Руки — это самые честные свидетели нашей жизни. Они помнят первое прикосновение, которое заставило сердце биться быстрее. Они помнят, как гладили волосы любимого человека, как сжимались в отчаянии, как дрожали от страсти.
На Пасху 1993 года семья шла святить куличи. Мать и старшая дочь почувствовали тревогу и решили обойти кладбище через посёлок. На дороге им повстречалось колесо, которое катилось само по себе.
Страшный лесной советчик – мужик у водопада указал путь к пещере, но в его улыбке было что-то нечеловеческое. Ночью мы не спали, чувствуя, как ОНО ищет нас среди гор.
Мы с мамой купили дачу по осени. В доме почти нет мебели, только кухонный стол, две табуретки и печка. Мы приехали вылить воду из бочек, и в зале, посреди пустого пола, я увидела голову.
Когда-то она была обычной тропинкой через парк, но местные старики знали: по ней ходят не только живые. Весной можно увидеть тех, кого уже нет, а иногда — и самого себя, идущего в обратную сторону.
Осенью 1982 года мы с братом попали в больницу с желтухой. Меня положили на старую железную кровать в коридоре, у самой кладовки. По ночам я видел мальчика с чёрными пустыми глазницами, который смотрел на меня из темноты.
Две машинки — быстрая синяя и осторожная зелёная — решили устроить гонку. Но не по полу, где пыльно и скучно, а по дорожке из лунного света, которая тянулась от окна до кровати.
Когда все засыпали, игрушки на полке не спали. Конструктор мечтал, чтобы его снова собрали, машинка хотела проехать ещё хоть кружок, а погремушка тихонько позвякивала, будто проверяла, всё ли в порядке.
Маленькая Соня никак не могла уснуть. Она ворочалась, вздыхала, пересчитывала овечек, но сон всё не приходил. А тут ещё погремушка — та самая, с разноцветными шариками внутри — то и дело звенела, даже когда Соня её не трогала.
У Артёма была самая лучшая машинка в мире — красная, с жёлтыми полосками, с блестящими фарами и маленькими чёрными колёсами. Он возил её по ковру, строил для неё гаражи из кубиков и никогда не расставался с ней.