Царевна Софья. Правительница в тени: как женщина едва не стала императрицей всея Руси Исторический роман о правительнице, которая держала скипетр семь лет и пала от руки младшего брата
«Мне говорили: женщина не может править. Я ответила: я уже правлю. Мне говорили: ты будешь проклята. Я ответила: пусть проклинают, но я сделаю Россию великой. Мне говорили: ты умрёшь в темнице. Я ответила: я умру, но не сломлюсь. И я не сломалась».
Глава первая. Смерть в Кремле
1682 год, 27 апреля. Москва, Кремль, царские покои
Царь Фёдор Алексеевич умирал. Он лежал на своей постели, укрытый парчовым одеялом, и уже не видел ни икон, ни лиц склонившихся над ним родных. Ему было двадцать один год — возраст, когда молодость только начинается, а она уже заканчивалась.
За дверями толпились бояре. Шептались, спорили, гадали: кто будет царём? У Фёдора не было сыновей. Его брат Иван — старший, но слабый, больной, почти слепой. Его сводный брат Пётр — десятилетний мальчик, сын Натальи Нарышкиной, второй жены Алексея Михайловича, — здоровый, живой, но слишком молодой. Кто из них сядет на трон? И кто будет править за ними?
В углу комнаты стояла царевна Софья. Ей было двадцать четыре года, и она была третьей дочерью Алексея Михайловича. Её не готовили к власти — женщин в России не учили править. Но Софья была умна, образованна, честолюбива. Она не хотела быть просто монахиней, не хотела уйти в терем. Она хотела править.
«Софья, — прошептал умирающий Фёдор, глядя на неё. — Ты знаешь, что будет после меня. Береги Россию. Не дай ей погибнуть».
«Я сохраню её, брат, — ответила Софья, и голос её был твёрд. — Клянусь».
Фёдор закрыл глаза. Софья вышла из комнаты, и в коридоре уже ждали бояре. Они смотрели на неё с надеждой и со страхом. Она была женщиной, но в ней было больше силы, чем в любом из мужчин.
«Кто будет царём? — спросил князь Голицын, приближённый Софьи. — Или тебе уже известно?»
«Царём будет Пётр, — сказала Софья. — Иван болен, он не может править. Пётр — наследник. Но он мал. Я буду регентшей при нём».
«А как же Иван? — спросил другой боярин. — Он — старший. Он имеет больше прав».
«Иван будет царём, — сказала Софья. — Вместе с Петром. Двое на престоле. Я буду править за них обоих».
Так было решено. Пётр стал царём, Иван — тоже. А Софья стала регентшей.
Глава вторая. Стрелецкий бунт
1682 год, 15 мая. Москва, Кремль, стрелецкие казармы
Майское солнце палило нещадно. Пыль висела в воздухе, смешиваясь с дымом от костров, разожжённых на площадях. Стрельцы, недовольные новыми порядками, вышли из казарм. Их было много — тысячи, десятки тысяч. Они требовали справедливости, требовали крови, требовали правды.
Софья сидела в Кремле и слышала их крики. Она знала, что если стрельцы войдут в Кремль, они убьют Нарышкиных — родственников Петра, которые уже начали плести интриги против неё. И она знала, что если стрельцы победят, она сможет укрепить свою власть.
«Позовите стрельцов, — сказала она своим приближённым. — Я выйду к ним».
Она вышла на крыльцо. В своём лучшем платье, с крестом в руке, с ледяным спокойствием на лице. Толпа затихла, увидев её.
«Братья, — сказала она, и голос её прозвучал громко, как набат. — Я знаю, что вас обманули. Я знаю, что вас хотят обмануть. Но я — царевна, дочь царя Алексея Михайловича. Я не дам вас в обиду. Я накажу виновных. Я защищу вас. Только разойдитесь с миром».
Стрельцы поверили ей. Они разошлись — но не навсегда. Они требовали крови, и Софья дала им её. Бояре Нарышкины были убиты на глазах у десятилетнего Петра. Он запомнил этот день навсегда.
Глава третья. Регентша
1682–1687 годы. Москва, Кремль, царские покои
Софья правила Россией семь лет. Она была умна, деятельна, решительна. Она заключала мир с Польшей, строила школы, укрепляла южные границы. Она принимала иностранных послов, вела переписку с европейскими монархами, думала о будущем России.
«Мы должны быть частью Европы, — говорила она своим советникам. — Мы должны учиться у них. Мы должны перенимать их знания. Но мы должны оставаться русскими».
Её приближённым был князь Василий Голицын — умный, образованный, честолюбивый. Он был её другом, советником, возможно, даже любовником. Вместе они мечтали о преобразованиях.
«Ваше величество, — сказал Голицын однажды, — вы могли бы стать императрицей. Если бы вы родились мужчиной, вы бы правили всей Европой».
