвоенной силой.
— Идем, — коротко бросила она. — Я провожу тебя в его покои.
Они шли бесконечными коридорами, мимо замерших в карауле гвардейцев с алебардами, мимо молчаливых придворных, прижимающихся к стенам при виде своей правительницы. Дворец жил странной, лихорадочной жизнью — в коридорах шептались, умолкая при появлении императрицы, слуги прятали глаза, а воздух был плотным от страха. Рэйвен машинально перебирал в памяти классификацию демонов-захватчиков.
За годы охоты он выучил их повадки наизусть. Низшие вселялись мгновенно, ломая волю человека за часы. Такие случаи были громкими, кровавыми и заканчивались быстро — обезумевшего носителя убивали или изгоняли демона силой. Высшие действовали тоньше. Они входили постепенно, как вода просачивается в трещины скалы, и годами жили в человеке, питаясь его эмоциями, воспоминаниями, страхами. Самые древние из них плели целые сети, захватывая не только разум жертвы, но и всех, кто находился рядом.
Император Аластер, судя по описанию, был поражен именно таким — древним, расчетливым и очень терпеливым. Демон не просто захватил тело правителя. Он обустроился в нем, как паук в центре паутины, и плел нити влияния вокруг всего дворца. Рэйвен чувствовал эти нити почти физически — они тянулись по коридорам, дрожали в воздухе, били по нервам охотничьим чутьем.
Перед покоями императора стража стояла удвоенная. Четыре гвардейца в полном доспехе скрестили алебарды, преграждая путь, но императрица лишь махнула рукой, и оружие разошлось в стороны.
— Ждите здесь, — приказала она страже. — И никого не впускать.
Дверь из красного дерева с золотыми накладками отворилась. Императорские покои встретили их полумраком и душным, застоявшимся воздухом. Тяжелые портьеры из вишневого бархата были задернуты, ни единого луча солнца не проникало внутрь. Несколько свечей в массивном канделябре оплывали воском, бросая дрожащие тени на стены, обитые шелком с вытканными сценами охоты.
На огромной кровати под балдахином лежал человек.
Император Аластер был высок и, вероятно, когда-то статен, но сейчас от него осталась лишь оболочка. Впалые щеки, заострившийся нос, кожа сероватого оттенка, натянутая на скулах до полупрозрачности. Глаза были закрыты, но даже во сне лицо дергалось в гримасах — то ли боли, то ли беззвучного разговора. Пальцы на одеяле ритмично сжимались и разжимались, словно перебирали невидимые струны.
Рэйвен замер на пороге. Его охотничье чутье взвыло, как раненый пес.
В комнате пахло. Не физическим запахом — тот был обычным: смесью болезненного пота, сухих трав, воска и ладана. В комнате пахло на уровне, недоступном простому смертному, — запахом серы не серы, разложения не разложения, а чем-то промежуточным, как будто сама реальность здесь была больна. Демон присутствовал почти осязаемо, заполняя собой углы комнаты, притаившись в складках штор, дрожа в пламени свечей.
— Я оставлю вас, — голос императрицы дрогнул. — Мне тяжело видеть его таким. Пожалуйста, охотник… сделай то, за чем пришел.
Она вышла, и Рэйвен остался наедине со спящим императором и тем, что спало внутри него.
Он приблизился к кровати. Каждый шаг давался с трудом — ноги словно наливались свинцом, воздух сгущался, и в ушах начинал звенеть тонкий, противный комариный писк. Охотник знал этот признак: демон чувствовал угрозу и начинал защищаться, воздействуя на разум непрошеного гостя.
Рэйвен расстегнул сумку на поясе, достал маленькую серебряную флягу с освященной водой и очертил вокруг кровати круг, добавляя по капле на четыре стороны света. Затем извлек медальон с частицей Истинного Пламени — артефакт, добытый много лет назад в подземельях павшего ордена инквизиторов. Медальон нагрелся в ладони, и комариный писк в ушах превратился в возмущенный визг.
