Жанр: Волшебная приключенческая сказка в стиле мультсериала Барби, сочетающая традиции народных сновидческих легенд и оригинальную сюрреалистическую фантазию.
Герои:
- Барби (мечтательная путешественница)
- Люмен Мнемозин (хранитель библиотеки, чья голова — звездная карта)
- Дрейм Скрипт (девочка-тень, умеющая переписывать сюжмы снов)
- Фобос Мямлик (крошечный монстр, который наоборот — всех боится)
Глава 1. Ночь, которая пришла не одна
Барби не могла заснуть. Это было странно, потому что обычно она засыпала, едва голова касалась подушки, и видела сны про летающих лошадей или мороженое, которое само себя не тает. Но сегодняшняя ночь была другой.
Она лежала на кровати в своей комнате, где стены были выкрашены в цвет лавандового сумеречного неба, а на потолке висели маленькие светящиеся звёздочки, которые она сама приклеила пять лет назад. За окном тихо шуршал сад. Луна висела низко — так низко, что, казалось, можно было дотянуться рукой и постучать по ней, как по спелому лимону.
— Почему не спится? — прошептала Барби, поворачиваясь на другой бок.
И тут она заметила странность. Её тень на стене вела себя неправильно. Вместо того чтобы повторять её движения, тень сидела на стене скрестив ноги и что-то записывала в маленькую светящуюся книжечку.
Барби села. Тень тоже села. Барби моргнула. Тень не моргнула.
— Ты меня видишь? — спросила Барби шёпотом.
Тень подняла голову. У неё оказалось лицо — бледное, с большими грустными глазами, похожими на две монетки на дне колодца.
— Всегда, — ответила тень. — Я вообще только тем и занимаюсь, что слежу за тобой. Но сегодня у меня особое задание. Меня зовут Дрейм Скрипт. Я — переписчица снов.
Барби потерла глаза. Нет, она не спала.
— Переписчица снов? — переспросила она.
— Ага, — тень спрыгнула со стены и оказалась на полу. Теперь Барби разглядела, что Дрейм Скрипт — девочка примерно её возраста, но вся какая-то плоская, как будто её нарисовали на листе бумаги, а потом вырезали. Её волосы струились, но не имели цвета — скорее, напоминали движение воздуха в жаркий день. — Сны, которые люди видят, не рождаются сами по себе. Их пишут. В Библиотеке Ускользающих Снов.
— Где-где? — Барби окончательно проснулась и села, поджав под себя ноги.
— В Библиотеке Ускользающих Снов, — терпеливо повторила Дрейм Скрипт. — Это такое место… ну, оно не совсем место. Скорее, промежуток между твоим ухом и подушкой. Туда попадают все сны, которые когда-либо были, есть или будут. И там живёт хранитель. Его зовут Люмен Мнемозин. И он в беде.
— В беде? — Барби уже натягивала домашние туфельки.
— Очень большая беда, — кивнула тень. — Сны начали ускользать. Не в том смысле, что их забывают, а в том, что они сами сбегают из библиотеки. И меняются местами. Дети видят кошмары взрослых, а взрослые просыпаются в восторге от того, что летали на лягушках. Всё перепуталось.
Барби подошла к окну. На улице действительно творилось нечто странное. Соседский кот, который обычно спал на заборе, сейчас стоял на двух лапах и показывал отражению луны фокусы с клубком шерсти. А из трубы дома напротив вместо дыма вылетали маленькие оранжевые рыбки.
— Это из-за перепутанных снов? — спросила Барби.
— Из-за них, — вздохнула Дрейм Скрипт. — Скоро весь мир начнёт жить во сне наяву. Ты можешь проснуться и обнаружить, что твой завтрак — это на самом деле закат, а твоя обувь — это две маленькие луны. И никто не удивится, потому что все будут спать с открытыми глазами.
Барби решилась.
— Как попасть в эту библиотеку?
Дрейм Скрипт улыбнулась. Её улыбка была похожа на трещину на старом зеркале — тонкая и загадочная.
— Только через сон, — сказала она. — Но ты не спишь. Значит, путь будет другим. Ложись на кровать, закрой глаза и считай задом наперёд. Не от ста, а от ста до самого маленького числа, какое только сможешь вообразить.
Барби легла. Закрыла глаза.
— Сто… девяносто девять… девяносто восемь…
Досчитать до одного она не успела. Потому что на цифре «сорок семь» кровать провалилась, и Барби полетела вниз, в пространство, которое пахло ванилью и старыми книгами одновременно.
