В лесу, где туманы застревали между ветками, как вата в расческе, жил рыжий Лисенок. Лес этот назывался Шепчущий, потому что каждое дерево здесь умело разговаривать, но очень тихо, только на утренней заре.
В одном лесу, где сосны касались макушками звезд, а папоротники росли выше головы самого старого лося, жил Ежик. Лес этот был не простой: после заката с каждым листа начинала течь тихая, серебряная роса.
Город начинался соснами. На въезде ничто не напоминало о том, что внутри леса прячутся бетон и старые тайны. На карте он назывался просто и скупо, номерным обозначением, будто на табличке в архиве.
Часть первая. Болото отдаёт Датская деревня Торбю стояла на краю земли. Не в переносном смысле — в прямом. За её околицей начиналось болото, которое местные называли Мёртвое трясище.
Часть первая. Чудо в ампуле Москва задыхалась в июльском смоге. Воздух над Садовым кольцом стоял жёлто-бурым киселём, в котором плавали частицы гари от торфяных пожаров и выхлопных газов.
Часть первая. Приглашение Андрей Волков никогда не верил в проклятия. Даже когда в студенчестве на практике в Крыму вскрыл древний амфорный склад и после этого у него трижды ломался автомобиль, а кошелёк
Часть первая. Арктическая станция «Барроу» Восемьдесят километров до ближайшего человеческого жилья. Триста двадцать — до города, где есть взлётная полоса, способная принять самолёт.
Домовенок Кузя и Великое Переселение: Тепло для Ламповой страны Сказка про то, как гаснут лампочки, а живой свет живёт в памяти Часть первая, где гаснет свет и наступает тишина В Наташином доме вечера всегда были тёплыми.
Сказка про то, как вода стала другом, а страх превратился в смех Часть первая, где Кузя боится мыться и прячется под ванной В Наташиной квартире была ванная комната.
Домовенок Кузя и Чунявка: Сладкая каша из хрустальной кастрюльки Сказка про то, как желания становятся липкими, а настоящая магия живёт в беспорядке Часть первая, где в доме пахнет не пылью, а ванилью