Я сейчас стою в прихожей, стягиваю мокрую куртку, и в голове крутится одна дурацкая сцена. Мы тогда разругались в пух и прах из-за какой-то ерунды. Я забыл купить хлеб, она бросила, что я думаю только о себе.
Пальцы у него были чуть шершавые, с мелкими царапинами — будто он что-то чинил перед вылетом. Свет в зале ожидания был тусклым, желтоватым, как в старых фильмах, и от этого всё казалось немного нереальным.
Стекло балкона в инее, я смотрю на него из-за шторы. Он стоит на коленях прямо на грязном коврике в прихожей, хотя на улице минус двадцать. Пальцы у него красные, как у гуся, и мелко дрожат — он только что влетел с мороза.
Деревенский роман. Любовная мелодрама. История о том, как в маленькой деревне любая мелочь становится большой новостью, а настоящие чувства всё равно пробиваются сквозь сплетни.
Пустыня не прощает жадности, но ещё меньше она прощает спешки. В храме, где песок шептал древними рунами, Лейла впервые поняла: знание — это не карта, по которой можно идти, а договор, который нужно подписать кровью сердца.
Вот и письмо без обратного адреса. Вот и Кемаль, который считал деньги — и наконец перестал. Вот и Дога, которая больше не бежит. Она идёт. И с ней идут те, кто решил не молчать.
В прихожей, в самом тёмном углу, живёт Левый Городской Ботинок — безупречный, дорогой и до дрожи боящийся грязи. Его жизнь — это крошечные шаги по сухим островкам и вечный страх испачкать матовую кожу.
Любовный роман о Вере, которая в новогоднюю ночь ждала предложения от Игоря, а получила тишину, холодный мандарин и звонок от его матери Галины Алексеевны. Через три года случайная встреча со свёкром Матвеем
Пальцы сначала ничего не чувствуют, потом резко — как иголками. Кожура скользит, ледяная, и отходит с сухим треском, будто отламываешь кусок тонкого стекла. Я стою у раковины, вода не помогает, только хуже.
Вечером четырнадцатого ноября тысяча девятьсот восьмидесятого года в квартире старого дома на Набережной погас свет. Через сорок минут соседка снизу позвонила в милицию: у вдовы знаменитого писателя, жившей