Глава 2. Там, где сны живут на полках
Приземление было мягким. Барби открыла глаза и поняла, что находится в самом большом зале, который когда-либо видела. Его потолок терялся в туманной дымке, а пол был сделан из матового стекла, под которым медленно текли серебристые облака.
Но главное — это были книги. Тысячи. Миллионы. Они не стояли на полках — они парили. Книги размером с дом и книги размером с ноготь. Книги в переплётах из лунного света и книги, обложки которых были сотканы из паутины и росы. Книги шептали. Они издавали тихие, едва уловимые звуки: вздохи, смешки, иногда всхлипы.
Барби прошла вперёд. Под ногами стекло слегка пружинило, и каждый её шаг отзывался музыкальной нотой — до, ре, ми, фа…
— Тише! — раздался голос откуда-то сверху. — Здесь ходят на цыпочках. Сны очень чувствительны к топоту.
Барби подняла голову. На высокой лестнице, которая парила в воздухе без всякой опоры, стоял человек. Вернее, не совсем человек. Его тело было одето в длинную мантию из звёздной пыли, которая переливалась фиолетовым и синим, как ночное небо. Но самое удивительное было у него над плечами.
Вместо головы у него была карта. Настоящая трёхмерная карта звёздного неба. Звёзды медленно двигались по сфере, соединяясь в созвездия, которые Барби не узнавала — наверное, это были созвездия, видимые только во сне.
— Люмен Мнемозин? — спросила Барби.
— Он самый, — ответила голова-карта. Голос исходил откуда-то из центральной звезды. — А ты, я полагаю, та самая девочка, которую прислала Дрейм Скрипт. Не надо было. Я справлюсь сам. Просто… не знаю как.
Он спустился по воздушной лестнице. Вблизи Барби заметила, что звёзды на его голове-карте тускнеют и загораются снова с неровными промежутками, как старые лампочки перед тем, как перегореть.
— Расскажите, что случилось, — мягко сказала Барби.
Люмен вздохнул. От его вздоха три книги неподалёку перевернули страницы.
— Сны убегают, — сказал он. — Представь, что каждая книга здесь — это сон. Розовые обложки — радостные. Синие — спокойные. Чёрные — страшные. А бывают ещё прозрачные — это сны-загадки, их никто не понимает до конца. Так вот, неделю назад кто-то начал вырывать страницы из одних книг и вклеивать в другие. Теперь в «Книге Фиалок» — кошмар про падающие башмаки. А в «Страшилище о Зубном Лесе» вдруг появилась глава про пикник на облаке.
— Кто это делает? — спросила Барби.
— Я не знаю, — голос Люмена дрогнул. — Но я подозреваю Фобоса Мямлика. Он маленький монстр — вернее, он наоборот. Монстры обычно пугают других. А Фобос всех боится. Он спрятался в самой тёмной книге и оттуда кричит «не трогайте меня». Но он единственный, кто мог пробраться в секцию «Запретных переплётов».
— Покажите мне секцию.
Люмен покачал своей звёздной головой. Созвездия на ней сдвинулись, образовав фигуру, похожую на печальную сову.
— Туда нельзя просто так войти. Нужно забыть своё имя на три удара сердца. И не бояться тьмы.
— Я не боюсь, — сказала Барби.
И она пошла вперёд, туда, где свет библиотеки становился всё тусклее и где книги уже не парили, а лежали грудами, как спящие звери.
Глава 3. Запретные переплёты и самый трусливый монстр
Секция «Запретных переплётов» оказалась не тёмной в привычном смысле. Скорее, она была цвета непроглядной синевы, которая бывает только на глубине, куда не проникает ни один луч солнца. Но странным образом Барби всё видела: каждую пылинку, каждую выцветшую букву на корешках книг.
Книги здесь были другие. Они не шептали, а подвывали. Из-под одной обложки доносился звук бьющегося стекла, из-под другой — чей-то тихий плач, а третья вообще издавала звук, похожий на скрежет металла по зубам.
— Фобос? — позвала Барби. — Ты здесь?
Никто не ответил. Но одна книга — самая маленькая, не больше спичечного коробка, с обложкой из чёрного бархата — чуть-чуть приоткрылась и тут же захлопнулась.
— Я не боюсь тебя, — сказала Барби. — И ты меня не бойся.
Из книги высунулась… лапка. Маленькая, пушистая, с розовыми подушечками, как у котёнка. Лапка дрожала. Потом показалась вторая лапка. Потом мордочка.
Фобос Мямлик оказался существом ростом с чашку. У него было три глаза — два обычных и один на лбу, который постоянно вращался. Вместо шерсти — мягкие перья цвета мокрого асфальта. А из спины торчали два маленьких крыла, сложенных так плотно, что казалось, они приклеены.