«Я родилась женщиной, — ответила Софья. — Но это не мешает мне править Россией. И я буду править до тех пор, пока мой брат Пётр не вырастет».
Она знала, что Пётр растёт. Он уже не был мальчиком — он становился мужчиной. И он ненавидел её. Он помнил стрелецкий бунт, помнил смерть Нарышкиных. Он ждал своего часа.
Глава четвёртая. Пётр взрослеет
1687–1689 годы. Москва, Преображенское, потешный дворец
Пётр вырос. Ему было семнадцать лет, и он был высоким, сильным, с горящими глазами, в которых горела ненависть. Он жил в Преображенском, вдали от Кремля, и собирал вокруг себя верных людей — потешные полки, немцев, стрельцов, которые были верны ему.
«Я убью её, — говорил он своим приближённым. — Я убью её, как только смогу. Она украла мою власть. Она украла мою жизнь. Она должна умереть».
«Государь, — сказал ему Лефорт, его наставник. — Ты должен быть осторожным. Она сильна, у неё есть войско. Если ты нападёшь на неё, она может уничтожить тебя».
«Я не боюсь её, — ответил Пётр. — Я не боюсь никого. Я — царь. И я верну себе трон».
Пётр ждал. Софья тоже ждала. Но время работало против неё.
Глава пятая. Заговор и бегство
1689 год, август. Москва, Кремль, царские покои
Софья знала, что Пётр готовит заговор. Она слышала о его встречах, о его планах. Она понимала, что если он ударит первым, она потеряет всё. Она решила действовать.
«Голицын, — сказала она своему приближённому. — Мы должны арестовать Петра. Мы должны заключить его в монастырь. Мы должны править вечно».
«Ваше величество, — ответил Голицын. — Это — измена. Если мы арестуем Петра, народ поднимется против нас».
«Народ поднимется, если мы ничего не сделаем, — сказала Софья. — Я не боюсь народа. Я боюсь только одного — проиграть».
Но Голицын колебался. И в это время Пётр нанёс удар.
Ночью он бежал из Преображенского в Троице-Сергиев монастырь. За ним последовали его верные полки. Софья осталась в Кремле — одна.
«Он бежал, — сказала она своим боярам. — Он бежал, чтобы собрать войско. Мы должны остановить его».
«Мы не можем, — ответили бояре. — Мы не можем воевать с царём. Мы не можем идти против Бога».
Софья поняла, что проиграла.
Глава шестая. Низложение
1689 год, сентябрь. Москва, Кремль, царские покои
Софья сидела в своих покоях, когда вошли стрельцы. Они были посланы Петром. Они арестовали её, не позволив даже проститься с сыном? У неё не было сына. Она была одна.
«Царевна, — сказал стрелецкий сотник. — Ты арестована по приказу государя Петра Алексеевича. Ты должна покинуть Кремль».
«Я уйду, — сказала Софья. — Но я вернусь. Я вернусь, чтобы править. Я — царевна. Я — правительница России. Вы не имеете права арестовывать меня».
«Мы имеем, — ответил сотник. — Мы имеем право, потому что мы служим царю. И ты больше не царь».
Софья покинула Кремль. Её отправили в Новодевичий монастырь, где она приняла постриг под именем Сусанна.
Глава седьмая. Новодевичий монастырь
1689–1704 годы. Москва, Новодевичий монастырь
Софья прожила в монастыре пятнадцать лет. Она молилась, читала, вспоминала. Она видела Москву только через окно — ту Москву, которой когда-то правила.
«Я была правительницей России, — говорила она своим сёстрам-монахиням. — Я правила семь лет. Я могла бы править дольше. Но Бог не дал мне этого».
Иногда к ней приходили посетители — старые друзья, бывшие бояре. Они рассказывали ей о том, что происходит в мире. Она слушала их, кивала, но в глазах её горел тот же огонь.
«Пётр стал царём, — сказал ей однажды старый Голицын. — Он изменил Россию. Он построил новый город, он создал армию, он смотрит на Европу. Он великий человек».
«Я была бы великой, если бы он не остановил меня, — ответила Софья. — Я сделала бы Россию такой же великой, как он. Но Господь судил иначе».
Голицын ушёл. Софья осталась одна.
Глава восьмая. Смерть
1704 год, 14 июля. Москва, Новодевичий монастырь
Софья умерла в монастыре. Ей было сорок семь лет. Её похоронили в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря.
Она вошла в историю как правительница, которая едва не стала императрицей. Она была умна, образованна, честолюбива. Она правила Россией в трудное время и оставила после себя мир, который позволил Петру начать свои реформы.
Но она была женщиной в мире, где женщины не правили. И когда её брат вырос, она стала ему не нужна. Она была изгнана, забыта, проклята. Но она не сдалась — она не сдалась до конца.
На её надгробной плите высечены слова: «Царевна Софья Алексеевна, инокиня Сусанна. Правительница всея Руси. Память вечная».