— Я знаю, что ты меня слышишь, — произнес Рэйвен тихо, но четко. — Я не собираюсь играть в прятки. Ты древний. Ты умен. Возможно, ты умнее меня, поэтому давай обойдемся без фокусов. Покажись.
Император открыл глаза.
Вернее, то, что лежало на кровати, сочло нужным приоткрыть веки, и Рэйвен увидел, что глазные яблоки Аластера Восьмого покрыты сетью черных прожилок, а зрачок подернут золотистой дымкой, словно тлеющий уголек. Губы растянулись в улыбке, которая не имела ничего общего с человеческой мимикой — слишком широкой, слишком плавной, как у змеи, заглатывающей добычу.
— Охотник, — прошелестел голос. Из горла императора он выходил с двойным эхом — первый слой принадлежал еще Аластеру, второй поднимался откуда-то из глубины, низкий и вибрирующий. — Я чую на тебе кровь моих братьев. Скольких ты убил? Десяток? Два? Ты, верно, гордишься собой.
— Давай пропустим эту часть, — Рэйвен сжал медальон сильнее, и золотистый свет начал просачиваться между пальцев. — Я слышал подобные речи сотни раз. «Я уничтожу тебя, я великий, я древний». На деле все кончается одинаково — ты корчишься в огне, а я получаю свои деньги. Так что предлагаю сделку.
Демон в теле императора расхохотался. Смех получился булькающим, влажным, как будто в легких застоялась вода.
— Сделку? Ты? Со мной? Забавно. Твоя репутация бежит впереди тебя, Рэйвен Арманд. Говорят, ты никогда не заключал сделок с такими, как я. Говорят, ты убивал нас без разговоров, сжигая дотла вместе с носителями. Что изменилось?
— Ты слишком глубоко проник, — охотник говорил правду. — Если я попытаюсь изгнать тебя огнем, император умрет раньше, чем ты покинешь его тело. А моя заказчица по какой-то причине хочет, чтобы он выжил. Поэтому я предлагаю альтернативу: ты уходишь добровольно, я закрываю за тобой дверь, и мы оба остаемся целы. Взамен… я не уничтожаю тебя окончательно.
— А если я откажусь?
— Тогда я привяжу тебя к телу императора Истинным Пламенем, а потом по частям вырву из него. Ему будет очень больно, тебе тоже, и, возможно, он не переживет процедуру. Но ты не получишь ни тела, ни свободы.
Демон задумался. Или сделал вид, что задумался. Золотистый зрачок метнулся по сторонам, оценивая обстановку. Рэйвен видел, как тварь взвешивает варианты, и знал, что недооценивать ее нельзя. Древние демоны были мастерами обмана, лжи и манипуляций. Они выживали тысячелетиями именно потому, что умели ждать, просчитывать и наносить удар в самый неожиданный момент.
— Хорошо, — произнес демон наконец. — Я принимаю твои условия. Разорви круг, и я уйду.
— Нет, — Рэйвен покачал головой. — Ты уходишь прямо сейчас. Я открываю проход и вижу, как твоя сущность покидает тело. Только после этого круг будет снят. И запомни: если попытаешься обмануть — Пламя сожжет и тебя, и императора. Терять мне нечего, а вот ты потеряешь три месяца трудов.
Он развел руки, и медальон вспыхнул в полную силу. Комнату залил золотой свет, и тени в углах заметались, как живые. Рэйвен начал читать формулу изгнания на древнем языке — слова, которые человеческое горло не должно произносить, но которые были впечатаны в его память годами практики. Каждый звук давался с болью, царапая горло, но Истинное Пламя разгоралось все ярче.
И тут демон закричал.
Не голосом Аластера — своим собственным, многоголосым, скрежещущим голосом, от которого заложило уши. Император выгнулся дугой на постели, из его рта повалил уже не дым — густой черный туман, который начал обретать форму. Рэйвен продолжал читать формулу, но на середине слова запнулся.
Что-то было не так.