— Не ешь меня, — прошептал Фобос.
— Я не собираюсь тебя есть, — улыбнулась Барби. — Я хочу поговорить.
— Поговорить? — Фобос перестал дрожать, но его третий глаз продолжал вращаться с бешеной скоростью. — Со мной никто не хочет говорить. Меня все боятся. Потому что я монстр. Хотя я сам всех боюсь. Это ужасно. Я просыпаюсь утром и боюсь своего отражения. Потом боюсь своей тени. Потом боюсь, что тень испугается меня, и тогда будет двойной страх.
— А ты не пробовал никого не пугать? — спросила Барби.
— Бесполезно, — Фобос шмыгнул носом (у него их было два, и они шмыгали по очереди). — Моя природа — пугать. Даже когда я хочу сделать что-то приятное, получается страшно. Однажды я попытался подарить библиотекарю цветок, но цветок оказался хищным и чуть не съел его звездную карту.
Барби присела на корточки, чтобы быть с Фобосом на одном уровне.
— А кто тогда перепутал сны? Если не ты?
Фобос вытаращил все три глаза.
— Так вы думали, что это я? — в его голосе послышалась обида. — Я даже выйти из этой книги боюсь. Как я мог дойти до главного зала и перепутать страницы? Я бы по дороге умер от страха десять раз.
Барби задумалась. Значит, не Фобос. Но кто?
И тут она заметила нечто странное. На одной из книг лежал след — блестящая, серебристая нить, похожая на ту, что оставляет улитка. Но нить была не липкой. Она была… живой. Она пульсировала, как вена.
— Что это? — спросила Барби.
Фобос подполз поближе, дрожа всем телом, и пискнул:
— Это чернильный след. Тот, кто переписывает сны, оставляет такие. Но это не мои чернила. Мои — чёрные, как моя душа. А эти — серебряные. Они пахнут… забытыми обещаниями.
— Дрейм Скрипт, — прошептала Барби. — Её имя означает «переписчица снов». Она сама привела меня сюда. Она знала дорогу. Она всё знала.
Фобос заскулил.
— Я так и знал. Всегда кто-то другой. А на меня всё валят.
— Не бойся, — Барби взяла его на руки. Фобос оказался удивительно лёгким, как ворох сухих листьев. — Мы вместе разберёмся.
Глава 4. Кто переписывает реальность
Барби вышла из Запретных переплётов с Фобосом на руках. Люмен Мнемозин ждал её у входа, и его звёздная голова светилась тревожным алым светом.
— Что у тебя? — спросил он, кивая на Фобоса.
— Это не он, — твёрдо сказала Барби. — Он даже свою тень боится.
— Я боюсь! — подтвердил Фобос. — У неё такой страшный силуэт!
Люмен нахмурился. Созвездия на его голове сложились в вопросительный знак.
— Тогда кто?
— Дрейм Скрипт, — ответила Барби. — Ваша переписчица.
В тот же момент воздух в библиотеке задрожал. Тени на стенах начали удлиняться и скручиваться в спирали. Из самой большой тени вышла Дрейм Скрипт. Но теперь она не казалась плоской нарисованной девочкой. Она стала объёмной, почти настоящей, и в её руке была не маленькая книжечка, а огромное гусиное перо, которое светилось изнутри серебряным огнём.
— Ты умнее, чем я думала, Барби, — сказала Дрейм Скрипт. — Но ты опоздала. Я уже переписала половину библиотеки. Скоро все сны будут моими.
— Зачем? — спросила Барби.
Дрейм Скрипт провела пером по воздуху, и в том месте, где оно прошло, осталась серебряная строчка, которая тут же рассыпалась на буквы, похожие на маленьких бабочек.
— Затем, что настоящие сны — скучные, — ответила она. — Люди видят одно и то же: полёты, падения, опоздания на поезда. Я делаю их интересными. Пусть ребёнок увидит кошмар про налоги. Это его закалит. А взрослый пусть полетает на лягушке. Ему полезно вспомнить, что он когда-то был маленьким.
— Но ты путаешь страхи и радости, — возразила Барби. — Ребёнок не должен бояться того, чего боится взрослый. Страх взрослого — это тяжёлый груз. А у детей крылья.
Дрейм Скрипт на секунду замерла. В её глазах промелькнуло что-то похожее на печаль.
— У меня никогда не было крыльев, — тихо сказала она. — Я — тень. Я родилась от того, что кто-то закрыл глаза слишком сильно. Всю жизнь я переписывала чужие сны и ни разу не видела своего. Я хочу увидеть свой сон. Но для этого мне нужно стать реальной. А стать реальной я могу, только если перепишу все чужие сны на свой лад. Тогда во вселенной останется только моя версия.
