Домовенок Кузя и Нафаня с Переплуткой: Узелок на память Сказка про забытые слова, старый сундук и самую одинокую кикимору Часть первая, где Нафаня теряет то, чего не вернуть Утро выдалось туманным.
Письмо пришло ночью, не умещаясь в экран телефона, как будто кто-то впихнул в один абзац слишком много воздуха и тишины. Вверху — неприметный логотип, безликие буквы, больше всего похожие на швы на куртке.
Сказка про то, как пропадали вещи, а нашёлся самый тихий друг Часть первая, в которой Кузя не виноват, а все думают на него За московской кольцевой дорогой, за старыми трамвайными путями, в одном обыкновенном
Глава первая, в которой гриб появляется на пороге Борис Иванович никогда не думал, что его жизнь может перемениться из-за гриба. Он вообще не думал, что жизнь может перемениться.
Глава первая, в которой предмет обретает имя Посёлок Тихореченск спал на берегу одноимённой реки, как старая собака сворачивается у печки — неудобно, но привычно.
Фанфик о памяти, выборе и мимолетном свете, который крепче бетона. Пролог. Три секунды света Первое, что всплыло в голове, был запах мокрого металла. Второе — белая вспышка в конце коридора, от которой стены плавились как снег на ладони.
Письмо пришло поздно вечером, в тот час, когда дом затихает и за стенкой начинает слышно тикать темноватые часы с потертой латунной окантовкой. Конверт пах влажной бумагой, тонкие волокна подсказали, что его песочили чьи-то осторожные пальцы.
Посвящается тем, кто помнит, что зверь в душе человека просыпается прежде разума Глава первая. Степь и колокольчик Было это в сентябре месяце тысяча семьсот семьдесят третьего года.
Глава первая. Предчувствие Белые ночи июня тянутся бесконечно, как детство. Над озером Мелкое висит дымка, в которой растворяются дальние берега, и кажется, что мир кончается здесь, за последним поворотом
Кассета пахла плесенью и зимним гаражом. На бумажной наклейке было выведено кривым почерком: «Бра». Половина слова стёрта временем. Я держал её в руках и считал трещины на корпусе, будто там могли прятаться ответы.