Он ожидал сопротивления. Ожидал, что демон попытается напасть, обмануть, спрятаться в теле носителя. Но не ожидал, что черный туман, клубясь в углу спальни, сформирует человеческую фигуру — женщину с лицом, которое он уже видел сегодня.
Императрица Лианна стояла перед ним в клубах демонической сущности, а ее губы кривились в насмешке.
— Ты напрасно думал, что демон — это мой муж, — произнесла она, и ее голос зазвенел, усиленный и умноженный потусторонним эхом. — Аластер был моей жертвой. Но настоящий демон — я.
Рэйвен замер, не опуская медальон. Все кусочки мозаики встали на свои места с тошнотворной четкостью. Три месяца изменений императора. Демоническая сущность, свившая кокон не в теле Аластера, а вокруг него. Одержимость жены, которую никто не подозревал, потому что императрица говорила и действовала абсолютно разумно, расчетливо и по-человечески. Более того — она пригласила охотника на демонов, чтобы отвести от себя любые подозрения. Кто заподозрит женщину, нанявшую убийцу чудовищ, чтобы избавиться от демона в муже?
— Я живу в этом теле уже шесть лет, — продолжала Лианна, и ее черные локоны зашевелились, словно змеи. — Шесть лет я правила империей через корону на голове этой несчастной дурочки. Законы, налоги, войны, договоры — все это моих рук дело. И никто, ни один чертов охотник, ни один придворный маг не заподозрил ничего. Демон не может управлять государством? Демону нужны только кровь и разрушение? Какая глупая, примитивная ложь. Мне нужна власть, охотник. Стабильная, долгая, абсолютная власть. И я ее получила.
— А император?
— Аластер начал догадываться. Он слишком хорошо знал свою жену, чтобы не заметить изменений. Сначала он списывал все на стресс и усталость, но потом начал задавать вопросы. Неудобные вопросы. И тогда я приняла решение перенести на него часть своей сущности. Сделать его одержимым. Медленно, постепенно, чтобы все выглядело как болезнь или безумие. План был идеален: через месяц-другой император окончательно сойдет с ума или умрет, я объявлю траур, а затем возглавлю империю единолично. Империя получит скорбящую вдову, а демон — абсолютную власть.
— Но что-то пошло не так? — Рэйвен незаметно перехватил медальон поудобнее. Истинное Пламя жгло ладонь, но он не смел ослабить хватку. Ситуация изменилась кардинально: если демон действительно был в императрице, а император — лишь его частью или жертвой, то стандартная формула изгнания не сработает. Нужно было что-то другое, и времени на раздумья почти не оставалось.
— Придворные, — Лианна демонстрировала почти человеческую досаду. — Глупые, суеверные придворные. Они заметили, что с императором что-то неладное, и начали шептаться о демонической одержимости. Советник, этот старый дурак Грей, которого ты якобы спас семь лет назад, потребовал вызвать охотника. И я не могла отказать, не вызвав подозрений. Тогда я решила сыграть на опережение. Наняла самого известного истребителя демонов, привела его в спальню мужа и заплатила за изгнание демона из Аластера. Все видели, что я действую из лучших побуждений. Подозрения с меня сняты. И знаешь, что самое смешное?
Она приблизилась на шаг. Черный туман вокруг ее фигуры дрожал и переливался, а в глазах цвета остывающей лавы плясали золотистые искры — те же, что Рэйвен видел в глазах императора минуту назад.
— Самое смешное, что, изгоняя из Аластера ту часть моей сущности, ты на самом деле освобождаешь меня. Паразит в его теле сковывал мои силы. Как только ты выжжешь его, я стану цельной. Ни один охотник в мире не сможет меня остановить. Ты станешь моим освободителем, Рэйвен Арманд. А потом, конечно, умрешь. Без свидетелей.
Она рассмеялась, и смех заполнил комнату, отражаясь от стен многократным эхом. Рэйвен смотрел на нее и впервые за много лет чувствовал, как внутри разрастается ледяная пустота. Демона в императоре он мог изгнать. Демона в императрице — тоже. Но демон, чья сущность разделена на два тела и может свободно перемещаться между ними…