— Это неправильно, — сказал Люмен Мнемозин. Его звёздная голова засияла ярко-синим. — Сны не принадлежат одному человеку. Они — как воздух. Их нельзя переписать. Их можно только беречь.
Дрейм Скрипт рассмеялась. Её смех был похож на треск разрываемой бумаги.
— Беречь? А кто берёг меня? Я была тенью на стене, которую никто не замечал. Пока Барби не посмотрела на меня первой. Ты первая меня увидела, — обратилась она к Барби. — За это я тебя не трону. Но остальные… остальные увидят мои сны.
Она взмахнула пером, и все книги в библиотеке разом раскрылись. Страницы вылетели и закружились в воздухе, смешиваясь, как разноцветные листья в урагане. Чернила капали с потолка, и каждое пятно превращалось в маленький комочек — начало нового сна.
Глава 5. Пустая страница и храбрый трус
— Что делать? — крикнул Люмен, пытаясь поймать разлетающиеся страницы. — Она разрушит всё!
Барби посмотрела на Фобоса. Маленький монстр сидел у неё на руках и трясся так сильно, что его перья сыпались, как осенние листья.
— Фобос, — сказала Барби. — Ты сможешь помочь.
— Я? — третий глаз Фобоса вращался так быстро, что превратился в размытое пятно. — Я ничего не умею. Я только боюсь.
— Именно, — улыбнулась Барби. — Ты умеешь бояться лучше всех. А что делают люди, когда им страшно?
— Плачут? — предположил Фобос.
— Нет, — Барби поставила его на пол. — Они притворяются храбрыми. Притворяются до тех пор, пока страх не становится меньше. Ты можешь притвориться, что не боишься?
Фобос посмотрел на бушующий вокруг ураган из страниц. Он посмотрел на Дрейм Скрипт, которая парила в воздухе с пером, готовым нанести последний удар. Он посмотрел на Люмена, чьи звёзды гасли одна за другой.
— Я попробую, — пискнул он.
И маленький монстр сделал шаг вперёд. Его лапки дрожали, крылья были прижаты к спине, а все три глаза зажмурены. Но он шёл.
— Эй, тень! — крикнул Фобос, не открывая глаз. — Ты думаешь, ты одна здесь несчастная? А я? Меня все боятся, а я сам всего боюсь. Я даже утром боюсь посмотреть в зеркало. Но знаешь что? Я здесь. Я стою перед тобой. И мне страшно. Но я не убегаю. Потому что быть храбрым — это не когда не страшно. Это когда страшно, а ты всё равно делаешь.
Дрейм Скрипт опустила перо. Она смотрела на Фобоса с удивлением.
— Ты… ты правда ничего не боишься?
— Правда боюсь, — голос Фобоса дрожал. — Всё боюсь. Даже тебя. Особенно тебя. У тебя такие страшные серебряные чернила. Но Барби сказала притвориться храбрым. И я притворяюсь. И, кажется, у меня получается?
Он открыл один глаз. Потом второй. Потом третий.
И в этот момент Дрейм Скрипт увидела в его глазах не страх, а нечто другое. Понимание.
— Ты знаешь, каково это — быть никем, — тихо сказала она.
— Знаю, — ответил Фобос. — Я был никем всю жизнь. Но потом пришла Барби. Она взяла меня на руки. Она не испугалась. И я перестал быть никем.
Дрейм Скрипт опустилась на пол. Её перо потускнело. Из её глаз — тех самых, похожих на монетки на дне колодца — покатились серебряные слёзы.
— Я тоже хочу, чтобы меня кто-то взял на руки, — прошептала она. — Я хочу быть не тенью. Я хочу быть… настоящей.
Барби подошла к ней. Не боясь, не колеблясь, она протянула руку и коснулась плеча Дрейм Скрипт. Плечо оказалось тёплым.
— Ты уже настоящая, — сказала Барби. — Ты чувствуешь обиду, ты чувствуешь одиночество, ты хочешь мечтать. Это и есть быть настоящей. Только настоящие могут мечтать.
Дрейм Скрипт подняла на неё заплаканные глаза.
— Но я испортила библиотеку. Я перепутала все сны. Как теперь всё вернуть?
Люмен Мнемозин подошёл ближе. Его звёздная голова снова засияла — мягким, тёплым золотым светом.
— Есть один способ, — сказал он. — Нужно прочитать всё заново. Вслух. Каждую испорченную книгу. Но на это уйдут годы.
— Или, — вмешался Фобос, — можно поступить проще. Можно попросить саму Дрейм Скрипт переписать сны обратно. Она же переписчица. Она умеет не только портить, но и чинить.
Дрейм Скрипт посмотрела на своё перо. Оно снова засветилось, но теперь не серебряным злым огнём, а мягким, белым, как утренний туман.
— Я попробую, — сказала она.
Глава 6. Колыбельная для библиотеки
Всю ночь напролёт (а в Библиотеке Ускользающих Снов ночь могла длиться столько, сколько нужно) Дрейм Скрипт летала между книгами и переписывала страницы. Теперь она не путала кошмары с радостями, а аккуратно возвращала каждому сну его законное место.
Фобос помогал ей. Оказалось, что маленький трусливый монстр отлично умеет различать цвета обложек в темноте — его третий глаз видел даже то, чего не видел никто.
— Розовую сюда, синюю туда, — командовал он, дрожа от страха перед каждой следующей книгой, но не останавливаясь.
Барби и Люмен собирали разлетевшиеся страницы. Люмен при этом напевал тихую мелодию — не песню, а скорее вибрацию, от которой книги сами раскрывались на нужных местах.
— Что это за напев? — спросила Барби.
— Колыбельная библиотеки, — ответил Люмен. — Каждый вечер я пою её, чтобы сны не волновались. Сегодня я не спел — и они разбежались. Моя вина. Я уснул на посту.
— Библиотекари тоже имеют право спать, — улыбнулась Барби.
К утру (здешнему, библиотечному утру, когда свет становился похож на разлитое молоко) всё было восстановлено. Книги снова парили в воздухе. Шёпот сменился тихим, уютным бормотанием, как в комнате, где спит младенец.
Дрейм Скрипт опустилась на пол, усталая, но счастливая. Её тело больше не было плоским. Она обрела объём — стала почти такой же настоящей, как Барби.
— У меня получилось, — прошептала она. — Я впервые сделала что-то хорошее.
— Ты всегда могла, — сказал Фобос. — Просто тебе нужно было, чтобы кто-то в тебя поверил.
Дрейм Скрипт посмотрела на него. Потом на Барби. Потом на Люмена.
— Можно, я останусь здесь? — спросила она. — Не как тень. Как настоящая переписчица. Я буду чинить сны, а не ломать.
Люмен поклонился своей звёздной головой. Созвездия на ней сложились в фигуру, похожую на раскрытую книгу.
— Это твоё место, — сказал он. — Всегда было твоим.
Глава 7. Возвращение домой (почти)
Барби стояла у выхода из библиотеки. Теперь она видела, как выглядит этот выход: большая дверь из лунного камня, за которой колыхался туман.
— Мне пора, — сказала она.
— Возьми это, — Дрейм Скрипт протянула ей маленькую книжечку с пустыми страницами. — Это «Книга Пустых Снов». Сюда можно записать всё, что ты захочешь увидеть ночью. Напиши — и сон придёт.
— Спасибо, — Барби спрятала книжечку в карман.
Фобос подбежал и обнял её за ногу. Он всё ещё дрожал, но теперь его дрожь была похожа на дрожь от нетерпения, а не от страха.
— Ты будешь приходить? — спросил он.
— Обязательно, — сказала Барби. — И приведу друзей. Им тоже нужно знать, что страхи — это просто страницы, которые можно переписать.
Барби шагнула в дверь из лунного камня.
Эпилог. Завтрак, который не был закатом
Барби проснулась в своей кровати. За окном светило солнце, а из кухни доносился запах блинов. Всё было на своих местах: соседский кот спал на заборе, из трубы шёл обычный дым, и никто не пытался показать луне фокусы.
Она села и открыла «Книгу Пустых Снов». На первой странице уже что-то было написано, хотя она ничего не писала. Там было выведено серебряными чернилами:
«Спасибо, что увидела меня. Теперь я вижу себя сама. Подпись: Дрейм Скрипт».
А чуть ниже, дрожащими чёрными буквами:
«И я тоже себя вижу. И я больше не боюсь. Ну, почти. Подпись: Фобос Мямлик (бывший монстр, ныне помощник переписчика)».
Барби улыбнулась, захлопнула книгу и пошла завтракать. Блины были с малиновым вареньем. Ни один блин не пытался превратиться в закат. Ни одна ложка не пыталась стать луной.
Всё было правильно. Потому что сны вернулись на свои места.
А где-то там, между подушкой и ухом, Люмен Мнемозин пел свою колыбельную, и миллионы книг тихо шелестели страницами, убаюкивая миллионы спящих людей.
И один маленький монстр, свернувшись калачиком на самой тёплой книге, впервые в жизни спал без страха.
